Глава 12 — Глава 12. Вторая невестка, бросившая мужа и детей перед лицом беды

Чжу Ухуань почему-то вдруг почувствовала холодок по спине и вздрогнула. Она инстинктивно огляделась. К сожалению, Фэн Чанъе спрятался в мёртвой зоне, поэтому Чжу Ухуань его не увидела. Она подняла голову и посмотрела на затянутое тучами небо. "Может, собирается дождь и похолодало?". Она плотнее закуталась в плащ и во главе двухсот гвардейцев покинула дворец Вечной Радости. … Особняк Великого генерала. Четыреста гвардейцев с грозным видом, сжимая в руках сверкающие мечи, плотным кольцом окружили огромный особняк. Некогда шумный дом семьи императрицы теперь стоял пустой и безлюдный. Хотя многие были убеждены, что такой преданный человек, как старый генерал Чжу, никогда бы не перешёл на сторону врага, но, узнав, что император в ярости приказал казнить всю семью Чжу, все молча закрыли рты, предпочитая спасать свою шкуру. Вся семья генерала была несправедливо обвинена, и если бы они сейчас продолжили с ними общаться, то следующими несправедливо обвинёнными стали бы они сами. Некоторые семьи, которым нужно было пройти мимо особняка генерала, предпочитали сделать большой крюк, лишь бы не проходить мимо его ворот. Снаружи особняка царило уныние, а внутри – мрак и отчаяние. Слуги, сбившись в кучки по трое-пятеро, рыдали в разных уголках дома. Хозяева тоже собрались вместе и проливали слёзы. Благообразная и почтенная госпожа Чжу сидела на почётном месте и медленно смотрела на двух своих невесток. – Юйлань, Аньцяо. Крикнула госпожа Чжу. Две невестки подняли на неё глаза, и она отчётливо увидела их чувства. Во взгляде старшей невестки были печаль, страх, отчаяние, но не было ненависти. А вторая невестка… Госпожа Чжу вздохнула и медленно произнесла: – Юйлань, Аньцяо, вы всего лишь жёны в семье Чжу. Если старший и второй сыновья дадут вам по разводному письму, вы сможете попросить своих отцов заступиться за вас перед императором и забрать вас домой. Слова госпожи Чжу не удивили ни старшего сына Чжу Сюаньюаня, ни второго, Чжу Лунъюаня. Чжу Сюаньюань сжал руку своей жены Чэнь Юйлань, что сидела рядом, и, нежно погладив её большим пальцем, выдавил из себя ласковую улыбку. – Возвращайся. Пусть спасётся хоть кто-то. Ты ведь не урождённая Чжу, и эта беда не должна тебя коснуться. Чэнь Юйлань крепче сжала его руку, и слёзы залили всё её лицо. – Кто сказал, что я не из семьи Чжу? Я из семьи Чжу! С того дня, как мы поженились, я стала Чэнь из рода Чжу! Я ношу твою фамилию, я – член семьи Чжу! Она прижалась щекой к руке мужа и всхлипнула. – Я лучше умру вместе с тобой и ребёнком, чем буду жить одна… Когда я выходила за тебя, я сказала, что в этой жизни, если ты жив – я живу, если ты умрёшь – я непременно последую за тобой! Чжу Сюаньюань с покрасневшими глазами вытирал её слёзы. – Глупая, ты что, не хочешь похоронить меня? Хочешь, чтобы мы с ребёнком валялись под открытым небом, а? Слушайся, возвращайся. Мы с сыном будем надеяться, что ты нас похоронишь. Чэнь Юйлань зарыдала ещё горше, и слёзы, словно жемчужины с оборванной нити, посыпались вниз. Напротив, Чжу Лунъюань, тоже с покрасневшими глазами, достал из рукава уже написанное разводное письмо и дрожащей рукой протянул его жене. – Возьми, это я тебя подвёл… Ресницы Сун Аньцяо дрогнули, и она опустила взгляд на разводное письмо, поднесённое к её глазам. Рука, спрятанная в рукаве, слегка шевельнулась, и она снова подняла глаза на свою свояченицу, которая плакала и говорила старшему брату, что никогда его не оставит. В её глазах промелькнуло сложное чувство. "Разве плохо жить?". "Зачем так рваться на смерть?". Она тоже очень любила своего мужа, но перед лицом выбора между жизнью и смертью эта любовь показалась не такой уж важной… Глядя на преданность свояченицы, она почувствовала раздражение. На фоне поведения свояченицы, если она так легко примет разводное письмо, не будет ли это выглядеть не очень хорошо? "Может, тоже разыграть спектакль?". Но сейчас ей хотелось только одного – поскорее покинуть эту клетку, и у неё не было настроения даже притворяться. Опустив глаза, она вдруг произнесла: – Мои дни должны были начаться несколько дней назад, но до сих пор их нет… Она подняла глаза на госпожу Чжу, сидевшую на почётном месте, а затем на своего мужа. – Матушка, муж, я, возможно, снова в положении. Госпожа Чжу была немного удивлена. Чжу Лунъюань тоже опешил. Даже Чжу Сюаньюань и его жена, сидевшие напротив, посмотрели на неё. Чжу Лунъюань подсознательно спросил: – Почему ты мне не сказала? Сун Аньцяо тихо ответила: – Как можно говорить о таком, не посоветовавшись с лекарем? Я собиралась позвать лекаря через полмесяца… Она положила руку на живот. – Теперь, думаю, и хорошо, что не позвала. Никто не знает, что я ношу под сердцем дитя моего мужа, и я смогу сохранить для него наследника. Она со слезами на глазах посмотрела на госпожу Чжу и сквозь слёзы улыбнулась. – Матушка, наш род Чжу не прервётся… Услышав это, госпожа Чжу посмотрела на неё со сложным чувством. Она надеялась, что вторая невестка говорит правду, она хотела, чтобы у семьи Чжу остались наследники. Но, вспомнив её недавний взгляд, полный некоторой обиды, она засомневалась в правдивости этих слов. Однако семья Чжу уже оказалась в таком положении, и у неё не было желания выяснять, правду говорит вторая невестка или нет. Если это правда, то небеса благословили семью Чжу, позволив ей оставить потомство. Если же это ложь… Пусть будет так. Всё равно они собирались отпустить обеих невесток домой. Если вторая невестка хочет найти предлог, чтобы уйти, это не так уж и важно. Подумав об этом, госпожа Чжу ничего не стала выяснять и с улыбкой сказала: – Это просто замечательно, небеса благословили нашу семью Чжу! Чжу Лунъюань тоже заплакал от радости. – Цяо-эр… Он был человеком простым и незамысловатым, и, не задумываясь, сразу же поверил жене, когда та сказала, что беременна! Он вложил разводное письмо в руку жены и обнял её. Он всхлипнул и сказал: – Теперь тебе придётся нелегко, Цяо-эр… Если будет совсем трудно, когда ребёнок родится, отдай его кому-нибудь, не мучай себя всю жизнь из-за ребёнка! Сун Аньцяо опустила голову, и в её глазах промелькнула тень вины. Но у неё не было выбора! Она не хотела обманывать, она просто хотела выжить! – Цяо-эр, пока император не вспомнил об этом, уходи скорее! Если промедлишь, император вспомнит, пришлёт лекаря для осмотра, и тебе придётся тут же избавиться от ребёнка! Чжу Лунъюань потянул Сун Аньцяо за руку, чтобы она немедленно уходила. Сун Аньцяо встала, со слезами на глазах посмотрела на мужа, потом на своего годовалого сына в колыбели, который ещё ничего не понимал, крепко сжала разводное письмо и, развернувшись, вышла за дверь. Путь от главного зала до ворот был неблизким. По дороге ей встречались слуги, которые смотрели на неё, вторую госпожу, спасающуюся в одиночку перед лицом беды, странными взглядами. Она старалась держаться прямо. "Семья Чжу меня не винит, так какое мне дело до взглядов каких-то слуг?". "Я ухожу, чтобы сохранить род Чжу, на мне лежит тяжёлая миссия!".