Глава 37 — Глава 37

— Нет, тётя, — улыбнулась Ло Жугэ. — Мама ждёт меня дома. Я только что вернулась из города М, она так по мне скучала, хочет держать меня рядом. — Ах, Ань-нин… — вздохнула Чжоу Шуань и сдалась. — Ладно, раз твоя мама скучает, я тебя не задерживаю. Вот ведь дочери хороши! Твой брат Цзыянь — я бы тоже хотела держать его рядом, а он всё равно то и дело убегает. Надо было мне тогда родить ещё одного ребёнка — вот такого, как ты. — Да что вы! — возмутилась Линь Цзыянь. — Я же после возвращения постоянно с вами! За все эти дни я всего дважды вышла наружу! Ло Жугэ — дочь, но ведь и она тоже дочь! Вернее, она — сокровище, сочетающее в себе лучшее от сына и дочери. И в душе она, пожалуй, даже довольно чуткая. Чжоу Шуань лишь строго взглянула на неё своими прекрасными глазами: — Ты всё равно сидишь запершись в своей комнате. Когда это ты со мной проводила время? — Э-э… — голос Линь Цзыянь сразу стал тише. — Ну… ладно, пожалуй, действительно так… Тогда молчу. — Убирайся уже, — махнула рукой Чжоу Шуань с лёгким раздражением. — У Жугэ к тебе дело. Беги скорее. — Ой… …… — Садись где хочешь, не церемонься. Линь Цзыянь провела гостью в свою комнату и, как обычно, приготовила чай и кофе. Протягивая кофе Ло Жугэ, она инстинктивно выбрала «Блю Маунтин». — Нет, дай лучше чай, — сказала Ло Жугэ. — Чай? — Линь Цзыянь посмотрела на чашку слева от себя. — С чего вдруг? Разве ты не пьёшь кофе? — Ну, немного устала от кофе, решила сменить вкус. — Хорошо. Чай достался Ло Жугэ, кофе — Линь Цзыянь. Та взглянула на кофе на столе и тут же отвела глаза — пить она его не собиралась. Ещё в старших классах, когда она жила в общежитии, однажды решила засидеться допоздна и выпила огромную чашку чёрного кофе без сахара. В результате до четырёх утра не могла уснуть, а потом спала лишь поверхностно, чувствуя себя разбитой и неловкой. С тех пор она больше не пила кофе. И вообще, ей всегда больше нравился чай — благородный, ароматный, полный глубины. Кровать, плед, шкаф, телевизор, компьютер… Ло Жугэ, оказавшись в спальне Линь Цзыянь, невольно огляделась. Просторная комната была аккуратной и чистой, без лишних вещей. Вполне приемлемо. — Так о чём ты хотела поговорить? Линь Цзыянь уселась у компьютера, а Ло Жугэ напротив — на деревянном стуле у кровати, закинув левую ногу на правую. — Ты вернёшься в город М? — прямо спросила Ло Жугэ. — Конечно вернусь, — ответила Линь Цзыянь. — В сети уже почти нет новостей об этом деле, так что я продолжу работу. Кстати, а ты почему вернулась? Ах да, вспомнила — ты говорила, что, возможно, тоже приедешь по делам. Прости, у меня память никудышная. — Ничего страшного, — Ло Жугэ сделала глоток чая, который уже успел остыть, и снова взяла чашку в руки. — Поедем вместе в город М? — Конечно, я не против, — пожала плечами Линь Цзыянь и спросила: — Сколько дней ты уже здесь? — Неделю. …… Разговор шёл размеренно и спокойно. Кофе так и остался нетронутым, а чай заметно убавился. Ло Жугэ поставила остывшую чашку. На самом деле, она могла вернуться позже, но ей сильно не понравилось, что один из сотрудников филиала семьи Линь в городе М начал проявлять к ней интерес. Она дала ему чёткий отпор, но тот не унимался, преследовал её, и в конце концов она просто устала от этого. Линь Цзыянь, хоть и уступала тому человеку в профессионализме, всегда старалась и стремилась вперёд. С ней ей было легко и комфортно: её взгляд был чист, в намерениях — никакой корысти, поведение — честное и прямое. Те пробелы в работе, которые у неё были, Ло Жугэ легко могла компенсировать сама. Ей гораздо приятнее было полностью погрузиться в дела, чем терпеть подобные неприятности. Поэтому она и решила вернуться раньше — и как раз успела застать этот инцидент… Ло Жугэ потёрла переносицу. Последнее время она сильно устала, но, к счастью, всё уже уладилось. Однако её усталость ничто по сравнению с тем, как старались её отец и дядя Линь. А вот Линь Цзыянь? Этот тип целыми днями бездельничает, расслабленно расхаживает и даже успевает флиртовать с девушками… Ло Жугэ вдруг почувствовала раздражение и спросила: — Ты вообще в курсе, что случилось недавно с нашими корпорациями? — Что случилось? — удивилась Линь Цзыянь. Ло Жугэ тут же вспыхнула гневом, хотя внешне сохраняла спокойствие, и холодно усмехнулась: — О, господин Линь такой занятой, что даже не знает о кризисе в собственной компании. Линь Цзыянь испугалась: — Какой кризис? О чём ты? Увидев, что та, похоже, действительно ничего не знает, Ло Жугэ объяснила: — Сначала системы безопасности семей Линь и Ло были взломаны хакерами, а затем появились доносы о якобы незаконных операциях в бизнесе. К счастью, хакеры не проникли в ядро систем, а обвинения в незаконной деятельности не подтвердились. Эта волна тревоги длилась около двух недель и наконец улеглась. Хотя серьёзного ущерба не было и внешний мир почти ничего не узнал, акции обеих компаний всё же немного просели. — Это… настолько серьёзно? — Линь Цзыянь широко распахнула глаза и даже запнулась. — Я… я вообще ничего не слышала!.. Неудивительно, что отец в последнее время возвращается всё позже… Я думала, он просто всё больше увлекается работой. — Ты правда ничего не знала? — Ло Жугэ прикрыла лицо ладонью. Глядя на Цзыянь, которая выглядела как наивная простачка, она подумала, что дядя Линь, видимо, слишком её опекает. В такое время следовало бы брать её с собой и учить. Но потом она вспомнила о способностях Линь Цзыянь… Ладно, наверное, она пока действительно не готова к таким задачам. Возможно, именно поэтому дядя Линь и не посвящал её в детали. Ло Жугэ лишь вздохнула про себя. А Линь Цзыянь, услышав этот вопрос, опустила голову, чувствуя неловкость. «Действительно ничего не знала», — подумала она с горечью. Отец ей не сказал… И это вызвало обиду. Эта обида напомнила ей эпизод из начальной школы: учительница вызвала девочку к доске, а та ответила, что этого нет в пособии — и сказала это с такой же обидой, как сейчас она сама… Линь Цзыянь замерла. Тогда ей показалось смешным её оправдание. А теперь она сама выглядит так же глупо? Ха, какая нелепость! Она презрительно покачала головой и мысленно обругала себя: «Какая же ты ничтожная!» Разве то, что отец не сказал ей, может быть оправданием её безответственности? Разве у неё нет глаз, ушей, разума? Разве она совсем не интересуется делами собственной семьи? Она уже взрослая, а ведёт себя как беспечный ребёнок — не лучше ли прежней владельцы этого тела? Она начала строго осуждать себя и сомневаться в своих силах, отчего на душе стало тяжело. Ло Жугэ заметила, что с ней что-то не так, и, поняв, что она, вероятно, опять увязла в каких-то мрачных мыслях, нахмурилась: — Я не виню тебя, не переживай. Просто хотела сообщить. Мне нужно было заехать неподалёку от вашего дома, вот и решила зайти, спросить, поедешь ли ты обратно в город М и не хочешь ли поехать вместе. Что до кризиса — он уже позади, не стоит об этом думать. Даже если бы ты знала, вряд ли смогла бы что-то изменить в текущей ситуации. Но не унывай. Мы давно работаем вместе, и я вижу, как ты стараешься. Ло Жугэ всегда казалась Линь Цзыянь сдержанной и немногословной. Поэтому её слова прозвучали для неё почти как утешение. Она опешила, а потом почувствовала, как её сердце наполнилось теплом от того, что её усилия кто-то заметил и оценил… От этих простых слов у неё даже нос защипало, и на глаза навернулись слёзы. Иногда человек может долго и упорно трудиться в одиночку, терпя всё сам, но стоит кому-то сказать всего пару слов поддержки — и душа внезапно становится мягкой, ранимой. Особенно если до этого приходилось насильно заставлять себя приспосабливаться к обстоятельствам. Тогда эта волна чувств обрушивается с особой силой. Однако Линь Цзыянь, конечно, не собиралась плакать при ней. Это было бы слишком неловко и неподобающе. Ведь теперь она — высокая девушка ростом под сто восемьдесят сантиметров. «Слёзы — не для мужчин», — говорят. Но и женщинам, по её мнению, тоже не стоит лить их попусту. С детства она плакала всего несколько раз в жизни. Зачем это? Если уж совсем невмочь, она уйдёт куда-нибудь в укромное место и, словно раненый зверёк, будет молча облизывать свои раны. Она никогда не позволит другим увидеть свою слабость. Но после слов Ло Жугэ она отказалась от намерения вечером дождаться отца и расспросить его обо всём. Как та сказала, возможно, она пока просто не доросла до этого уровня, и у неё нет достаточных полномочий. У отца, наверное, есть свои причины, и вопросы вряд ли что-то изменят. Сейчас главное — не торопиться и не впадать в самоуничижение. Постоянные упрёки ведут лишь к неуверенности, страху и потере опоры. Нужно идти вперёд шаг за шагом, твёрдо и уверенно. Мысли прояснились, душа успокоилась, и Линь Цзыянь позволила себе расслабиться, избавившись от напрасных тревог. Зачем мучить себя понапрасну? Жить настоящим — вот что сейчас важнее всего. В тюрьме на северной окраине города М сын Чжан Шиюя, Чжан Сюэцзинь, был приговорён к десяти годам лишения свободы за покушение на торговлю людьми и попытку незаконного лишения свободы (что подтверждалось аудиозаписью). Кроме того, с него взыскали штраф в размере ста пятидесяти тысяч юаней. Чжан Сюэцзинь не согласился с приговором и подал апелляцию. …… В комнате для свиданий той же тюрьмы защитник Сун Мин передал документы и встретился с заключённым Чжан Сюэцзинем. Это была их вторая встреча. Согласно законодательству Китая, адвокат, представляющий интересы обвиняемого на стадии расследования, предварительного следствия, судебного разбирательства или исполнения приговора, имеет право на конфиденциальные встречи с подзащитным без присутствия охраны. Поэтому в небольшой комнате площадью около десяти квадратных метров разговор проходил в относительной приватности, и собеседники могли говорить более откровенно. Чжан Сюэцзинь, осуждённый вскоре после того, как Линь Цзыянь спасла Ло Жугэ, теперь носил синюю тюремную форму с чёрно-белыми полосами на плечах и ногах, волосы были коротко подстрижены «под ноль», руки скованы наручниками. Однако очки в тонкой металлической оправе остались прежними. Он сидел прямо и аккуратно, и тюремная жизнь явно не сломила его дух: Чжан Сюэцзинь по-прежнему выглядел благородно, ухоженно и энергично. Говорят: «Хорош одёжка, а конь — сбруей». Простая тюремная форма с полосками вряд ли может считаться красивой, но Чжан Сюэцзинь сумел придать ей особый шарм — исключительно благодаря своему внутреннему достоинству. Будь он не столь одержим и не питай такой привязанности к матери, Чжан Сюэцзинь, вероятно, был бы во всех отношениях выдающимся зрелым мужчиной и не оказался бы за решёткой. — Сюэцзинь, похоже, тебе и здесь неплохо живётся, — с усмешкой произнёс Сун Мин. — Ха, ты же знаешь, какой я человек. Я никогда не позволю себе плохо жить, — ответил Чжан Сюэцзинь, бросив взгляд на своего адвоката. Шерстяное пальто и шарф аккуратно сложены на столе, портфель лежит рядом. Сун Мин и Чжан Сюэцзинь, судя по всему, были старыми знакомыми, и беседовали непринуждённо. Сун Мин закинул ногу на ногу, откинулся на спинку стула и с ленивой ухмылкой сказал: — Тебе-то, может, и удобно, а твой отец с ума сходит. Из-за твоего дела его карьера серьёзно пострадала, а враги воспользовались моментом и начали подставлять его. Ему повезло, что удалось удержать текущую должность — теперь о продвижении можно забыть. — Его карьера меня не касается, — с явной насмешкой в голосе произнёс Чжан Сюэцзинь. — Ещё в восемь лет, когда бандиты похитили меня, он не спешил на помощь, из-за чего погибла моя любимая мать. С тех пор я почти перестал считать его отцом. Все эти годы я помогал ему подниматься по карьерной лестнице, довёл до должности [□□] — этого более чем достаточно, чтобы расплатиться за ту жалкую тень отцовской любви. Теперь, в трудностях или успехах, он пусть справляется сам. Меня это больше не касается. Чжан Сюэцзинь говорил о собственном отце так, будто речь шла о совершенно чужом человеке. Но Сун Мин не удивился — наоборот, громко рассмеялся и указал на заключённого, который, несмотря на обстоятельства, сохранял величие: — Ты сейчас выглядишь совершенно безнравственным! Но именно за это я тебя и уважаю! Делай, что хочешь, я тебя поддерживаю. А твой старик пусть сам разбирается со своими проблемами. Однако тон Сун Мина внезапно изменился: — Но то дело, которое ты мне поручил в прошлый раз, не удалось. Не получилось ничего ценного украсть, и донос тоже не принёс особого эффекта — лишь немного просели акции корпораций Линь и Ло. Тот самый кризис, из-за которого Ло Жугэ после возвращения так долго нервничала и бегала, так и не был раскрыт. Руководство обеих компаний даже решило, что это работа конкурентов. Никто и не подозревал, что за всем этим стоит Чжан Сюэцзинь. Узнай Ло Жугэ об этом, она бы, вероятно, удивилась его способностям, масштабу плана и глубине ненависти. — Я и не ожидал успеха, — спокойно сказал Чжан Сюэцзинь, снял очки, слегка запотевшие от дыхания, и аккуратно протёр их тюремной рубашкой. — Две ведущие публичные компании — не так-то просто их пошатнуть. Я просто не хотел молча сидеть и терпеть. Раз они используют своё влияние, чтобы давить на других, я обязан был хоть что-то предпринять. Иначе было бы обидно.