Кабинет, доставшийся Арсению, был квинтэссенцией мужской тоски. На столе стояла пыльная кружка с надписью «Лучшему дяде», из которой, судя по запаху, так и не выпили последний чай. Со стены укоризненно смотрели на мир глянцевые красотки с настенного календаря за позапрошлый год. Под столом сиротливо притаилась наполовину пустая бутылка дешевого коньяка. Единственным живым существом, не считая самого Арсения, был чахлый фикус в углу, который, казалось, давно сдался и просто ждал, когда все это закончится.
Арсений брезгливо смахнул пыль с дерматинового кресла, которое издало скорбный скрип, и сел. Он был человеком структуры, человеком плана. А любой план начинался со сбора информации и постановки задач. Он достал из своего портфеля Moleskine и дорогую перьевую ручку. Пункт первый: «Знакомство с коллективом».
Он выглянул в зал. Музыка снова гремела, тела снова двигались. Пытаться перекричать этот хаос было бесполезно. Арсений вышел из кабинета и подошел к шкафоподобному администратору, который теперь сидел за стойкой и с видом знатока листал журнал про тюнинг автомобилей.
— Уважаемый… — Арсений замялся, не зная его имени.
— Валера, — буркнул тот, не отрываясь от созерцания хромированных дисков.
— Уважаемый Валерий, не могли бы вы собрать ключевых сотрудников? Я хотел бы провести небольшую планерку.
Валера медленно поднял на него глаза. Слово «планерка» явно было для него чужеродным, как «дефлопе» или «экзистенциализм». Он смерил Арсения долгим взглядом, затем тяжело вздохнул, будто его попросили вручную разгрузить вагон чугуна.
Не говоря ни слова, он подошел к стене и с оглушительным щелчком выключил музыку.
Наступила внезапная, почти оглушающая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и звоном отложенной в сторону гантели. Десятки пар глаз снова уставились на Арсения.
— Тренеры! — рявкнул Валера голосом, который, казалось, мог бы поднять мертвого. — Директор хочет… — он запнулся, подбирая слово, — …поговорить.
К стойке нехотя подошли трое. Администратор Валера, здоровяк с бицепсами-пушками, которого Арсений уже заприметил, и та самая ледяная валькирия.
— Ну, я Игорь, — первым нарушил молчание здоровяк. Он протянул руку, и Арсению пришлось приложить усилие, чтобы его пальцы не хрустнули в мощном рукопожатии. Игорь смотрел на него сверху вниз, с самодовольной ухмылкой хозяина положения. — Старший тренер. Все вопросы по залу, по клиентам, по технике — это ко мне. В общем, я тут за главного, пока… — он сделал многозначительную паузу, — …ну, ты понял.
Арсений понял. Это был самец, метящий территорию.
— Очень приятно, Игорь, — сдержанно ответил Арсений. — Арсений Павлович.
Он перевел взгляд на девушку. Она стояла, скрестив на груди руки, отчего ее и без того впечатляющие мышцы плеч и спины стали выглядеть еще рельефнее. Она была одета в дорогой спортивный топ и легинсы, подчеркивающие каждый изгиб ее натренированного до совершенства тела. Но главным оружием был ее взгляд — холодный, оценивающий, пронзительный, как скальпель хирурга.
— Марина, — бросила она коротко, не удостоив его рукопожатием. Голос у нее был низкий и спокойный, и от этого контраста с ее силой по спине Арсения пробежал холодок.
— Итак, коллеги, — начал Арсений, решив перехватить инициативу. Он открыл свой Moleskine. — Я хотел бы обсудить наше стратегическое видение, наметить пути оптимизации процессов и…
— Чего-чего? — перебил его Игорь, обращаясь уже не к Арсению, а к Марине. — Бабки он наши считать будет, что ли?
Марина лишь едва заметно повела плечом, не меняя выражения лица.
Арсений почувствовал, как краска подступает к щекам. — Я имею в виду, что мы должны работать как единая команда для достижения… синергии.
В этот момент Марина впервые посмотрела ему прямо в глаза.
— У меня клиент через пять минут, — ровным тоном произнесла она, взглянув на свои спортивные часы. — Мы закончили?
Это был не вопрос. Это был конец аудиенции. Не дожидаясь ответа, она развернулась и упругой, хищной походкой направилась к другому концу зала, где ее уже ждала запыхавшаяся девушка. Игорь хмыкнул, подмигнул Валере и тоже растворился среди тренажеров.
Арсений остался один у стойки, с открытым блокнотом и ощущением полного, тотального фиаско. Он чувствовал себя учителем пения, которого отправили дирижировать отбойными молотками.
Он вернулся в свой кабинет-крепость и снова посмотрел в маленькое окошко. Там, в зале, Марина что-то спокойно и властно объясняла своей клиентке, поправляя ее осанку легким, точным движением. В ее жестах не было ни грамма лишнего, только чистый профессионализм и абсолютная уверенность в том, что она делает. Она была в своей стихии. В своем мире.
А он был чужаком.
Арсений закрыл Moleskine. Перьевая ручка выглядела здесь так же нелепо, как и он сам. Он посмотрел на отражение своего растерянного лица в мутном стекле, потом перевел взгляд на уверенный силуэт Марины в зале.
«Хорошо, — пронеслось у него в голове, и в его душе впервые за день шевельнулось что-то похожее на азарт. — Если нельзя выиграть по их правилам, придется заставить их играть по моим».
Но он еще не знал, что в этом зале правила устанавливала не логика, а сила. И самая опасная сила скрывалась за холодным взглядом серых глаз.
Обновлено: 20.02.2026