Глава 28 — Глава 28

Наступило утро. Гарри появился на перекрёстке Тисовой улицы и улицы Магнолий. На нём была одета добротно пошитая маггловская одежда - джинсы и футболка. Регулярные физические упражнения, наряду с хорошим питанием и зельями, устранили большинство последствий семи лет недоедания. Он был теперь выше, чем средний подросток за один-день-до-одиннадцатилетия. Он подошёл к дому за номером четыре и позвонил в дверь. Он ждал. Дверь открылась. Это была тетя Петуния, точно такая же, как и в его воспоминаниях четырнадцатилетней давности. - Ты! - завизжала она и попыталась захлопнуть дверь. Гарри засунул ногу в щель. -Ай-яй-яй, тётя. Не так быстро. От возмущения у неё сорвался голос, и она почти прошипела: - Что ты здесь делаешь? Он улыбнулся фирменной улыбкой полного ублюдка. - У меня к вам с дядей деловое предложение. - Деловое? Какое дело может быть у такого мелкого урода, как ты, чтобы оно нас заинтересовало? - Может быть, мне стоит зайти, и мы сможем поговорить об этом внутри, а не орать прямо здесь, на вашем пороге, где, как я уверен, все соседи будут очень заинтересованы разговором? У Петуньи, конечно, возникло то ещё выражение лица, казалось, будто она лимон проглотила, однако нежелание быть героиней всех местных сплетен одержало верх, поэтому тётя открыла дверь и впустила его. - Куда ты вообще сбежал? Ты хоть представляешь, как мы прыгали от… в смысле волновались, когда ты исчез? - Да, да, да, - подхватил Гарри. - Я даже не сомневаюсь, что с вас пот вёдрами лился, когда вы поняли, что произойдёт, если уроды, которые оставили меня с вами, догадаются, что вы меня потеряли. - Это не... - Ладно, проехали. И да, думаю, будет лучше, если то, где я был все эти годы, пока что останется неизвестным. О, здравствуйте, дядя. Дядя Вернон поднялся со своего места за кухонным столом. Его лицо быстро покраснело. Его маленькие поросячьи глазки выпучились. Дадли нигде не было видно. - Пацан! Ты посмел показать в моем доме свою мерзкую рожу? Ты хоть представляешь, через что мы с тётей прошли? – заорал он. - Дядя, я могу себе это представить, поэтому и хотел бы дать вам много денег в качестве компенсации. - Ты думаешь, нам что-то нужно... от... что ты имеешь в виду? – в его голосе вместо ярости прозвучали злость и любопытство. - Ну, вы всегда говорили о том, какой обузой я являюсь для вас и насколько я неблагодарен, поэтому я подумал, что должен внести свою лепту, свой вклад в семейную казну, так сказать. В конце концов, вы кормили меня и обеспечивали пристанищем последние десять лет. Так что, думаю, это будет правильно. - О чём ты говоришь, мальчик? Ты не жил здесь в течение… Гарри открыл сумку и положил на стол большую стопку двадцатифунтовых купюр. Поросячьи глазки Вернона неимоверно расширились. Он потянулся к стопке и полистал её. - Пятнадцать тысяч, дядя. - Гарри снова полез в сумку и вытащил ещё одну стопку, - и еще пятнадцать тысяч вы получите за моё проживание в течение следующих семи лет, или пока я не достигну совершеннолетия, которое будет официально признано такими же уродами как и я, в зависимости от того, что наступит раньше. Лицо Вернона искривилось в жадной улыбке. Гарри притянул к себе первую стопку из рук дяди. Петуния ахнула. - Но, - продолжил он, - только если я прожил здесь последние десять лет. Лицо Вернона снова покраснело, похоже, он разрывался между желаниями поразглагольствовать о разных уродах и сохранить деньги на столе. В конце концов, он успокоился, сел и посмотрел на Гарри так, словно впервые в жизни его увидел. - Итак, мальчик. Ты хочешь, чтобы мы притворились, что ты никуда не убегал. И это всё? - Да, это всё, дядя. Мне также понадобится иногда ночевать здесь. Но, наверное, не слишком часто. - И откуда именно ты взял эти деньги? У таких уродов как ты не бывает хорошо оплачиваемой работы. Слегка озадаченный, Гарри обвёл взглядом дядю и тетю. - Тётя Петуния, вы никогда не посещали Поттер манор? Петуния выглядела весьма смущённой. - Однажды. На лице дяди Вернон отразилось недоумение. - Пет? Петуния поёжилась. - Поттеры… ну, они не так бедны, как я, похоже, заставила тебя поверить. Просто... - её голос ожесточился, - я не хочу иметь с ними ничего общего! Ясно? Вернон отпрянул от своей негодующей супруги. - Хорошо, хорошо, дорогая, - он повернулся к Гарри, - итак, эти деньги поступают от твоих уродских родителей? - Боже правый, нет. Это из-за них я и не хочу, чтобы кто-то узнал, что меня здесь не было. Они наверняка закатят истерику, и сделают целую кучу уродских вещей и вам всем, и вашему дому. Глаза Вернона снова выпучились. Гарри задался вопросом, тренировался ли в этом мужчина перед зеркалом. - Давайте просто скажем, что деньги поступают от богатого покровителя, который заботится обо мне и который не хочет, чтобы его имя стало широко известно. - Мммм, - Вернон погладил свои подбородки. Петуния прикусила нижнюю губу. - И ты собираешься пойти в эту... эту школу? - Да, разумеется. Моё письмо должно прийти завтра, и кто-то, вероятно, придёт на следующий день, чтобы отвести меня за покупками. После чего я снова покину вас, и мы не увидимся до следующего лета. Петуния выглядела так, как будто какая-то мысль прогрызала себе дорогу из её мозга к языку. Она переминалась с ноги на ногу и крутила фартук. - Почему? – спросила она, в конце концов. - Мммм? - Я сказала Лили, что ты урод. Каждый год, когда ты что-то творил, я посылала ей письмо, в котором рассказывала, что ты сделал что-то странное. Но она никогда не слушала. Она всегда настаивала, что ты нормальный. Теперь, когда ты идёшь в эту школу, они не примут тебя обратно? - Мои родители прекрасно знали, что я не сквиб. Это был просто предлог, чтобы отослать меня подальше. Тетя Петуния задохнулась от возмущения. - Но... Почему? - Я не знаю. Возможно, их обманули, или они смогли поверить, что вполне нормально выбрасывать своих детей, как мусор, если вдруг выясняется, что они несколько неудобны. Глаза Петунии сузились. - В следующий раз, когда я увижу эту рыжую, маленькую мисс совершенство, двуличную сучку... - Не стесняйтесь в словах. Попытайтесь заставить её чувствовать столько вины, сколько сможете, но не забывайте держать мою ситуацию в секрете. - Сказал он со всей возможной серьёзностью. Петуния моргнула. - Да, да, конечно. Хорошо, тогда... Гарри. - Она поднялась. – Запасная комната Дадли? Ты сильно вырос и уже явно слишком велик для чулана, - говоря последние слова, она даже слегка смутилась. Гарри улыбнулся, удивляясь, что всё идёт не хуже, чем он планировал. А ведь ему даже не пришлось использовать чары внушения. Вернон был занят подсчётом купюр в двух стопках. - Это звучит просто замечательно. - Хищно улыбнулся Гарри. *** Тишина. Было тихо. И тепло. Тихо и тепло. И удобно. Тихо, тепло и удобно. Глаза Джона Поттера были открыты. Он сел прямо и огляделся. Он был дома. Знакомые красные и золотые цвета его спальни в Поттер маноре заставили чувствовать себя очень странно. Как увидеть старого друга спустя почти целую жизнь. Он дышал, остро осознавая отсутствие боли, пронзающей всё его тело. Он не чувствовал "Круциатуса". Ну, разумеется! Этого ещё не произошло. Ничего из этого не произошло: Камень, Тайная комната, бегство Петтигрю, турнир, воскрешение Волан-де-морта... его смерть - ничего этого ещё не было! Ему дали второй шанс. Смерть и Судьба избрали его. Его глаза заблестели от восторга. С тех самых пор, как директор посадил его перед собой четыре года назад, то есть через неделю, и сказал, что он на самом деле не Мальчик-Который-Выжил, он чувствовал себя мошенником. Каждый раз, когда кто-то использовал этот проклятый титул, маленькая частичка его съеживалась от ужаса, ужаса, что кто-то, кто-нибудь узнает, и его заклеймят Лжецом-Обманщиком-Прямо противоположным тому, каким должен быть герой Света. Как сильно он хотел получить шанс проявить себя тем героем, каким его считал мир... И вот теперь ему дали этот шанс! Он на самом деле был избран Судьбой. Конечно, ему придётся быть осторожным. Он не мог никому сказать, что из будущего. Это могло бы слишком сильно изменить ситуацию, а будущие знания были его единственным реальным оружием. Всегда имей план! Гермиона неоднократно так говорила. Офигеть. Гермиона. Она же в данный момент еще ребенок, не так ли? И Джинни. Его мысли вернулись на несколько часов назад, на целую жизнь назад, в то время, которое не произошло, и к прекрасной девушке, поцеловавшей его и умолявшей вернуться к ней живым из лабиринта четвёртого и последнего задания. Джинни придется снова пройти через весь ужас тайной комнаты. Он поёжился. Да, жизнь порой настоящий отстой. Но ведь именно эти события, это прошлое сделало её такой, какой она стала. Его Джинни прошла через тайную комнату и вышла с другой стороны сильнее и лучше. Наконец, существовал его брат... он чувствовал себя виноватым, когда помог отправить его в Азкабан, но Дамблдор ясно дал понять ему опасность, которую он представлял, причину, по которой его отправили в то мрачное, вселяющее ужас место. Даже если какой-то части его сознания и было трудно связать испуганного, отчаявшегося, слабого, тощего слизеринца с угрозой мирового масштаба, каким нарисовал его лидер Света. Но он ничего не мог с этим поделать. События должны как можно точнее соответствовать предыдущей временной шкале. Если это означало, что его брат - потенциальный Тёмный Лорд должен был отправиться в Азкабан, тогда пусть будет так. С другой стороны, было много мелочей, которые он мог бы сделать, которые не изменили бы ход событий слишком уж сильно, но принесли бы ему немалую пользу. Оглядываясь назад, он понимал, что был сдержанным и высокомерным, в основном из-за его неуверенности в себе, от понимания того, что он на самом деле не Мальчик-Который-Выжил. На этот раз он приложит все усилия, чтобы выйти за пределы своего крошечного круга общения из Рона, Гермионы и Джинни. Он перекинул ноги через край кровати и спрыгнул с неё. Подошел к зеркалу в полный рост и полюбовался своей одетой в ало-золотую пижаму фигурой. Мерлин, он был невысокого роста. Он усмехнулся. Волан-де-морт ещё не догадывался от чьих рук он примет свой конец! У него заурчало в желудке. Да! Но сначала надо позавтракать! *** Джон спустился в столовую и был поражён до полного онемения громадной кучей сложенных на столе подарков. Да, конечно же. Это был его день рождения! Он отодвинул от стола стул и сел. - Типпи! Рядом с ним появился домовой эльф. - Молодой Мастер этим утром поднялся очень рано, - сказал эльф, виляя ушами. - Да, я просто подумал, что было бы неплохо начать вставать пораньше. У тебя есть чем позавтракать? Что-нибудь здоровое и питательное, с высоким содержанием белка? - Конечно, молодой господин, - Типпи исчез с хлопком. Через несколько минут на столе появился завтрак: тарелка омлета из яичного белка с морковью и брокколи, небольшой постный стейк, маленькая горка нарезанного, обжаренного сладкого картофеля, миска йогурта со смесью разных фруктов, нарезанным миндалём и изюмом, а также стакан цельного молока. Вот, это совсем другое дело! Он накинулся на еду. На полпути через гору поглощаемого топлива для мышц и магии прибыл его отец. - Доброе утро, сынок. Ты так отчаялся ждать подарки, что вскочил настолько рано? - в глазах его отца светилась радость и душевная близость к своему наследнику. - На самом деле не настолько, папа. Просто подумал, что хорошо было бы начать вставать пораньше, - он проткнул вилкой кусочек стейка. - Хах, похоже, ты пошёл по стопам твоей матери. Кстати, я вижу, ты позавтракать решил по-другому. Где твои обычные сахарные хлопья? - Я подумал, что с этого дня мне лучше перейти на еду с высоким содержанием белка и овощи. Я ведь растущий мальчик, не так ли? – усмехнулся он. - Всё правильно, сынок. Рад видеть, что ты так серьёзно относишься к развитию своего тела. Джон ухмыльнулся. - Если мы заговорили о развитии, то не мог бы ты мне кое с чем помочь? Я знаю, что вы с дядей Сириусом много тренируетесь… Отец улыбнулся. - Хочешь научиться выполнять связки заклинаний! Нет проблем. Еще какое-то время они болтали о том и о сём, а затем в комнату вошла мать в длинном халате. Она подошла к нему, и Джон погрузился в теплые и ласковые объятия. - С Днем Рождения, дорогой! Он помнил, что раньше в этом возрасте стыдился таких проявлений привязанности, но теперь ему было всё равно. Пытки и убийство, безусловно, меняют твой взгляд на жизнь. Он ответил на её объятия. - Спасибо, Мам. Она выглядела удивленной. - Не отталкиваешь свою маму? Мне нравится этот новый молодой человек, - она взглянула на груду подарков, - и ты даже не притронулся к своим подаркам. Мне позвать целителя? Он усмехнулся. - Может быть, этот новый молодой джентльмен научился терпению и стал ценить семью больше, чем бездушные вещи? Его мать уперла руки в бёдра и посмотрела на него. - Ладно, кто ты такой и что ты сделал с моим сыном? Нам стоит дать тебе антидот к оборотному зелью? Он закатил глаза. - Есть тут что почитать, Пророк, например? Было бы неплохо быть в курсе того, что происходит в мире. Да и целых четыре года прошло, полезно вспомнить многое из того времени... или из нынешнего времени? Отец с гордостью посмотрел на него: - Тебе нужна стабильность в физическом развитии, иначе мы тебя даже не узнаем по возвращению из Хогвартса. - Лорд Поттер перебросил ему лежащий рядом свежий номер "Пророка". Джон улыбнулся и раскрыл газету перед собой. Его улыбка исчезла. Его лоб нахмурился. Заголовок гласил: "Лорд Слизерин объявляет о начале строительства Слизерин манора, чтобы лично увеличить ВНП на три процента в период с 1992 по 1993 год". Что это за херня? Он вообще такого не помнил. "Лорд Слизерин?!" Отец посмотрел в свою копию газеты и поморщился. - Да уж, из-за этой стройки он получит большую поддержку от разных кланов. Паркинсон, вероятно, получит один из контрактов на строительство. Не то, чтобы я был против того, чтобы вытащить из лагеря Тёмных этот род, но ты можешь поспорить на свою задницу… - Джеймс! - Извини, дорогая, ты можешь поспорить на свою... эээ… место которым сидишь, что некоторые контракты пойдут сторонникам Света, которые тоже находятся на грани покидания нашего лагеря. Потеря Лавгуда была тяжёлым ударом. Нам больше не нужны прыгающие с корабля крысы. Джон прикусил свою губу. Такого развития событий он совершенно не помнил. Всё было абсолютно не так. Никакого лорда Слизерина. Он был в этом уверен. Наследником Слизерина был Риддл. И временная линия никак не могла измениться. Он только что вернулся. Что вообще происходит? Он потёр лицо. Если всё было по-другому чем то, что он помнил... о Мерлин, что же тогда ему делать? Он не мог полагаться на предзнание. Нет, он не должен паниковать. Пока ничего страшного не случилось, никаких кардинальных изменений не произошло… он надеялся на это. Ему нужно было знать, что ещё изменилось. Лучше спросить кого-нибудь. Он не собирался встречаться с Гермионой ещё месяц, но Джинни... Джинни могла помочь ему. Да, решено. - Думаю, мне нужно поговорить с Джинни. Мать посмотрела на него, тяжело вздохнув. Глаза утратили привычную яркость: - Сынок, ты уверен, что это хорошая идея? - Что? - его брови сомкнулись. - Конечно хорошая! – настойчиво–утверждающе сказал его отец и усмехнулся, - Лили, я же тебе говорил: Поттеры так легко не сдаются, видишь? Ты разве не помнишь, как развивались наши отношения? О чём они говорят? Сердце начало болезненно сжиматься в груди от нехорошего предчувствия. - Да милый, но с нами всё было по-другому, - она выглядела расстроенной, - ситуация с Джинни совсем не похожа. "Чего?" - Вздор! Я уверен, что Джон снова сможет завладеть её сердцем. Верно, сынок? "Снова завладеть?" - Извините меня... я... я сейчас вернусь. Он выскочил из зала и побежал вверх по лестнице в свою комнату, ворвался и бросился к письменному столу. Он потянулся за своим дневником. Его руки дрожали, ладони вспотели. Открыв, где-то последние несколько месяцев, он стал читать со случайной страницы. "23 мая 1991 — Джинни всё ещё ненавидит меня. Я попытался отправить ей сову с приглашением на игру в квиддич, но это не сработало. В её ответе говорилось, что она не заинтересована. Она попросила меня перестать пытаться подкупить её. Я отправил ответ, спрашивая, что мне нужно сделать, чтобы снова стать её другом. Она сказала, что это не имеет значения. Что к тому времени, как она научится меня прощать, будет уже слишком поздно. Что я больше не буду собой. Что бы это вообще значило?" В его глазах стояли слёзы. Что происходит? Казалось, что его вчерашнее "Я" было так же смущено, как и он. Он листал дневник, пока не нашёл то, что выглядело как ключевое событие. "'15 апреля, 1990 — Джинни ненавидит меня, и я не знаю почему. Я собирался пригласить её покататься на метле, извиниться за то, что мы какое-то время не общались, но когда я вышел в сад, она посмотрела на меня, как на самого мерзкого Тёмного Лорда. Потом она ушла, и я не мог думать ни о чём другом. Что я такого сделал? Я не понимаю. Терпеть не могу, когда меня ненавидят. Я нравлюсь Джинни. Я знаю, что нравлюсь. Мы были друзьями целую вечность. Ты не можешь внезапно начать кого-то ненавидеть. Я собираюсь спросить её завтра, что случилось. Уверен, это просто недоразумение." Чем дальше шли записи, тем сильнее и сильнее дрожали буквы. На пергаменте то и дело попадались чернильные и водяные пятна. Было ясно, что он плакал. Его руки дрожали точно также, как и сейчас. Что-то изменилось, и Джинни возненавидела его. Это было... нелепо. Джинни не могла его ненавидеть. Только не прекрасный, добрый ангел, который был частью его жизни, сколько он себя помнил. Он вспомнил те сладкие, заполненные влагой шоколадные глаза, которые умоляли его обещать вернуться назад живым, тогда, перед третьим заданием, всего несколько часов назад. Его глаза сузились, и он не мог унять дрожь в руках. Что-то было нечисто, и он собирался выяснить, что именно. ***