— Когда мы в местном кафе для волшебников заказывали омлет, ведьма, хозяйка заведения, разносила блюда при помощи левитации, — продолжил я.
Молодой аврор посмотрел на меня, словно обиженный щенок. Он, наверное, у себя в голове вообразил капитанские погоны за раскрытие преступления о призыве демона, а тут такой облом. Старший товарищ был более сдержан, он лишь кинул снисходительный взгляд на коллегу и покровительственно улыбнулся с таким видом, словно безмолвно говоря ему: «А что ты ожидал от вчерашнего школьника? Что он тебе расскажет о призыве Сатаны?».
— Это нас не интересует, — спокойно сказал полный аврор.
— В чём вообще причина такой проверки? Как видите, мы с супругой в относительном порядке, если не считать похмелья. Но поскольку я не вижу у вас в руках сумки с пивом, то вы явно пришли не опохмелять нас.
— Мистер Адамс, вы не читали газет магического мира? — удивлённо спросил молодой аврор.
— Мы только что проснулись, и даже позавтракать не успели, так что до газет ещё не дошли.
— Везунчики! — сказал он же.
— Мистер Адамс, видите ли, в чём дело, — успокаивающим тоном начал Джонсон. — Во время вашего отдыха на Бали кто-то призвал высшего демона. Всех волшебников с острова эвакуировали, а о школьниках забыли.
— Ёбушки-воробушки! — Я попытался изобразить удивление. — Прямо таки высшего демона? Как так-то?
— Да вот, как-то так, — развёл руками в стороны аврор Джонсон.
— Мы полагаем, что это были радикально настроенные террористы-волшебники из группировки Джемаа Исламия, — сказал молодой аврор Джефферсон. — В последнее время Индонезийские тёмные колдуны стали активно сотрудничать с маглами-радикалами, но к сожалению…
— Аврор Джефферсон! — строго сказал толстячок молодому напарнику. — Вы что, всем гражданским будете рассказывать о версиях следствия?
— Простите, аврор Джонсон, — Джефферсон виновато уткнулся глазами в чашку с чаем.
— Что же, — сказал Джонсон, поднимаясь из-за стола. — Раз у вас всё в порядке, мы пойдём к следующим по списку выпускникам.
— Извиняюсь, аврор Джонсон, скажите, а вы уже посещали других выпускников? Я беспокоюсь за одноклассников, мистера Кинга и мисс Макгуайр.
— Хм… — задумчиво протянул толстячок, потирая подбородок. — Мы уже были в гостях у этих волшебников. К сожалению, они ничего не помнят о событиях школьной недели.
Я еле сдержался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Пришлось задержать дыхание и сделать это лишь после того, как Тимми закрыл дверь за аврорами.
— Это было близко, — тихо сказала Элизабет. — Я чуть не родила дикобраза от ужаса. Гарри, как ты можешь оставаться таким спокойным?
— Я учился в Хогвартсе… Там волшебников учат не удивляться ничему. Призраки? Ерунда. Лестницы, которые пытаются тебя убить и двери, которые не пропускают? Подумаешь! Василиск, который превращает студентов в статуи? Ну что же, ребята, не ходите по одному, чтобы композиция получилась интересней!
— Я и забыла, что в реальной жизни, то, что в книге видится забавным, на самом деле крайне опасно и ненормально, — сказала Хоук. — А ведь именно чтобы не поехать в Хогвартс, я уломала родителей на переезд в Австралию.
— Хогвартс суров, но меня сейчас беспокоит иной вопрос. Меньше чем через неделю, первого декабря, у меня защита мастерства. Надо подготовиться.
— А ты что, разве не готов? — удивилась Элизабет. — Трансфигурацию знаешь?
— Знаю.
— Мастерскую работу сделал? — спросила она.
— Сделал.
— Так какие проблемы? — Элизабет усмехнулась. — Дадут тебе мастерство, не могут не дать.
— Лиз, у тебя когда защита на мастера зелий?
— Первого июля, — Элизабет поморщилась, как от съеденного лимона. — Снейп привык к учебному году в Британии и неправильно меня понял. Я ему сказала, что хочу защищать мастерство после окончания школы, он и поставил дату на июль. Я потом ему популярно объяснила особенности австралийского образования с битьём пробирок и истерикой… Северус шустрый, зараза, и Протего ставит быстро!
— Какая тебе разница? Подумаешь, на полгода позже получишь мастерство. Не вижу из-за чего расстраиваться.
— Это я потом поняла, когда уже успокоилась, — сказала Хоук. — Кстати, мне надо из школьной лаборатории забрать своё оборудование и ингредиенты. Гарри, проведи меня в школу.
— Блин, у меня же тоже в лаборатории кое-что осталось. Мелочь, но не оставлять же. Только как мы попадём в школу? Ведь порталы аннулируются по завершении образования, а аппарировать туда не выйдет.
— Твой портал ещё должен действовать, — сказала Элизабет. — До получения мастерства ты числишься личным учеником Тесслара, поэтому имеешь доступ в школу.
После завтрака мы оделись. Элизабет взялась рукой за мой школьный перстень порт-ключ и мы перенеслись на территорию Валлаби. Мы решили действовать официально, поэтому нашли сквиба, работающего завхозом, мистера Эмберли. После непродолжительной беседы он открыл нам дверь в школьный корпус, в котором мы учились.
Вообще, обычным ученикам подобный трюк не удался бы, им бы пришлось получать разрешение у учителя или даже директора, но мы подмастерья и отношение к таким ученикам более лояльное. Мы хоть и не учителя, но примерно как лаборанты, не получающие зарплаты. К тому же я личный ученик профессора Тесслара и если что-то украду из школьного инвентаря, то отвечать будет учитель. Я знаю об этом, завхоз об этом знает, так что вполне логично, что личному ученику доверяют материальное имущество, ибо ни одному нормальному волшебнику не придёт в голову подставлять учителя, от которого зависит будущее мастерство.
В своей лаборатории я быстро справился, забрав все свои вещи. После этого пошёл помогать Элизабет. У девушки сборы шли с трудом, поскольку зелья чарами в расширенный карман не покидаешь. Она аккуратно складывала ингредиенты и зелья по коробочкам, подписывала каждый предмет — этот процесс обещал затянуться надолго. Я присоединился к Хоук. В четыре руки дело пошло веселее и быстрее.
Одна из пробирок с розовыми кристаллами, напоминающими крупную крашенную соль, ввела меня в недоумение. Я не смог опознать что это и куда положить.
— Лиз, что за розовые кристаллы? Куда их?
Девушка кинула мимолётный взгляд на пробирку в моих руках.
— Никуда, — ответила она. — Это экспериментальная увеличительная соль. Получилась в результате побочного эффекта от выпаривания неправильно сваренного увеличительного зелья. Осторожней с этой штукой. Лучше держи при себе, а когда прибудем домой, отдашь мне.
— Почему бы тебе самой не взять эту штуку?
— Ты видишь у меня карманы? — саркастически вопросила девушка.
Я обратил внимание на одежду девушки. Бывает такое, что когда долго знаком с человеком, уже не обращаешь внимания на то, как знакомый одет, по крайней мере, с парнями такое сплошь и рядом, что неимоверно бесит девушек. Ну что поделать, если природа нас сделала такими. Элизабет была одета легко: средней длины синяя юбка и белая блузка. Естественно, никаких карманов там и в помине не было, а вездесущая женская сумочка, похоже, была забыта дома. Вещи Хоук складывала в коробку с расширением, когда-то зачарованную мною. Я же был одет в шорты и гавайскую рубашку с короткими рукавами, а для своих вещей взял сумку с расширением.
В сумку с расширением я не стал пихать пробирку, поскольку там она может затеряться, поэтому недолго думая положил её в единственный нагрудный карман рубашки.
Наконец, сборы подошли к концу.
— Лиз, домой?
— Надо вещи отнести, — ответила она. — Но я бы лучше ещё кружечку пива выпила, а то от гулянок ещё не отошла.
— Тогда предлагаю попросить Тимми перенести вещи и при помощи феникса телепортироваться в магический квартал Сиднея, а то боюсь, что после школьной недели я не готов к аппарации. Оттуда пешком можно дойти до неплохой пивной.
— Хорошая идея, — согласилась Хоук. — Твой феникс или мой?
— Всё равно.
Я по магической связи позвал домовика и феникса. Оба сразу же явились на зов. Феникс приземлился на пол лаборатории.
— Тимми, забери домой коробку и сумку.
— Так точно, товарищ хозяин, — ответил Тимми.
Он левитацией притянул к себе коробку с вещами Элизабет и мою сумку, после чего трансгрессировал.
— Курлы? — вопросил Птиц: «Птенчик, а от меня что надо?».
— Кур-курлы, — ответил я: «Перенеси меня и девушку на портальную площадку в магическом квартале Сиднея».
Мы с Элизабет встали рядом. Феникс резко взмахнул крыльями и взлетел. В момент, когда он завис над нашими головами, он в огненной вспышке трансгрессировал вместе с нами.
Мы оказались на портальной площадке в магическом квартале Сиднея. Я отпустил феникса, после чего мы с Хоук направились в сторону бара.
В баре мы заказали по кружке пива и закусок к напитку.
— Неправильный опохмел приводит к затяжному запою.
— Тебе не хватило школьной недели? — удивлённо спросила Хоук.
— Такое повторять я пока не готов, поэтому предлагаю остановиться на одной кружке.
Элизабет оценивающе посмотрела на ополовиненные кружки и на гору закусок.
— Не оставлять же закуски недоеденными, — сказала она. — Думаю, ещё одна кружка пива не повредит. В отличие от некоторых, я свою норму знаю.
— Эй! Что за инсинуации? Я тоже меру знаю. Это всё тот омлет виноват, кто же знал, что там окажутся неправильные грибы.
— Может быть, отомстим той ведьме, за то, что не предупредила о таком эффекте? — предложила Хоук.
— Ага, с помощью магии, — с сарказмом ответил я.
— Уменьшим, сделав крошечной, и будем гоняться за ней с пылесосом! — хищно улыбнувшись, произнесла Хоук. — Котята ненавидят это, думаю, ведьме тоже не понравится.
— Ничего себе у тебя полёт фантазии. Только магию нельзя применять подобным образом — это преступление.
— Жаль, — наигранно вздохнула Хоук. — Такая идея пропадает… Но если здраво посудить, то как бы она нас предупредила, если английскую речь не знала, а мы на местном языке не бум-бум?
— Я больше на Бали ни ногой.
— Забудь о Бали, — произнесла Хоук. Она насмешливо улыбнулась и перешла на шутливый тон. — Дедушка, скажи, когда ты решил на бабушке жениться?
— Ты с чего это решила себя бабушкой называть?
— Я не про себя, а про твою жену из прошлой жизни, — пояснила Хоук.
— А-а-а! Вот ты о чём… Когда узнал, что стану отцом.
— Классика жанра, — усмехнулась Хоук. — А о презервативах, так понимаю, ты в прошлой молодости ничего не знал?
— Презервативы в Советском союзе в начале пятидесятых годов? — саркастически вопросил я. — Ты ничего смешнее не придумала? Тогда было два способа предохранения: не заниматься сексом или вовремя вынуть. Последнее не всегда удавалось, так и образовывались некоторые семьи.
— А я-то надеялась на слезливую историю о любви, — сказала Хоук.
— Лиз, я что, похож на твою подружку, чтобы рассказывать слезливые романтические истории? Хочешь, расскажу забавную историю.
— Давай, — кивнула девушка.
— С презервативами в СССР было туго, поэтому спасались мы народными рецептами. Жена закапывалась кислым раствором, но лимон не всегда помогал. Выяснилось, что моя супруга беременеет на раз. На третьем ребёнке я понял, что сдохну на шабашках, если появится хотя бы ещё один. В Советском Союзе, презервативы появились еще в 1950-х годах и носили гордое название — «изделие номер два». Чтобы ты знала, изделием номер один называли противогаз. А все дело в плотности резины, из которой они были изготовлены, кстати, и то, и другое делалось на одном заводе. Чем выше номер, тем тоньше резина.
Элизабет усмехнулась и широко улыбнулась. Её глаза весело заблестели.
— Божички, я знала, что русские суровые, но чтобы настолько! — восхищённо радостным голосом произнесла она. — Но ты говорил, что презервативов не было…
— В СССР был серьёзный дефицит на многие виды товаров и средства контрацепции были одним из таких продуктов, которые купить было невозможно. Приходилось искать именно эти, страшно дефицитные тогда, презервативы, которые продавались по четыре копейки пара.
— Почему пара? — спросила Хоук.
— А чёрт его знает. Так вот, приходилось вместе с супругой их искать, а их нигде нет. Толстеньких, трескучих, вносящих сумбур в ночную жизнь… Рвущихся в самый ответственный момент… Но безальтернативных.
— Кошмар! — ужаснулась Хоук. — Хорошо, что у нас в Испании с этим всё было в порядке. Но я так понимаю, что это не вся история?
— Я только начал. Слово «презерватив» в нашей стране было неприличным, никогда вслух не произносилось, в доме мы «это» прятали в самые дальние места. Как-то наши нравственные до дремучести советские детки нашли тщательно сберегаемую заначку изделий номер два… Все запасы были надуты в качестве воздушных шаров и развешаны на люстре, к обморочной «радости» нас, родителей, вернувшихся с работы.
Элизабет звонко искренне рассмеялась.
— Тебе смешно, а представь, как нам с супругой было печально обнаружить такую судьбу дефицитного товара, — продолжил я, после того, как девушка отсмеялась. — Что делать? Секса хочется, а детишек больше не хочется. Позвали мы тёщу, чтобы за детьми присмотрела и пошли прогуливаться по городу, заглядывая в каждую аптеку. Идём с супругой, заходим в аптеку, а там… ОНИ! Лежат на витрине… Редкость невероятная.
Элизабет вновь засмеялась.
— Мы обрадовались, бегом к девушке на кассу. Начали выгребать все деньги, а их было очень мало, как раз до зарплаты три дня, а нам всегда нескольких рублей не хватало до конца месяца и приходилось у кого-то занимать. Выгребли мы все наши денежки, насчитали один рубль семьдесят копеек.
— Так мало? — удивилась Хоук.
— Я тогда не был миллионером, к тому же многодетная семья — это бездонная пропасть для любого количества денег. Мало! На эти деньги при должной экономии паре человек тогда неделю жить можно было…
— Гарри, не кипятись, — успокаивающе сказала Хоук. — Так что дальше?
— Что-что… Девушки в советское время были смешливые и диковатые, даже среди обученных фармацевтов. Я им говорю: «Девочки, дайте презервативов на сто шестьдесят восемь копеек!». А они как давай прыскать со смеху. Ротики прикрывают, краснеют, на меня смотрят как на быка-осеменителя. Они так развеселились, что на полусогнутых ногах убежали в подсобку, откуда донёсся громкий хохот!
— Ха-ха-ха! Я бы тоже рассмеялась, если бы кто-то пришёл с девушкой и попросил огромную кучу презервативов, — произнесла Хоук.
— Но это не всё. Из подсобки высовывались всё новые лица в белых чепчиках и халатах, эти розовощёко-белозубые девицы шептали: «На рубль шестьдесят восемь, А-А-А-А-А!». И смех сменялся восторженно-уважительным взглядом, направленным на меня. Я же от такого повышенного внимания растерялся и застыл каменным столбом возле прилавка.
Элизабет вновь безудержно захохотала. У неё из глаз брызнули слёзы, она обхватила живот руками и содрогалась от смеха всем телом. Я дождался, когда девушка успокоится, чтобы продолжить рассказ.
— Куда деваться? Пришлось терпеть, поскольку счастье от обретения дефицитных изделий помогло побороть нестерпимый стыд. Мы, вдохновлённые, быстро поспешили домой. На трамвай шести копеек уже не было, поэтому возвращались пешком. Но счастье не может продолжаться долго, любые запасы рано или поздно заканчиваются. Изделия номер два не избежали этой участи. Пришлось думать, как раздобыть такие полезные в хозяйстве вещи. А тут, мой боевой товарищ отправился нести службу в дружественную Чехословакию. Списались мы с ним, и стал товарищ нам присылать презервативы, да какие! Невиданные раннее — тонюсенькие, скользкие, вкусно пахнущие клубничкой…
— Гарри, блин! — вытирая выступившую от смеха слезу, сказала Элизабет. — Ха-ха-ха-ха! Ой, Божички! Секундочку, дай отойти… Фух… Продолжай.
— Сколько бы таких вещей ни присылали, их всегда было мало. Тогда интернета не было, телевизор был роскошью, у нас только ламповый приёмник в то время был, книги тоже были дефицитным товаром, поэтому горизонтально-постельные развлечения были самым популярным проведением досуга. Что делать? Трое детей — это уже перебор, а мы с супругой это дело любили… Сразу говорю, придумал не я, а жена. Она навострилась этот дефицит стирать, делая одноразовый товар многоразовым. Затем вешали в ванной на просушку.
Элизабет вскинула правую ладонь, безмолвно прося меня остановиться, другой рукой она вытерла слёзы. Девушка беззвучно сотрясалась от смеха, уже не в силах смеяться вслух, лишь издавала хрипящие и свистящие звуки.
— Как-то у нас сломался кран в ванной. Позвали мы слесаря-сантехника. Он пришёл, зашёл в ванную, а мы с супругой были заняты, лепя на кухне пельмени… Проходит полчаса, слесаря не видно и не слышно. Тишина стоит полнейшая, никаких стуков, никакого звона ключей или чего-то похожего. Супруга мне говорит: «Саша, странно, что он там делает? Давай посмотрим, может человеку с сердцем плохо стало». Идём в ванную, открываем дверь, а там слесарь стоит неподвижно, уставился в одну точку. В том месте, на которое он смотрит, на верёвочке висят ОНИ, касатики — импортные, выстиранные, в количестве, пробуждающим воображение… Ой, мама дорогая! Нам сразу так стыдно стало, мы с женой уже кучу детишек имеем, но покраснели, как невинные школьники до состояния спелых помидоров. Еле растолкали и привели в чувство парализованного слесаря. Я его за плечи взял, приподнял и лицом к крану повернул. Рукой показываю, мол, чини давай, чего ты тут смотришь на наше богатство, как в театре?! Он молча починил кран, не выходя из состояния транса. Было заметно, что мужик делал практически всё на автомате. Он от нас уходил, двигаясь, словно деревянный робот, думая о чём-то постороннем, краснея и завистливо зыркая на веревочку с НИМИ…
— Всё! — заявила Элизабет. — Я больше не могу смеяться… Как скучно я жила…
Обновлено: 18.02.2026