Несмотря на опасения, мне удалось спокойно влиться в коллектив школьников. Элизабет тусовалась со своей компанией, я общался с Тоби и Расселом.
Видимо, у меня наступил тот самый возраст, когда магическая сила волшебника начинает скачкообразно расти, потому что с каждым днём я мог колдовать чуть дольше прежнего. Это радовало. Только вот темп обучения в Валлаби был никакой. Точнее, тут учили и делали это на совесть, но вот магической практике было уделено очень мало времени. Ежедневно стоял как минимум один урок, связанный с волшебством, на котором надо было расходовать магическую силу, в остальное время предполагалось, что студенты будут задерживаться после уроков и тренироваться самостоятельно, для этого даже имелись специальные тренировочные залы.
Я тренировался в волшебстве в основном дома, продолжая ежедневно изматывать себя почти в ноль, у большинства же школьников подобной возможности не было и от дополнительных тренировок они отлынивали. Хотя три раза в неделю я задерживался в школе для отработки чар с волшебной палочкой, поскольку тут, как и в Хогвартсе, можно было колдовать дольше. Единственная, кто из нашей группы был замечен на тренировках, была Элизабет.
На вторую неделю мы с Элизабет вновь встретились в тренировочном зале. Она переоделась в спортивную форму и приступила к отработке заклинания обезоруживания, это был не первый раз, видимо она пытается добиться его невербального срабатывания, и уверен, у девушки это должно получиться. Я же стал отрабатывать дезиллюминационные чары. В идеальном исполнении они работают уже не по принципу хамелеона, а делают объекты невидимыми, а ещё их можно закрепить. Именно так производят мантии-невидимки, пусть они и не очень долговечные, но вещь в быту полезная и дорогая.
Мы тренировались молча в разных концах зала и были тут одни. Через час мы оба устали и присели на лавку, стоящую посредине зала у стены, противоположной входной двери.
Я вдруг почувствовал срабатывание сразу пары амулетов, реагирующих на зелья. Кинул незаметный взгляд на браслет, один из самоцветов, который до этого был прозрачным, приобрёл голубой оттенок, что означает одно — мне каким-то образом ввели зелье, влияющее на сознание. Несколько лет назад такая штука сработала бы на ура, но с окклюментами даже моего нынешнего уровня такой трюк не сработает, по крайней мере, когда известно, что влияние имеется. Пришлось сконцентрироваться и взять разум под полный контроль.
Первой реакцией была злость, поскольку в памяти ещё были свежи воспоминания о том, как меня опоили близнецы Уизли. Но я подавил негативные чувства.
Итак, назрел извечный русский вопрос — что делать? По-хорошему, надо выяснить, зачем девушка всё затеяла. Для этого надо показать, что зелье подействовало, как было задумано и говорить правду. На крайний случай сотру ей память об этом разговоре.
— Я слышала, что ты родом из Англии, — словно невзначай произнесла девушка.
— Жил в Лондоне, пока Сама-Знаешь-Кто не решил, что возродиться будет классной идеей.
— Тоже не называешь Сам-Знаешь-Кого по имени? — спросила Элизабет.
— То слово на «В» — это не имя, а прозвище. На самом деле его зовут Том Реддл, и он полукровка, которого мамаша-ведьма нагуляла с красавчиком соседом и сдала в магловский приют.
— Откуда такие подробности? — Элизабет посмотрела на меня заинтересованным взглядом. По ней было понятно, что девушке уже была известна эта информация, и это было удивительно.
— Он сам мне рассказал.
— Ты был знаком с Сам-Знаешь-Кем? — спросила Элизабет. — Какой он? Я слышала, что в Англии переловили всех Пожирателей смерти. Ты поэтому переехал в Австралию?
— Я не Пожиратель. Ты сильная ведьма, сразу видно, что не пренебрегаешь тренировками. Значит, знаешь, что вложившись в тренировки сейчас, получишь большую силу в будущем? Больше силы, дольше жизнь, дольше сохранишь красоту…
— Да, я знаю об этом, — ответила девушка. — Вижу, что и ты в курсе. Но ты не ответил на вопрос.
— Сама-Знаешь-Кто конченый псих. Он провёл серию ритуалов, благодаря которым стал относительно бессмертным, только в побочных действиях к бессмертию прилагается сумасшествие. А знаком я с ним, потому что быть сильным волшебником не просто, сильные мира сего пытаются сделать тебя своим пушечным мясом. У меня было всего по одной приватной беседе с Дамблдором и Тёмным Лордом, но этого хватило, чтобы понять, что пора валить из страны.
— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила Элизабет, но в голосе чувствовалась почти не различимая фальшь, которую невозможно было бы почувствовать, если не быть очень внимательным. — Это не те секреты, которые говорят первой встречной девушке.
— Это не такая уж и большая тайна. Просто хочу расставить точки над «И». Я Адамс и к разным сомнительным фракциям отношения не имею. Ты мне кажешься разумной, даже слишком для семнадцатилетней девушки. Скажи, как твоё полное имя?
— Элизабет Мария Гарсия Исабель Хоук, — ответила девушка, отслеживая мою реакцию.
— Хм…
— Твоё «хм» что-то означает? — Элизабет обворожительно улыбнулась. — Поделись своими соображениями с дамой.
— Я так и думал… Чтобы стало понятно, моё полное имя Гарри Александр Пагсли Семён Адамс.
— Хм… — Девушка нахмурилась и с интересом посмотрела на меня. — Это то, о чём я думаю?
— Не знаю, я не легилимент, лишь окклюмент…
— Было похоже на предложение руки и сердца, — хищно улыбнувшись, сказала Элизабет.
— Интересная интерпретация… Но мне больше хочется узнать, что за зелье ты использовала и как смогла его мне ввести, минуя все амулеты?
— Догадался всё же. — Элизабет фыркнула и широко улыбнулась. — Перерожденцы, такие, как мы с тобой, крайне редкое явление среди волшебников. Как правило, они все становятся чародеями или великими волшебниками, потому что в детстве не филонят, а обретя волшебный дар, стараются развить его.
— Не уходи от вопроса.
— Миниатюрный трансфигурированный из воды голем, несущий в шприц-тюбике малюсенькую капельку зелья болтливости, плюс смазанная обезболивающим зельем игла и левитация, — пояснила Элизабет.
Я с искренним восхищением посмотрел на девушку.
— Божественно! Сенсей, возьмите меня в ученики! — слегка кривляюсь, чтобы было понятно, что это шутка.
— Паяц, — кратко произнесла Элизабет. — Хотя чего я ожидала от карлика?!
— Лучше быть живым карликом, чем мёртвым стариком.
— Я смотрю, кое-кому повезло дожить до старости, — с печалью сказала девушка. — А я дурой была…
Приподнимаю правую бровь, как это делал профессор Снейп.
— Стероиды… Я была профессиональным гребцом, а для победы требовались нечеловеческие возможности. Спорт — это не только и не столько борьба спортсменов, как в большей степени борьба химической промышленности. Каждый год выпускались новые стероиды, которые не определяются старыми анализами. А потом всё это вылезло боком, и я ненадолго пережила свой пятидесятилетний юбилей.
— Ты чем в подвале занимаешься?
— Ты и это знаешь? — удивилась Элизабет. — Зелья варю на продажу, тренируюсь, экспериментирую. Мои родители хоть и чистокровные маги, но гонору больше чем денег, а мне хочется хорошо жить.
— Понимаю. Я вначале задницу рвал, пытаясь как можно больше заработать. А твоё показушное: «я чистокровная, а вы все грязь», — зачем?!
— А ты не понимаешь? — Элизабет приподняла вверх брови. — Дети… Они так назойливы, постоянно лезут, докапываются… Вначале я хотела их всех поубивать, а потом нашла идеальную тактику отвадить всех — образ высокомерной аристократки, презирающей «чернь». Только с Верити эта тактика не сработала, пришлось впустить её в ближний круг.
— А как в вашей компании оказался Гарт? Он не тянет на красавчика, сильного мага или на высокоинтеллектуальную личность.
— Ты прав, он туп как пробка, но при этом силён и честен. Мне как-то для экспериментов нужно было переместить тяжёлое оборудование, а чары левитации у меня тогда были слабы, поэтому пришлось подключать грубую мужскую силу. Только вот малыш Гарт был так одинок, что не захотел покидать наше с Верити общество.
— Замордовала ты девчонку. — Отрицательно качаю головой.
— Да что ты! — отмахнулась Элизабет. — Это её природный «дар». На самом деле я наоборот, пытаюсь её подбодрить, всё время говорю, что она красивая. Обычные подростковые комплексы, с возрастом пройдут… Значит, со стороны это выглядит так?
— Именно.
— Как ты можешь общаться с этими детишками? — презрительно спросила Элизабет.
— Вначале было тяжело, тоже хотел всем головы проломить тупым тяжёлым предметом, но потихоньку втянулся и стал воспринимать всё как должное. Дети тоже личности, а без социализации… Я пробовал, долго не протянешь, крыша поедет, и станешь очередным Тёмным Лордом или хладным трупом. Но мне интересно, ты тоже зелье приняла?
— Да, — усмехнулась Элизабет. — Технология не отработана, одной дозы мало, поэтому я распылила множество мини-големов с зельем. Видимо, и меня они укололи.
— Надо бы на будущее для големов предусмотреть систему опознавательных знаков свой-чужой.
— Вот я смотрю на тебя и думаю, — сказала Элизабет. — Как же мне чертовски повезло! Родилась девушкой, причём безумно красивой, в достаточно обеспеченной семье, которой хватило ума эмигрировать в Австралию из долбанной Британии. А ведь могла родиться уродкой в нищем Африканском племени, ритуально лишиться девственности, пройдя через всё племя, и помереть молодой от банального голода…
— Да уж, Элизабет, ты не страдаешь от ложной скромности. Ты зачем меня вообще зельем колола?
— Ты интересный, но я не думала, что настолько, — ответила девушка. — Обычное женское любопытство. Я думала, что ты, как и большинство сверстников-парней, даже не подумаешь на зелье болтливости, а будешь считать, что просто захотел поговорить с красивой девушкой.
— Когда я хочу просто поговорить с красивой девушкой, у меня изо рта сыплются забавные истории, комплименты и похабные шуточки, и Тёмный Лорд — это точно не та тема, которую я бы стал с ней обсуждать.
— И как мы поступим? — спросила Элизабет. — Мы знаем друг о друге слишком много.
— Не то, чтобы тут можно было сказать «слишком», но не мало. Полагаю, достаточно будет магического контракта с неприятным проклятьем, которого будет достаточно для заключения пакта о ненападении и о неразглашении информации, признанной секретной.
— Интересная идея, — задумчиво протянула Элизабет. — Так мы сможем быть уверены друг в друге, но и серьёзных обязательств не приобретём. Предлагаю всё же сделать контракт срочным, например, на сто лет или до смерти этих тел. Вдруг я решу в следующей жизни рассказать своим внукам забавную сказку о колдуне из другого мира.
— Надеешься, что всё же реинкарнируешь вновь?
— Из изученной мной литературы следует, что если уж душе открылись воспоминания, то и в следующих жизнях она будет помнить о прошлых. Хотя это не стопроцентно.
— Феникс.
— Что? — спросила девушка.
— Феникс в фамильярах, который пробыл таковым не меньше пятнадцати лет, даёт шанс на сохранение воспоминаний в следующей жизни. Пользуйся. С тебя рецепт создания големов, с помощью которых ввела мне зелье.
— ХА! — Элизабет вскочила на ноги, её глаза засветились безумно-радостным блеском. — Эта информация того стоит! Даже не так, она стоит намного дороже!
Девушка заходила взад вперёд, бормоча себе под нос.
— Точно… Фамильяр! У Дамблдора был феникс и он заявлял: «Для высокоорганизованного ума смерть — это лишь приключение». Хоть тут дичайший не канон, но…
— Канон? Причём тут восточная богиня? И откуда ты знаешь о чём говорил Дамблдор?
— Ты не знаешь?! — удивлённо воскликнула девушка, уставившись на меня округлившимися глазами. — Бывает же такое… Расскажу после заключения контракта.
Мы заключили обоюдовыгодный магический контракт, который в какой-то мере обезопасит от разглашения тайн друг друга и от причинения вреда. Конечно, это не панацея, но он позволил нам преодолеть недоверие.
Обновлено: 14.01.2026