Глава 40 — Глава 40. Тиран защищает Ухуань! Кто посмеет обидеть моего человекаʔ

Она с полуулыбкой посмотрела на наложницу и спросила у стоявшей рядом Суцю: – Кстати, а это кто? От этих слов лицо наложницы в жёлтом платье побагровело от ярости. Она уже так давно во дворце, каждый день исправно приходит приветствовать императрицу, а та даже не знает, кто она такая? Если бы у императора было много наложниц, это было бы ещё простительно! Но у него всего-то тринадцать наложниц! И она не может запомнить? Явно не ставит её ни в грош! Суцю поклонилась. – Ваше Величество, это благородная дама Сун. Помолчав, она понизила голос: – Двоюродная сестра Сун Аньцяо по дяде. Чжу Ухуань понимающе кивнула. Впрочем, в истории такой личности не было. В конце концов, Фэн Чанъе перебил всех своих наложниц, так разве могли они оставить хоть какой-то след в истории? – Благородная дама Сун, значит… Чжу Ухуань окинула женщину взглядом. Ранги наложниц в династии Великая Нин шли в порядке убывания: императрица, благородная супруга, супруга, сияющее достоинство, благородная дама, красавица, талантливая дама, добродетельная дама, дама провозглашения, отвергнутая наложница. Она помнила, что Фэн Чанъе, кажется, не жаловал титул благородной супруги, и ниже неё по рангу была лишь одна супруга Ли. Затем шли две с рангом сияющее достоинство, и только потом эта благородная дама Сун. Супруга Ли и две с рангом сияющее достоинство молчали, а какая-то благородная дама осмелилась выступить против неё. Право слово, неясно, то ли она отчаянно смела, то ли непроходимо глупа. Чжу Ухуань усмехнулась и сказала благородной даме Сун: – Мне кажется, благородная дама Сун, вы не тому задали вопрос. Я вас научу, спрашивать нужно так… Она повернулась к Фэн Чанъе. И, подражая жеманному тону благородной дамы Сун, произнесла: – Ваше Величество, почему вы не взглянете на вдовствующую императрицу? Она ведь в обморок упала, неужели вы совсем о ней не беспокоитесь? Закончив свою пародию, она с улыбкой указала сначала на Фэн Чанъе, а потом на себя. – Ваше Величество, взгляните, благородная дама Сун упрекает нас, законных сына и невестку, в том, что мы заботимся о вдовствующей императрице меньше, чем она, наложница! Какие же мы непочтительные. – … Фэн Чанъе безмолвно смотрел на Чжу Ухуань. "Неплохо переводишь стрелки. Может, мне похвалить тебя за сообразительность?" Он небрежно бросил ей два слова: – Какая дерзость. Это прозвучало совсем не грозно. И уж тем более в его словах не было ни капли упрёка. Словно муж, не знающий, что поделать с женой, он лишь мягко её предостерёг. Чжу Ухуань ожидала, что Фэн Чанъе её отчитает, и уже приготовилась поклониться и просить прощения, но не ожидала, что он так мягко её пожурит, словно балуя… Она невольно подняла на него глаза и чуть снова не попала под его чары. Ей пришлось опустить голову и, чтобы успокоить сердце, изо всех сил вспоминать о черепе, который она держала перед переселением. А справа от них благородная дама Сун так испугалась, что у неё душа в пятки ушла! Она всего лишь хотела наябедничать императору, сказать, что императрица не заботится о вдовствующей императрице, что она непочтительна, но кто бы мог подумать, что та окажется такой хитрой! Она перевела стрелки на самого императора! Ноги у неё подкосились, и она с глухим стуком рухнула на колени. – Ваше Величество! Я невиновна! Она подползла к нему, со слезами на глазах глядя на Фэн Чанъе. – Это не так! Императрица исказила мои слова, я правда не имела в виду, что упрекаю Ваше Величество, я бы не посмела… Чжу Ухуань спокойно заметила со стороны: – Слышите, Ваше Величество, благородная дама Сун не смеет вас упрекать, а не не хочет. Не будь вы императором, она бы точно посмела. Фэн Чанъе чуть не рассмеялся от выходок этой женщины. Острый язык – это тоже талант. По крайней мере, она умела рассмешить. Он бросил на Чжу Ухуань беглый взгляд, а затем опустил глаза на подползшую к нему благородную даму Сун. Он холодно пнул её в левое плечо. – Невоспитанная тварь! Говоришь, не смеешь упрекать меня, так кто же дал тебе смелость упрекать императрицу целой страны? От удара благородная дама Сун неуклюже повалилась на землю. Она не смела вскрикнуть от боли, быстро поднялась и снова опустилась на колени, безостановочно кланяясь и плача. Фэн Чанъе холодно хмыкнул. – Похоже, ты считаешь ранг благородной дамы слишком высоким, настолько, что он даёт тебе право упрекать императрицу! Раз так, то с этого момента разжаловать Сун в талантливые дамы… Помолчав, он указал на вдовствующую императрицу и добавил: – Талантливой даме Сун ведь так нравится прислуживать вдовствующей императрице? Хорошо, с сего дня ты переезжаешь во дворец Долголетия и Благополучия служить ей, станешь при ней талантливой дамой! И больше не смей прислуживать ни мне, ни императрице! Он проигнорировал потрясение и рыдания талантливой дамы Сун и обратился к остальным наложницам: – Хорошенько сопроводите вдовствующую императрицу во дворец Долголетия и Благополучия. Мне ещё нужно разбирать доклады, вы позаботитесь о ней от моего имени, – сказав это, он развернулся и ушёл. – Слушаемся. Напуганные до смерти остальные наложницы, словно перепёлки, больше не смели замышлять никаких интриг. Они чинно поклонились, провожая императора и императрицу. Чжу Ухуань последовала за Фэн Чанъе, но на прощание обернулась и взглянула на благородную даму Сун, ах нет, теперь уже талантливую даму Сун. Она слегка улыбнулась. "Неужели нельзя было просто спокойно жить? Зачем нужно было напрашиваться на неприятности?" Император и императрица ушли, а потерявшую сознание вдовствующую императрицу нужно было немедленно доставить во дворец Долголетия и Благополучия, поэтому все обошли её и удалились. Только что высокомерная талантливая дама Сун в одно мгновение превратилась в жалкую, никому не нужную особу. Она лежала на каменных плитах, громко рыдая и умоляя, прося императора о милости, прося императрицу о милости, говоря, что она осознала свою ошибку и больше никогда не посмеет, но никто не обращал на неё внимания. Пусть она кричала до хрипоты, никто не осмелился бы проявить к ней сострадание после того, как она разгневала императора и императрицу. … Чжу Ухуань послушно шла за Фэн Чанъе. Время от времени она украдкой поглядывала на его высокую, прямую спину. Даже в простой одежде он не терял своей властной ауры Сына Неба. Она тайно сказала про себя: "Система, этот мужчина только что был так хорош, когда наказывал наложницу, правда? Раньше, когда я смотрела сериалы, мне больше всего нравились моменты, когда император помогал своей любимой наложнице наказывать интриганок! Властно, очень мужественно, очень эффектно!" Система холодно напомнила ей: "Хозяйка, не путайте своё положение. В сериалах – император и его любимая наложница, а вы – "разрезанный рукав, которому нравится только евнух Юань" и "будущая императрица, которой суждено прикончить Тирана". Чжу Ухуань вздохнула. Эх. Какая жалость для такой сногсшибательной внешности и пресса кубиками! Шедший впереди Фэн Чанъе, услышав мысли Чжу Ухуань, внезапно почувствовал себя превосходно. Эта женщина, которая постоянно называла его псом-тираном, оказывается, тоже могла быть им очарована! Если бы не недоразумение о том, что он "разрезанный рукав", она бы, наверное, уже по уши в него влюбилась? В уголках его губ появилась едва заметная улыбка. "Ц-ц-ц, с нетерпением жду того дня, когда она узнает, что я не "разрезанный рукав". Когда она поймёт, что мне нравятся женщины, бросится ли она в мои объятия, моля о ласке?" О самодовольстве Фэн Чанъе ни Чжу Ухуань, ни Система, шедшая позади, не догадывались. Наблюдая за тем, как Чжу Ухуань продолжает с восхищением и почтением смотреть на спину пса-тирана, Система почувствовала острую угрозу! Она боялась, что Хозяйка попадётся на удочку красоты Тирана. Как же тогда она выполнит задание и прикончит его? Встревожившись, она немедленно выдала второе задание.