*Перевод: **Illianna**
* *Редактура: **Astarmina*** — Доктор Уинстон, сэр, что вы имеете в виду, говоря, что направляетесь на север? Там очень опасно зимой. — Я смогу добраться, если выеду сейчас. Ты позаботься о клинике некоторое время. Думаю, я вернусь весной, в самом раннем случае. Ноктюрн только что вернулся после проверки состояния Абелии Леопольд и обнаружил, что его учитель, Уинстон, собирает вещи — планы пожилого человека уехать возникли совершенно неожиданно. — Там, куда вы направляетесь, будет суровая зима, — сказал Ноктюрн, пытаясь остановить его. — Почему вы уезжаете так внезапно? Любопытство молодого человека проявлялось в его нахмуренных бровях. Он размышлял о том, что случится, если кто-то отправится на север и застрянет в снегу. Не говоря уже о том, что это место кишит демоническими монстрами в зимнее время. По слухам, север также закрывает свои контрольно-пропускные пункты на зиму и не пускает людей. — Есть дама, которая не выживет из-за болезни искусства. Она сказала, что собирается на север, но я не могу просто оставить её одну, поэтому мне нужно навестить её. Там, на севере, не будет врачей, хорошо разбирающихся в таком. Уинстон упаковал травы, лекарства и инструменты в свою кожаную сумку, прежде чем встать. Ноктюрн не знал, что думать о внезапном решении пожилого мужчины. — Да, но... Это опасно, сэр. Если ей осталось недолго жить, разве это не значит, что у неё самый тяжёлый вид болезни искусства? — Ты прав. Я тоже впервые такое увидел, — Уинстон надел белый халат и федору. Ноктюрн последовал за ним. — Я вызвал экипаж. Он должен скоро прибыть. — Я возьму ваш багаж. — Всё в порядке, всё в порядке. Не то чтобы у меня нет рук. Хотя Ноктюрн умолял своего учителя не уезжать, Уинстон выглядел решительным и не собирался позволить ему изменить его мнение. При виде приближающейся кареты младший мужчина вздохнул. — Если вы поедете и позаботитесь о ней, есть ли шанс, что она выживет? — Для этого уже немного поздно. Это трагично, но она, скорее всего, умрет. Даже если я выиграю для неё немного времени... Уинстон замолчал. Не стоило вслух говорить о плохих вещах или о том, в чём он не был уверен. — Тогда почему вы уходите? — Похоже, она родилась в довольно обеспеченной семье, но раз дошла до такого состояния, значит, что ее родители не уделяли ей много внимания. — Значит, они были бессердечными родителями. Уинстон цокнул языком. — Она бы не зашла так далеко в своей болезни, если бы они проявляли хоть малейший интерес к ней. — Нередко случается, что родители бросают своих детей, — когда Ноктюрн ответил холодным тоном, перед ними остановилась карета. Он положил сумку учителя на сиденье. Уинстон схватился за дверь и ступил на подножку кареты, затем оглянулся. — Ты будь осторожен и не играй в любимчиков — относись ко всем пациентам справедливо. Ты только временно отвечаешь за клинику. Тебе придется отвечать, если я услышу какие-то странные слухи, когда вернусь. — Да, сэр, пожалуйста, не беспокойтесь. Я буду помнить об этом. Уинстон взглянул в сторону и сел в карету. За окном экипажа широко раскрывший глаза Ноктюрн наконец спросил: — Так кто же этот пациент? — Как там её имя? Что-то вроде «Рина». Она записала в карте пациента только Рина, поэтому я не могу сказать тебе ничего больше. В любом случае, береги себя. — Конечно. Возвращайтесь в целости. Ноктюрн поклонился отъезжающей карете. Когда он поднял голову, его брови были нахмурены. — Рина?.. Внезапно в его памяти промелькнуло безразличное лицо дамы с тёплыми каштановыми волосами. По совпадению, она тоже исчезла в прошлом месяце. Он слышал, что семья Леопольд пыталась получить известия о её местонахождении, но похоже, что им не очень везло. «Настроение в доме Леопольд довольно мрачное». Хмурый взгляд Ноктюрна стал ещё глубже. — Она не может быть смертельно больна. К тому же, прозвище Рина было очень распространено в этой местности. Эта мысль показалась ему забавной, поэтому Ноктюрн отбросил её, входя в клинику. Прошел месяц с отъезда Карины. ******* С тех пор, как Карина покинула дом, прошел месяц. Абелия, которая раньше молчала о своей сестре, снова начала говорить о ней. Фелдон тоже задавал вопросы, интересуясь, чем она занимается каждую минуту. Семья начала замечать ее отсутствие и обнаружила, что оно ощущается сильнее, чем они ожидали. Даже служанки по привычке раскладывали столовые приборы Карины, и только потом осознавали ошибку. — Все еще нет новостей о Карине? — спросил Энфрик. — Хотя мы снова наняли следопытов, кажется, она затерялась в толпе в столице. Я получил единственный отчет от них, в котором говорилось, что они все еще ищут ее. На этом все закончилось, — граф Леопольд равнодушно ответил на вопрос Энфрика, занимаясь бумагами. Энфрик помогал графу в выходные дни. Он ждал новостей о своей сестре, как и вся семья. — Думаю, было бы лучше отправить наших солдат на её поиски. — Если она уже пересекла границу столицы, невозможно отправить наших частных солдат. Я не могу допустить, чтобы императорский дворец неправильно понял наши намерения. Граф Кассис Леопольд крепко сжал лоб и отложил бумаги. Он уже спрашивал дворецкого, были ли сегодня какие-нибудь новости, но тот лишь мрачно покачал головой. Кассис цокнул языком. — Не понимаю, в кого она такая упрямая. Тем не менее, обвинение Карины не расслабило его напряжённое лицо. Было неясно, появились ли лёгкие круги под его глазами из-за того, что он не мог заснуть от беспокойства, или из-за того, что он разбирался с накопившимися документами. — Но меня всё равно беспокоит, что с ней что-то может случиться. Кассис медленно взглянул на свой стол. В маленьких рамках стояли семейные портреты и индивидуальные портреты Энфрика, Абелии и Фелдона. Кассис посмотрел на них с внезапным осознанием. «Неужели у меня никогда не было портрета Карины на столе?» Он внезапно встал. — Энфрик. — Да, отец. — Я пойду подышать свежим воздухом. Пожалуйста, продолжай заниматься работой. — Не беспокойтесь. Наслаждайтесь перерывом. Мягко улыбаясь, Энфрик склонил голову перед отцом, который кивнул в ответ и покинул душный кабинет. Граф коротко вздох. Вместо того чтобы выйти на улицу, он поднялся на второй этаж. Он вспоминал последний разговор с Кариной, пока шёл к концу коридора второго этажа. «Так вы знали, где находится моя комната». «Конечно, мы знаем, где она». «Я думала, вы забыли, ведь прошло несколько лет с тех пор, как вы в последний раз приходили сюда». У Абелии была комната ближе всего к лестнице, потому что она болела, и таким образом врачи могли быстро добраться до неё. Энфрику нужно было каждый день ходить на работу, поэтому у него была вторая ближайшая комната. Естественно, Фелдон получил третью, потому что он был младшим. Нечего и говорить, что комната Карины была в конце коридора, дальше всего от лестницы. «Отец, я тоже хочу комнату поближе. Та слишком далеко от лестницы, и мне страшно». Голос юной Карины, прерывающийся от слёз, возник в памяти Кассиса. Что он сказал ей тогда? Он строго отчитал её, чтобы не вела себя как ребёнок, ведь она старшая сестра. В итоге она расплакалась, но он считал, что Карине давно пора научиться уступать младшим. — Действительно, довольно далеко от лестницы. К тому же, коридор становился темнее по мере того, как он шёл дальше, потому что его освещало всё меньше ламп. Теперь он понимал, почему ребёнок мог испугаться, идя по этому коридору — у него самого никогда не было причин заходить так далеко. В большинстве случаев он ходил в комнату Абелии. Иногда он также заходил к Энфрику. Он не часто бывал в комнате Фелдона, но у него хотя бы были какие-то воспоминания о посещениях, чего нельзя сказать о комнате Карины — он не мог вспомнить, когда в последний раз был там. Его взгляд стал тяжелым от эмоций. Кассис стоял перед комнатой старшей дочери и медленно протянул руку, чтобы повернуть дверную ручку. Комнату убирали в прошлом месяце, но он все еще мог уловить слабый цветочный аромат. Он внимательно осмотрелся. Возможно, из-за того, что комната находилась в конце коридора, когда дверь закрылась за ним, стало тише и более одиноко. Мужчина медленно подошел к ее столу. Он выглядел изношенным и казался немного маленьким для взрослого человека. — Она должна была сказать, что ей нужен новый. Кассис недовольно цокнул языком и провел пальцами по выцветшей поверхности. Карина продолжала пользоваться этим столом, потому что привязалась к нему. Кассис этого не ценил. В подставке для карандашей лежали как старые, так и новые карандаши, а также несколько сухих кистей, за которыми, похоже, хорошо ухаживали. Он выдвинул центральный ящик и нашел несколько листов бумаги. Это был незаконченный карандашный набросок пейзажа. — Это... Он вдохнул. На рисунке семья, включая его самого, сидела на холме, который был виден из окна комнаты Карины. Должно быть, это было около двух лет назад, когда здоровье Абелии улучшилось, и они устроили пикник весной. Кассис потерял дар речи. Он почувствовал странное одиночество, когда увидел незавершенный рисунок. Холодок пробежал по его спине, но когда он обернулся, чтобы осмотреться, в комнате никого не было. «Разве Карина не была там с нами?»
* *Редактура: **Astarmina*** — Доктор Уинстон, сэр, что вы имеете в виду, говоря, что направляетесь на север? Там очень опасно зимой. — Я смогу добраться, если выеду сейчас. Ты позаботься о клинике некоторое время. Думаю, я вернусь весной, в самом раннем случае. Ноктюрн только что вернулся после проверки состояния Абелии Леопольд и обнаружил, что его учитель, Уинстон, собирает вещи — планы пожилого человека уехать возникли совершенно неожиданно. — Там, куда вы направляетесь, будет суровая зима, — сказал Ноктюрн, пытаясь остановить его. — Почему вы уезжаете так внезапно? Любопытство молодого человека проявлялось в его нахмуренных бровях. Он размышлял о том, что случится, если кто-то отправится на север и застрянет в снегу. Не говоря уже о том, что это место кишит демоническими монстрами в зимнее время. По слухам, север также закрывает свои контрольно-пропускные пункты на зиму и не пускает людей. — Есть дама, которая не выживет из-за болезни искусства. Она сказала, что собирается на север, но я не могу просто оставить её одну, поэтому мне нужно навестить её. Там, на севере, не будет врачей, хорошо разбирающихся в таком. Уинстон упаковал травы, лекарства и инструменты в свою кожаную сумку, прежде чем встать. Ноктюрн не знал, что думать о внезапном решении пожилого мужчины. — Да, но... Это опасно, сэр. Если ей осталось недолго жить, разве это не значит, что у неё самый тяжёлый вид болезни искусства? — Ты прав. Я тоже впервые такое увидел, — Уинстон надел белый халат и федору. Ноктюрн последовал за ним. — Я вызвал экипаж. Он должен скоро прибыть. — Я возьму ваш багаж. — Всё в порядке, всё в порядке. Не то чтобы у меня нет рук. Хотя Ноктюрн умолял своего учителя не уезжать, Уинстон выглядел решительным и не собирался позволить ему изменить его мнение. При виде приближающейся кареты младший мужчина вздохнул. — Если вы поедете и позаботитесь о ней, есть ли шанс, что она выживет? — Для этого уже немного поздно. Это трагично, но она, скорее всего, умрет. Даже если я выиграю для неё немного времени... Уинстон замолчал. Не стоило вслух говорить о плохих вещах или о том, в чём он не был уверен. — Тогда почему вы уходите? — Похоже, она родилась в довольно обеспеченной семье, но раз дошла до такого состояния, значит, что ее родители не уделяли ей много внимания. — Значит, они были бессердечными родителями. Уинстон цокнул языком. — Она бы не зашла так далеко в своей болезни, если бы они проявляли хоть малейший интерес к ней. — Нередко случается, что родители бросают своих детей, — когда Ноктюрн ответил холодным тоном, перед ними остановилась карета. Он положил сумку учителя на сиденье. Уинстон схватился за дверь и ступил на подножку кареты, затем оглянулся. — Ты будь осторожен и не играй в любимчиков — относись ко всем пациентам справедливо. Ты только временно отвечаешь за клинику. Тебе придется отвечать, если я услышу какие-то странные слухи, когда вернусь. — Да, сэр, пожалуйста, не беспокойтесь. Я буду помнить об этом. Уинстон взглянул в сторону и сел в карету. За окном экипажа широко раскрывший глаза Ноктюрн наконец спросил: — Так кто же этот пациент? — Как там её имя? Что-то вроде «Рина». Она записала в карте пациента только Рина, поэтому я не могу сказать тебе ничего больше. В любом случае, береги себя. — Конечно. Возвращайтесь в целости. Ноктюрн поклонился отъезжающей карете. Когда он поднял голову, его брови были нахмурены. — Рина?.. Внезапно в его памяти промелькнуло безразличное лицо дамы с тёплыми каштановыми волосами. По совпадению, она тоже исчезла в прошлом месяце. Он слышал, что семья Леопольд пыталась получить известия о её местонахождении, но похоже, что им не очень везло. «Настроение в доме Леопольд довольно мрачное». Хмурый взгляд Ноктюрна стал ещё глубже. — Она не может быть смертельно больна. К тому же, прозвище Рина было очень распространено в этой местности. Эта мысль показалась ему забавной, поэтому Ноктюрн отбросил её, входя в клинику. Прошел месяц с отъезда Карины. ******* С тех пор, как Карина покинула дом, прошел месяц. Абелия, которая раньше молчала о своей сестре, снова начала говорить о ней. Фелдон тоже задавал вопросы, интересуясь, чем она занимается каждую минуту. Семья начала замечать ее отсутствие и обнаружила, что оно ощущается сильнее, чем они ожидали. Даже служанки по привычке раскладывали столовые приборы Карины, и только потом осознавали ошибку. — Все еще нет новостей о Карине? — спросил Энфрик. — Хотя мы снова наняли следопытов, кажется, она затерялась в толпе в столице. Я получил единственный отчет от них, в котором говорилось, что они все еще ищут ее. На этом все закончилось, — граф Леопольд равнодушно ответил на вопрос Энфрика, занимаясь бумагами. Энфрик помогал графу в выходные дни. Он ждал новостей о своей сестре, как и вся семья. — Думаю, было бы лучше отправить наших солдат на её поиски. — Если она уже пересекла границу столицы, невозможно отправить наших частных солдат. Я не могу допустить, чтобы императорский дворец неправильно понял наши намерения. Граф Кассис Леопольд крепко сжал лоб и отложил бумаги. Он уже спрашивал дворецкого, были ли сегодня какие-нибудь новости, но тот лишь мрачно покачал головой. Кассис цокнул языком. — Не понимаю, в кого она такая упрямая. Тем не менее, обвинение Карины не расслабило его напряжённое лицо. Было неясно, появились ли лёгкие круги под его глазами из-за того, что он не мог заснуть от беспокойства, или из-за того, что он разбирался с накопившимися документами. — Но меня всё равно беспокоит, что с ней что-то может случиться. Кассис медленно взглянул на свой стол. В маленьких рамках стояли семейные портреты и индивидуальные портреты Энфрика, Абелии и Фелдона. Кассис посмотрел на них с внезапным осознанием. «Неужели у меня никогда не было портрета Карины на столе?» Он внезапно встал. — Энфрик. — Да, отец. — Я пойду подышать свежим воздухом. Пожалуйста, продолжай заниматься работой. — Не беспокойтесь. Наслаждайтесь перерывом. Мягко улыбаясь, Энфрик склонил голову перед отцом, который кивнул в ответ и покинул душный кабинет. Граф коротко вздох. Вместо того чтобы выйти на улицу, он поднялся на второй этаж. Он вспоминал последний разговор с Кариной, пока шёл к концу коридора второго этажа. «Так вы знали, где находится моя комната». «Конечно, мы знаем, где она». «Я думала, вы забыли, ведь прошло несколько лет с тех пор, как вы в последний раз приходили сюда». У Абелии была комната ближе всего к лестнице, потому что она болела, и таким образом врачи могли быстро добраться до неё. Энфрику нужно было каждый день ходить на работу, поэтому у него была вторая ближайшая комната. Естественно, Фелдон получил третью, потому что он был младшим. Нечего и говорить, что комната Карины была в конце коридора, дальше всего от лестницы. «Отец, я тоже хочу комнату поближе. Та слишком далеко от лестницы, и мне страшно». Голос юной Карины, прерывающийся от слёз, возник в памяти Кассиса. Что он сказал ей тогда? Он строго отчитал её, чтобы не вела себя как ребёнок, ведь она старшая сестра. В итоге она расплакалась, но он считал, что Карине давно пора научиться уступать младшим. — Действительно, довольно далеко от лестницы. К тому же, коридор становился темнее по мере того, как он шёл дальше, потому что его освещало всё меньше ламп. Теперь он понимал, почему ребёнок мог испугаться, идя по этому коридору — у него самого никогда не было причин заходить так далеко. В большинстве случаев он ходил в комнату Абелии. Иногда он также заходил к Энфрику. Он не часто бывал в комнате Фелдона, но у него хотя бы были какие-то воспоминания о посещениях, чего нельзя сказать о комнате Карины — он не мог вспомнить, когда в последний раз был там. Его взгляд стал тяжелым от эмоций. Кассис стоял перед комнатой старшей дочери и медленно протянул руку, чтобы повернуть дверную ручку. Комнату убирали в прошлом месяце, но он все еще мог уловить слабый цветочный аромат. Он внимательно осмотрелся. Возможно, из-за того, что комната находилась в конце коридора, когда дверь закрылась за ним, стало тише и более одиноко. Мужчина медленно подошел к ее столу. Он выглядел изношенным и казался немного маленьким для взрослого человека. — Она должна была сказать, что ей нужен новый. Кассис недовольно цокнул языком и провел пальцами по выцветшей поверхности. Карина продолжала пользоваться этим столом, потому что привязалась к нему. Кассис этого не ценил. В подставке для карандашей лежали как старые, так и новые карандаши, а также несколько сухих кистей, за которыми, похоже, хорошо ухаживали. Он выдвинул центральный ящик и нашел несколько листов бумаги. Это был незаконченный карандашный набросок пейзажа. — Это... Он вдохнул. На рисунке семья, включая его самого, сидела на холме, который был виден из окна комнаты Карины. Должно быть, это было около двух лет назад, когда здоровье Абелии улучшилось, и они устроили пикник весной. Кассис потерял дар речи. Он почувствовал странное одиночество, когда увидел незавершенный рисунок. Холодок пробежал по его спине, но когда он обернулся, чтобы осмотреться, в комнате никого не было. «Разве Карина не была там с нами?»
Обновлено: 02.02.2026