Глава 73 — Глава 30.2 Неужели нужно спровоцировать каждого из списка, чтобы расставить все по своим местам?

— Старейшина сказал, что теперь все мужчины семьи Хэ должны составить анкету для Аньань, чтобы она могла выбирать. Даже мой племянник, который учится в престижном университете в США, был вынужден прислать свои фотографии. — О, ха-ха-ха, это слишком любезно со стороны старейшины. Передайте ему нашу благодарность. Гоу Ань насторожила уши и, послушав немного, почувствовала скуку. Затем через Хэ Цзиньсина она взглянула на Хэ Жаня. Тот сидел с мрачным выражением лица, было непонятно, о чем он думал. Тарелка супа, которую ему налил официант в самом начале, стояла нетронутой. Казалось, он был в глубоком раздумье. И Гоу Ань вдруг захотелось немного похулиганить… Небрежно взяв маленькую рюмку, наполненную небольшим количеством «Улянъе», она подняла ее в сторону Хэ Жаня и с улыбкой предложила: — Ну что, молодой господин Хэ, раз уж не судьба выпить на брудершафт, может, хотя бы выпьем за расставание? Воздух застыл, и только паническое мяуканье нарушило тишину:  Цзяоцзяо: [Может, хватит уже?!] Цзяоцзяо: [Неужели нужно спровоцировать каждого из списка, чтобы расставить все по своим местам?] Хэ Жань мрачно поднял голову и уставился на нее. Ее улыбка была безупречной, без капли фальши. На виске Хэ Жаня вздулась вена, и он уже собирался разразиться руганью, как вдруг услышал спокойный голос Хэ Цзиньсина: — Почему бы и нет, А-Жань. Я учил тебя, что все дела нужно доводить до конца. Поэтому мрачному Хэ Жаню пришлось опереться на стол, встать, заменить вино чаем и с недовольным выражением на опухшем лице неохотно выпить за этот странный тост за расставание. «...» Опустив рюмку, Гоу Ань краем глаза случайно заметила Е Лана, неподвижно стоящего в углу с каменным лицом. Гоу Ань: «...» Цзяоцзяо: [Твоя доля провокаций по отношению к нему уже была растрачена!!!] Цзяоцзяо: [Умоляю тебя!!!] Цзяоцзяо: [Нет-нет-нет!!!] Гоу Ань: «...» Молча отведя взгляд, молодая госпожа Гоу с сожалением обнаружила, что самым приятным для глаз сегодня вечером оказался ее сосед — младший дядя. Он незаметно и без лишних слов справился и с Е Ланом, и с Хэ Жанем, став сегодня настоящим героем. В это время мужчина снял пиджак и остался в одной рубашке. Рукава рубашки были слегка загнуты, открывая запястье рядом с ней, на котором были часы Audemars Piguet Royal Oak. Изготовлены из нержавеющей стали, темный циферблат. С каждым легким движением его руки она, казалось, слышала тиканье секундной стрелки, а знакомый аромат одеколона, напоминающий запах серийного убийцы, едва уловимо доносился до ее обоняния. Ее взгляд был прикован к выступающим суставам на его запястье. Прежде чем Гоу Ань успела осознать свои действия, она мысленно пробормотала: «Почему он все время говорит? Нужно сначала поесть, чтобы появились силы разбираться с другими», — и затем протянула палочки, чтобы взять оказавшиеся перед ней пельмени с креветками, положив их в белую фарфоровую чашу мужчины рядом. Круглые, аккуратно сделанные, чтобы их можно было съесть за один укус, пельмени с креветками покатились в чашу. Гоу Ань даже использовала свои собственные палочки. Все это было сделано в полной тишине. — Что касается разработки пристани Цзиньшань, Чэнь Цзиньли несколько дней назад говорил мне, что он надеется, что экологические принципы будут на первом месте. Только неестественная пауза Хэ Цзиньсина выдала, что он не пропустил факт того, что его покормили. И хотя Хэ Цзиньсину не нужно было как-то реагировать... Сама «кормилица», очнувшись, уже была готова провалиться сквозь землю. Цзяоцзяо: […] Цзяоцзяо: [Что ты делаешь?] Гоу Ань: «…» Гоу Ань: «Я не знаю». Гоу Ань: «Возможно, это из-за твоих слов «спровоцировать каждого из списка». Цзяоцзяо: [Ты сейчас на меня сваливаешь?..  Пожалуйста, будь человеком, кто из нас здесь животное? Сама сделала глупость, а теперь пытаешься обвинить бедного котенка!!!] Гоу Ань: «А может, это из-за того, что меня смутил главный герой, который разобрался и с Е Ланом, и с Хэ Жанем». Гоу Ань: «Если я сейчас возьму его обратно и съем сама, это будет выглядеть еще более странно?» Цзяоцзяо: [Будет.] Палочки в руках Гоу Ань чуть не сломались от ее напряжения, особенно когда глупый кот с недоумением спросил: [Это ты пытаешься завоевать главного героя, или он завоевывает тебя?] Девушка вдруг почувствовала, что ее лицо, вероятно, не намного белее, чем вареная креветка в том прозрачном пельмене. Ее душа уже начала покидать тело через уголки рта. Хэ Цзиньсин даже не притронулся к еде, которую она ему положила. Это было еще хуже… В мыслях Гоу Ань уже схватила себя за волосы, безумно извиваясь, ползая и крича: «А-а-а-а, меня отвергли, спасите, а-а-а, уровень благосклонности не изменился, это что, баг? Черт, может он брезглив? А-а-а, если да, то все кончено, уровень благосклонности, наверное, упадет до нуля, значит, я могу сразу отправиться в следующий мир!» Цзяоцзяо: [Следующий мир — только перед столом владыки Ада.] Цзяоцзяо: [Ты пробудившийся персонаж второго плана в романе, а не в произведении с перемещением во времени.] Гоу Ань: «…» «Может, лучше просто пойти и прыгнуть с крыши, пока не стало слишком поздно?» Когда она уже дошла до того, что ее пальцы ног в обуви начали судорожно скрести пол, она заметила, как рука Хэ Цзиньсина слегка двинулась. Продолжая разговаривать с Гоу Юем, мужчина взял свой телефон. Разблокировал его, он зашел в какое-то приложение, сделал пару нажатий, а затем снова положил телефон, как ни в чем не бывало. В тот момент, когда он положил телефон, Гоу Ань увидела, как экран ее телефона загорелся, сигнализируя о новом сообщении в WeChat. Перестав краем глаза следить за господином Хэ, она потянулась к телефону и открыла сообщения. Затем она с удивлением увидела, что аватарка с изображением Курэёна Син-тяна, которая давно лежала в списке контактов без движения, загорелась, появившись на первом месте в списке чатов. [ХЦС: ?] Всего один вопросительный знак. Однако этот вопросительный знак содержал в себе многое. Судя по ее пониманию Хэ Цзиньсина (хотя, честно говоря, она его не особо понимала), он, вероятно, считал, что она уже достигла того уровня глупости, за которым нет спасения, раз даже не смогла правильно положить еду и случайно оставила то, что хотела съесть, в его тарелке. Хорошо, что он не стал сразу показывать свое недовольство. Держа телефон в руке, Гоу Ань не ответила ему, а вместо этого решила действовать. Она взяла палочками такой же пельмень с креветками, положила его в свою тарелку и начала усердно пережевывать его. Хотя на самом деле ее уши были настороже. Кончики ее ушей подозрительно покраснели. Сидевший рядом с ней Хэ Цзиньсин продолжал вести себя так, будто ничего не произошло, все еще обсуждая с Гоу Юем, сидящим через Хэ Жаня, участок земли на пристани Цзиньшань. Судя по всему, ее отец занимался грабежом средь бела дня, мечтая о невозможном… — Аньань действительно очень любит морских животных, — сказал Гоу Юй. — В детстве она устроила мне истерику из-за того, что нельзя воскресить мозазавра, и никак не могла успокоиться. Поэтому она осталась в Цзянчэне, чтобы учиться в Морском институте университета A. Это самое передовое место для исследований океана в стране. Хотя по результатам своего экзаменов она могла бы поступить в более престижный университет. Гоу Юй говорил все это только для того, чтобы Хэ Цзиньсин вложил средства в строительство самого большого в стране (а может, и в мире) прибрежного океанариума на разрабатываемой пристани Цзиньшань.  Этот старший господин Гоу без тени смущения заявил, что создание океанариума без представлений животных, с чисто симулированной средой обитания для морских существ, — это вторая мечта Аньань после воскрешения мозазавра, конечно. Будучи старшими, разве они могут не исполнить ее желание? Гоу Ань, смакуя бульон из пельменя, подумала: «Тогда он говорил: «Даже если Аньань захочет луну с неба, папа ее достанет». А теперь он сам нарисовал «пирог» и бросил его Хэ Цзиньсину, чтобы тот его «испек»? С какой стати он станет этим заниматься?». Как раз когда она мысленно насмехалась над мужчинами, она услышала, как Хэ Цзиньсин сказал: — Это тоже можно рассмотреть. Гоу Ань: «?» В тот момент, когда она начала сомневаться в своем слухе, краем глаза она увидела, как мужчина, продолжая разговаривать с Гоу Юем, совершенно естественно взял ложку и отправил в рот тот самый пельмень, который до этого лежал без внимания. Никто за столом не заметил ничего странного. Только Гоу Юй, который все это время внимательно наблюдал за Хэ Цзиньсином и волей-неволей замечал странные действия своей дочери, сидящей рядом с господином Хэ, отреагировал… Психическая устойчивость Гоу Юя явно не была такой крепкой, как у Хэ Цзиньсина. Это привело к тому, что он, разговаривая, вдруг замолчал на полуслове. Всегда красноречивый господин Гоу открыл рот, но не смог выдавить ни звука, что с ним случалось крайне редко... В этот момент его лицо выражало сомнение и растерянность, словно он не мог поверить тому, что только что увидел.