Том 5 Глава 35 — Глава 9

— О чем вы говорите? Только потому, что не знаете виновника, не выдвигайте странных обвинений. — Кажется, Юкико-сан что-то скрывает. Я не могу отделаться от мысли, что и вы тоже. Причина, по которой вы обратились именно к детективам, а не в полицию, заключается не только в том, чтобы найти преступника, не так ли? Не могли бы вы все рассказать? — … Канаэ некоторое время молчала и пристально смотрела на Масато. — Можете прекратить строить дикие предположения? … Если скажете, что не можете решить эту проблему, то разойдемся. Я заплачу деньги Фумико-сан… – покачав головой, женщина закончила разговор. Похоже, говорить больше не о чем. — Госпожа, могу я кое-что спросить? – тут же поинтересовался Кахору у хозяйки дома, которая пыталась быстренько прогнать их. — …Что еще? Хотите сказать, что я прячу преступника? — Нет. Я просто хочу знать, почему Юкико-сан избавилась от некоторых своих книг. Канаэ подозрительно нахмурилась, услышав вопрос подростка. — Какое это имеет отношение к делу? — Возможно, что все как-то связано. — Это не имеет никакого значения. Я избавилась от всех книг, связанных с медициной, потому что она в ближайшее время должна была выйти замуж. Женщина, мечтавшая стать врачом, считала себя умнее всех остальных, – ответила Канаэ. Тон был несколько горьким и пренебрежительным. Канаэ еще раз вздохнула и развернулась. — …Этого достаточно? У меня нет времени. Да и вам пора бы вернуться домой. — Если… если вы кого-то заподозрите, то дайте нам знать. Конечно, если искренне хотите помочь Юкико-сан, – обратился Масато к хозяйке дома, которая пыталась уйти. — … Канаэ на мгновение остановилась, но потом ушла, не оглядываясь. В конце концов, Масато и его помощник покинули резиденцию Сираиси по настоянию пришедшего сопроводить их слуги. ＊＊＊ Мужчину и мальчика высадили в Джимбочо, где располагалось кафе «Гримм». Но они зашли в ближайшую кондитерскую. Неподалеку есть место, где можно было полакомиться восхитительными сладостями. Разумеется, Масато мог купить несколько десертов и отнести в кафе, чтобы вместе покушать, но Сензаки решил, что будет лучше попробовать их в самом месте и выступил с таким предложением к Кахору, а тот согласился. Мальчик заказал пирожное со сливочным кремом, а мужчина – саварен, и они сели за самый дальний пустой столик. Здание в западном стиле, построенное после землетрясения, в стиле ар-деко было покрыто витражами с растительными мотивами и висящей люстрой, напоминающей цветок колокольчика. В отличие от мрачного кафе «Гримм», заставленного книжными стеллажами, здесь царила яркая и гламурная атмосфера. Вскоре принесли белую тарелку с пирожными и горячий чай. Когда Масато жил в доме друга, то пил дешевый черный чай – бедный Ичитани много раз сушил использованные чайные листья, чтобы в дальнейшем вновь воспользоваться ими, – но сейчас из-за своей работы он часто пьет кофе. Прошло уже много времени с тех пор, как Сензаки пил черный чай, и хотя он не так удовлетворял его по сравнению с крепким кофе, уникальный аромат вызывал ностальгию. Что касается Кахору, то это был все тот же кофе. — Ты не любишь чай? — Не то чтобы не люблю. Масато коснулся вилкой своего саварена на тарелке. Саварен, считающийся французским кондитерским изделием, представляет собой запеченное тесто золотисто-коричневого цвета в форме круглого пончика, который подается на серебряной бумаге. Поверхность была блестящей и глянцевой, с отверстием в центре, внутри которого кружился белый крем. Когда мужчина отрезал кусочек и положил в рот, сладкий сироп с большим количеством рома пропитал его насквозь. Ром импортируется из Франции и обладает глубоким вкусом. Насыщенный аромат этого напитка опьянит даже слабого любителя. Масато, любящий крепкие напитки, недавно ознакомился с ромом. Кахору, сидевший напротив него, молча ел пирожное со сливочным кремом. Должно быть, ребенок предпочитает сладости обычной еде, но ел он как-то без особого аппетита. — Неужели, ты плохо себя чувствуешь? — Нет, все нормально, – ответил Кахору, но не заметил, как замарал уголок своего рта сливочным кремом. Когда Масато протянул руку и вытер его, то оленьи глаза мальчика расширились. Сензаки слизнул крем с большого пальца. У него довольно сладкий яичный вкус. — Ты как маленький ребенок, Кахору-кун. — … Я и есть ребенок. Подросток с легким румянцем на щеках сделал угрюмое лицо. Это необычно. Масато раздумывал о том, что же еще можно сказать, дабы подразнить этого ребенка, но Кахору быстрее вернулся себе самообладание. — Кстати, Сензаки-сан, у вас тоже нет представления, кто виновник инцидентов в резиденции Сираиси? Когда дело касается работы, то мужчина не может валять дурака. — Да… Я нашел какие-то следы на стропилах и досках потолка в чайной комнате, как будто они чем-то потерты. Вероятно, это следы от веревки. Потолок в том месте довольно низкий, поэтому было бы не сложно дотянуться до Юкико-сан. Кроме того, веревка была обмотана вокруг шеи два или три раза. Если бы преступник просто зашел в комнату, то ему не нужно было бы оборачивать веревку несколько раз. Юкико посещает чайную комнату, даже когда у нее нет там никаких дел. Тонкие балки низкого потолка и потертости на стропилах. По тому, как намотана веревка на шею, можно сделать вывод… — … Возможно, что на нее никто не нападал. Может быть, она пыталась покончить с собой или просто пошутить. — Какой мотив? — Полагаю, что у тебя есть ответ на это, верно? Кахору сделал глубокой вдох и ответил: — Если она действительно горела желанием стать врачом… то разговоры о браке и выбрасывание книг по медицине очень болезненно сказались на ней. Подросток упомянул книги, чтобы подтвердить свои подозрения. Пыталась ли Юкико в отчаянии от того, что для нее нет будущего, покончить с собой, или же затаила обиду и замышляла свести счеты с мачехой? Учитывая, что произошел второй инцидент, то не стоит снимать со счетов и третий. — Однако в одиночку Юкико-сан не смогла бы с этим справиться. Она была и жертвой и свидетелем одновременно… Я думаю, что служанка Сима-сан ее сообщница, – сказал Кахору. — Да, я тоже так думаю. Однако есть кое-что, что беспокоит, и мне хотелось бы разобраться с этим. Когда Масато говорил с Кахору, то до сих пор чувствовал на себе запах белого порошка.