Глава 70 — Глава 70

Глава 70 Как только мы открыли дверь и вышли на улицу, путь нам преградил «случайно проходивший мимо житель деревни». Услышав, что мы собираемся пойти посмотреть на монстров, даже не поужинав, он посмотрел на нас со странным подозрением, но всё же нехотя отошел в сторону. Видимо, решил, что это не имеет значения, раз мы всё равно не сможем открыть барьер. — Раз вы говорите, что поедите после возвращения, так и быть. И, как вы уже заметили, сквозь барьер могут проходить только монстры. Людям вход и выход закрыт. Но даже так, это опасно, поэтому не подходите слишком близко. Я уже взяла у него лампу и собиралась развернуться, но вдруг резко остановилась. Напрочь забыв о своем намерении не привлекать внимания местных, я схватила жителя за руку. — Ты сказал, люди не могут войти в барьер? — Ч-что? Д-да. — Я про барьер. Сквозь него могут проходить только монстры? — В-верно. Он ведь предназначен для поимки монстров... так что они, к счастью, не могут оттуда выбраться. Но, барышня, ваша внешность так... — А, ха-ха-ха! Вот как! Какой удивительный барьер! Мы обязательно учтем ваши предупреждения! Зенон поспешно обнял меня за плечи, оттаскивая назад, и встал между мной и жителем деревни. Следом за ним Самуэль навис над бедолагой всей своей внушительной массой и угрожающе спросил: — Ты ведь, кажется, «просто проходил мимо»? — А, д-да! Да! Житель торопливо попятился. Впрочем, далеко он не ушел, продолжая издалека следить за нашими действиями. — Нет, ну зачем вы вдруг начали к нему приставать? Какой бы крошечной ни была эта рыбацкая деревушка, до них тоже дошли слухи о Воскресшей! Я растерянно моргала, глядя на Зенона, отчитывающего меня тихим шепотом, а затем перевела взгляд на Самуэля, который тоже сверлил меня глазами. Похоже, он тоже мысленно осуждал мою импульсивность. Я приоткрыла рот, но так ничего и не сказав, просто молча зашагала к пещере. Чем объяснять, проще будет просто показать. До пещеры мы добрались быстро. Я сунула лампу Зенону и спокойно шагнула сквозь барьер. Убедившись, что на лицах Зенона и Самуэля расплывается шок, я невозмутимо повернулась к дюллаханам. [Босс!] [Босс, мы теперь можем выйти?] [Босс... здесь так душно...] Жигор, Тристан и Фалидес шумной толпой обступили меня. Успокаивающе похлопав их, я прошла чуть глубже в пещеру. Ганик, который до этого спал как убитый, теперь стоял в углу и смотрел на меня. [Босс...] У него был густой, низкий голос. Он долго стоял, молча глядя на меня, а затем медленно опустился на одно колено. [Восьмой рыцарь, Ганик, блуждающий в поисках своей утерянной головы, приветствует вас.] То, как низко он склонился к моим ногам, делало его похожим на рыцаря, приносящего священную клятву. — Здравствуй, Ганик. [Прошу прощения, что предстал перед вами в таком виде. Обретя тело монстра, я стал настолько жалок, что не могу разрушить даже эту примитивную темницу.] Ганик был до невыносимости серьезен. Фалидес и Жигор в открытую шептались за его спиной: «Опять он нагоняет пафоса». Тристан потирал руки, бормоча, что у него аж мурашки по коже. Но Ганик совершенно не обращал внимания на их реакцию. Нет, он был поразительно, пугающе искренен. — С этим ничего не поделаешь. Но меня интересует, с чего всё началось. Сможешь объяснить? [Разумеется.] Рассказ Ганика оказался длиннее, чем я ожидала. Если вкратце, всё было так. Очнувшись, Ганик еще не до конца пришел в себя, когда столкнулся с нападением монстра и инстинктивно убил его. Однако вскоре он рухнул от истощения, а когда пришел в себя, обнаружил, что заперт в этой ловушке. Так он попал сюда впервые. Позже, когда монстры напали снова, Ганика выпустили, словно цепного пса. Естественно, расправившись с монстрами, он собирался покинуть это место. Но не смог. [Я услышал крик, пошел проверить и увидел истекающего кровью детеныша ящеролюда.] — Где он был? [ Он был заперт в железной клетке, окруженной святой водой, поэтому я не мог к нему подойти.] — ...Причем тут вообще ящеролюд... [Этот малыш... он был детенышем того самого монстра, которого я убил, когда только очнулся. Люди называли его «детенышем морского чудовища».] Ганик продолжил скорбным тоном: [Я слышал, о чем говорили люди. Морское чудовище мертво, но деревню постоянно атакуют другие монстры, поэтому отпускать детеныша слишком опасно. Простите меня, Босс. Но я не мог просто проигнорировать крики этого малыша... Пусть я и не мог поговорить с людьми, но раз я устранил для них угрозу, они наверняка скоро его отпустят. А когда они это сделают, моя причина оставаться здесь тоже исчезнет.] — И ты в это поверил? От абсурдности ситуации у меня невольно вырвался циничный вопрос. Ганик ответил так, словно это было само собой разумеющимся. [Конечно. Раз они защищают детеныша ящеролюда святой водой, значит, как бы сильно люди ни боялись монстров, они всё равно уважают жизнь.] Это был невероятно чистый, лишенный малейших сомнений ответ. [Я помню. Помню, как вы, Босс, не теряли веру в людей, даже когда вас предавали десять раз подряд. Я храню в сердце ваши слова о том, что природа любой жизни — это добро.] Я потеряла дар речи и на мгновение повисла тишина. Кому они вообще служили в прошлом? Теперь мне было жизненно необходимо это узнать. Как можно было превратить устрашающего дюллахана в такое наивное, доброе существо? Что мне теперь с ним делать? — Значит, твой прежний Босс был таким. [Да, следуя вашим учениям, Босс, я тоже изо всех сил старался им доверять.] — Но теперь твой Босс — это я. Поэтому позволь мне внести коррективы. Я одарила Ганика своей самой снисходительной улыструбкой. — Людская порочность всегда превосходит любые ожидания. [...Но ведь вы сами говорили, что каким бы скверным ни был человек, если приложить усилия, его можно изменить.] — О боги, неужели прошлый Босс нес такую чушь? Не знаю, кто это был, но мне дико хотелось схватить этого человека за грудки и хорошенько встряхнуть. Если хотелось верить в эти сказки — верил бы сам, зачем было промывать мозги невинному дюллахану? У меня аж руки чесались плюнуть ему в лицо, чтобы хоть как-то выпустить пар. Скрипя зубами про себя, я категоричным тоном заявила сбитому с толку Ганику: — Людей нельзя просто взять, починить и использовать заново. Подумав, что одного раза будет недостаточно, я повторила это дважды. И трижды. До тех пор, пока Ганик не ответил, что он накрепко запомнит эти слова. *** Огромный дюллахан благоговейно стоял на одном колене. Перед Анелли. — И это «подчиненный»... Он выглядел не как обычный слуга, а скорее как преданный, фанатичный вассал. Зенон не мог подобрать слов, а стоящий рядом с ним Самуэль смотрел на Анелли с напряженным лицом. Только теперь Самуэль до конца понял слова Анелли о том, что она не контролирует монстров. Ей это было просто не нужно. С таким уровнем преданности она могла легко манипулировать ими, не прилагая никаких усилий для контроля. — Как она вообще прошла сквозь барьер? — пробормотал Зенон. Самуэль тоже не мог найти этому объяснения. Однако делать вывод, что Анелли — монстр... — Мы закончили. Видя, как легко она вышла обратно, назвать ее монстром язык тоже не поворачивался. — Что там за ситуация? Он и правда стал божеством-хранителем? — спросил Зенон. Анелли сильно нахмурилась. — Каким еще божеством. Они просто шантажировали слишком доброго дюллахана. — Доброго дюллахана? — с сомнением переспросил Зенон. Анелли скривилась: — Он не мог уйти, потому что у него душа болела за детеныша ящеролюда. Если это не доброта, то что тогда? — А можно объяснить так, чтобы было понятно? — Это значит, что он убил для них морское чудовище, а эти неблагодарные деревенщины взяли детеныша этого чудовища в заложники и всё это время эксплуатировали моего добродушного дюллахана. Анелли вкратце и с нотками гнева в голосе обрисовала ситуацию. Оказалось, что «морским чудовищем», о котором говорили жители, был ящеролюд. И всё началось с того, что дюллахан случайно убил его. Затем жители по какой-то причине захватили детеныша ящеролюда живьем, и дюллахан, узнав об этом слишком поздно, попытался спасти малыша, но не смог. Позже местные начали болтать, что не могут отпустить детеныша из-за монстров, и дюллахан, слепо поверив их словам, всё это время отбивал атаки других тварей. — Но я не почувствовал в деревне присутствия монстров. Даже если это всего лишь детеныш ящеролюда, он всё равно должен был излучать специфическую ауру. На замечание Самуэля Анелли, скрестив руки на груди, ответила: — Он сказал, что малыш заперт в железной клетке, окруженной святой водой. Может, это как-то связано? — Святая вода — это не то, что можно легко достать... Произнося это, Самуэль вдруг вспомнил еду с подмешанным афродизиаком, которую им так естественно подали на ужин. И слова Мари о том, что какойто Святой рыцарь приходил и просто ушел. Обычно труднее всего переступить черту в первый раз. — Святая вода содержит в себе божественную силу. Одно ее присутствие ослабляет монстров, и ее вполне хватило бы, чтобы скрыть ауру детеныша ящеролюда. Самуэль объяснял это спокойно, но во рту у него появился горький привкус, и он слегка опустил взгляд. Видимо, придется сделать официальный запрос в храм на проведение расследования. Пока он мысленно перебирал храмы в округе, заговорил Зенон: — Кстати, я слышал кое-что подобное, пока путешествовал. Покосившись на чернеющий вход в пещеру, Зенон продолжил со вздохом: — Говорят, если разбрызгать кровь монстра, рыба будет сбиваться в косяки. Но кровь монстра привлекает и более сильных чудовищ, поэтому я всегда думал, найдется ли идиот, который рискнет это сделать. Анелли плотно сжала губы. Учитывая ее бледную кожу и холодную ауру, ее невозмутимое лицо создавало весьма напряженную атмосферу. — ... Самуэль невольно засмотрелся на Анелли. Он привык к ее измененной магией внешности, поэтому сейчас ее настоящее лицо казалось ему непривычным. Пурпурные глаза, погруженные в раздумья, повернулись к Самуэлю. — Сир рыцарь, ты ведь можешь чувствовать святую воду? — Я могу чувствовать божественную энергию. Я ощущал ее и раньше. Но в деревнях нередко ставят небольшие статуи божеств, чтобы молиться о благополучии, поэтому я не придал этому значения. — В таком случае, логичнее предположить, что изначальный ящеролюд пришел в деревню именно затем, чтобы вернуть своего детеныша. — Есть вероятность, что детеныша поймали уже позже, — предложил другой вариант Зенон, но Анелли встретила его слова презрительной усмешкой: — Людская жадность — вполне надежный мотив в любой ситуации. Подписывайтесь на наши соцсети, ваша активность очень важна для нас *_* (а еще там доступно больше глав!)