В первый день Нового года лента социальных сетей пестрила фейерверками, стихами и монетами в пельменях*. Если отмотать ленту назад, можно было увидеть, что многие выкладывали фотографии предновогодних ужинов.
П.п.: В Китае на Новый год лепят пельмени, но монету кладут лишь в один из них. Найти монету — это хорошее предзнаменование на предстоящий год.
В этот праздничный день Сян Юй чуть не переспала с Цзинь Фубаем.
Эти «отношения» подкрались незаметно, но не совершенно неожиданно.
Цзинь Фубай, приехавший на улицу Сян Юй, или Сян Юй, выглянувшая из окна балкона в сумерках в канун Нового года — трудно сказать, кто был ответственен за произошедшее.
На руке у Сян Юй было кольцо. Цзинь Фубай, лёжа на кровати, обнимал её за талию.
Тяжёлые шторы полностью скрывали весь свет, а лежащая рядом девушка ритмично дышала.
Поначалу Сян Юй думала, что подходит к их отношениям с холодной головой, и они не приносят ей ни счастья, ни горя. Но это было не так.
Она лежала на руках Цзинь Фубая, и в её сердце струилась бесконечная любовь и нежность.
Никто из них не обращал внимания на повтор Новогоднего гала-концерта. Проснувшись, они выбрали фильм и стали смотреть его, забравшись по одеяло.
Сян Юй не знала, где Цзинь Фубай взял эти диски, но все фильмы на них были с оставленными сценами разной степени эротичности.
Когда на экране появлялись сцены поцелуев, Цзинь Фубай обнимал девушку и глубоко целовал, но не заходил дальше. В конце концов, обняв друг друга, они заснули, проведя весь первый день погружёнными в лень.
На второй день Нового года Цзинь Фубай встал ни свет ни заря, и когда Сян Юй открыла глаза, он уже надел пальто.
Она спросила сонно:
— Ты уходишь?
Цзинь Фубай наклонился, чтобы поцеловать её и, проходя мимо, воспользовался случаем и запустил руку под одеяло. Кончики его пальцев были прохладными. Когда он коснулся чувствительных мест Сян Юй, она отпрянула и недовольно спросила мужчину:
— Куда ты?
— За сигаретами.
Цзинь Фубай казался Сян Юй странным, и это неудивительно: он не курил со вчерашнего дня.
Девушка села на мягкое одеяло. На ней была рубашка Цзинь Фубая.
Он редко носил светлый верх. Рубашка, надетая на Сян Юй, была синей, почти чёрной. После ночи в постели ткань помялась, а две пуговицы расстегнулись. Ворот рубашки соскользнул с женского плеча, обнажив ключицы.
Нельзя было отрицать: это выглядело очаровательно.
Когда Цзинь Фубай проснулся, он лишь немного приоткрыл шторы, побоявшись разбудить Сян Юй. Теперь луч солнечного света пробивался сквозь эту щель и падал прямо ей на плечо. Её кожа казалось нежной и ослепительно белой.
Сян Юй, не обращая внимания на его взгляд, дотянулась до пачки сигарет, лежавшей на прикроватной тумбочке, и встряхнула ей:
— Здесь есть ещё три штуки.
Пачка, о которой говорила девушка, лежала у постели уже несколько месяцев, но уборщицы не смели выбрасывать её. Даже Сян Юй видела её уже не раз. Табак в этих сигаретах давно высох, и курить его было невозможно.
Посмотрев на плени Сян Юй, Цзинь Фубай не мог не обратить внимания на дугу её ключиц. Будучи очарованным, он послушался, снял пальто и взял сигарету.
— Тогда покурю их.
Палочек агарового дерева тоже не было, и он закурил то, что было. Затянувшись, мужчина тут же подавился дымом и закашлялся.
Сян Юй была поражена и похлопала его по спине:
— Что случилось?
Высохший табак, жжение в горле.
Цзинь Фубай задыхался и не мог говорить. Он махал руками и продолжал кашлять.
Сян Юй не курила и не разбиралась в подобных вещах. Поэтому она дала Цзнь Фубаю, как ей показалось, полезный совет:
— Не стоит курить с утра пораньше, тогда не будешь кашлять.
Она успокаивала его, хлопая по спине.
— Будешь? — С выражением жалости на лице она достала бутылку минеральной воды.
Цзинь Фубай взглянул на бутылку и отбросил её. Упав на кровать, стекло издало глухой звук. В следующий момент мужчина потянул Сян Юй за запястье и прижал её к кровати, глубоко поцеловав. После поцелуя он сказал, что его кашель никак не связан с курением с утра пораньше. Причина была в высохшем табаке.
— Ты знал, что табак испорчен и ты будешь кашлять, но всё равно закурил его?
Цзинь Фубай кончиками пальцев оттянул рубашку и прижался губами к её ключице.
— Когда ты так одета и так разговариваешь со мной, подумай сама, как я мог не согласиться?
— Извращенец. — Сказав лишь одно слово, Сян Юй рассмеялась.
Она так злорадствовала, что сама поперхнулась и закашлялась.
Единственное, что оставалось Цзинь Фубаю — это помочь ей подняться, обнять и похлопать по спине.
В это утро дымка рассеялась и ярко светило солнце. Очевидно, это была самая странная ситуация между ними за последнее время. Они кашляли, похлопывая друг друга по спине, словно пара стариков.
Трудно было сказать, чего в их отношениях было больше: любви или нежелания и оправданий.
Сян Юй не могла слишком долго думать об этом, ведь ей всё ещё казалось, что признание Цзинь Фубая — это всего лишь повод возобновить отношения с ней. Он не любит её по-настоящему, но и не желает расставаться.
Но Сян Юй всё равно наслаждалась теплотой момента.
Вскоре позвонил Тан Юйчи, сказав, что хочет отдать Сян Юй подарок на день рождения. Он попросил её прийти как можно скорее, иначе дети его тёти, вероятно, заберут всё раньше.
Сян Юй, переодеваясь, включила громкую связь и положила телефон на кровать.
Заложив руки за спину, она застегнула бра:
— Так отдай им.
— Ты вообще не ценишь мои подарки? Я специально попросил кое-кого привезти его из-за границы. Этот парень — очень надёжный человек. Мне очень повезло, что я выиграл тысячу партий в маджонг в этот новый год. Обещаю, больше такого не повторится.
Сян Юй подумала о маленьких ангелочках с головами бегемотов, которых она рисовала раньше, подумала, что это забавно, и в уголках её губ появилась улыбка:
— Тогда я найду тебя днём.
Пока они разговаривали по телефону, Цзинь Фубай вышел из ванной и прислонился к стене, чтобы подслушать несколько слов.
Случайно или нарочно, но прежде чем Сян Юй повесила трубку, Цзинь Фубай внезапно сказал:
— Можешь оставить её себе.
Убрав телефон, девушка взяла рубашку, посмотрела на неё и пробормотала:
— Я носила её не снимая два дня подряд, и пахнет она уже не очень. Я не хочу её надевать.
Цзинь Фубай наклонился и прижал свою тёплую грудь к её спине.
— Ну и чем же она пахнет? Я не чувствую.
Сексуальность всегда сквозила в словах Цзинь Фубая, но они никогда не переходили к действиям.
На самом деле, Сян Юй был тронута этим моментом.
Несколько месяцев назад, лёжа на этой кровати, она сказала:
— Возможно, у меня нет опыта. Тебе придётся меня научить.
Наверное, Цзинь Фубай и правда запомнил эти слова, и ему ещё только предстояло воплотить их в жизнь, однако это дало Сян Юй чувство безопасности. Это придавало их отношениям чуть больше искренности.
Обновлено: 02.02.2026