Вовремя мы всё провернули. Я быстро нагнал Колина с Джинни. Вдалеке от Делакур мозги парня слегка прочистило и он стал соображать.
— Колин, ты как?
— Хорошо. Флер, такая невероятная девушка, — Криви слегка покраснел.
— Она сильный менталист, так что не обольщайся. Тебе по мозгам проехали, как тому дракону, разве что не усыпили, а вызвали симпатию.
— Я слышала, что у Делакур в роду были вейлы, вроде бы бабушка, — высказалась Уизли.
— Как видно, Делакурам это пошло на пользу. Сильный урождённый дар менталиста на дороге не валяется. Ладно, это всё лирика. Колин, сможешь сделать фотографии к завтрашнему дню?
— Да, смогу, — ответил Криви. — А сколько надо?
— Пока по одной с каждого кадра. Мы посмотрим, отберём лучшие, и уже их будешь печатать пачками. Джинни проверит, какие фото лучше раскупают и сделает корректировки. Джинни, твоя задача ясна?
— Да, — твёрдо кивнула Уизли. — Я прослежу за Колином.
— Завтра после обеда встречаемся возле библиотеки. С собой иметь колдокамеру.
— Зачем? — спросил Криви.
— У нас нет фотографий ещё одного чемпиона. Непорядок. Крам постоянно зависает в библиотеке.
— А как мы его будем уговаривать? — поинтересовалась Джинни. — Крам не похож на человека, который согласится на фотосессию.
— А мы не будем его уговаривать. Будем действовать подобно Юлию Цезарю — пришёл, увидел, победил! Хотя… — Я оценивающе посмотрел на Уизли. — Джинни, ты сможешь броситься на Крама и разодрать на нём рубашку или расстегнуть оную, а потом отпрыгнуть в сторону, чтобы Колин снял его в таком виде?
По Уизли было видно, что в ней жадность борется со стыдом.
— Не думаю, что это хорошая идея, — стыдливо ответила Уизли. — После такого обо мне пойдут по школе нехорошие слухи.
— Пятьдесят галеонов премии за тяжёлые условия труда.
— Сто! — тут же выпалила Джинни.
— По рукам. Но чтобы сделала всё красиво.
Расставшись с парой Гриффиндорцев, я отправился в библиотеку за англо-болгарским разговорником, который изучал в спальне до поздней ночи.
В эту субботу у третьего и четвёртого курсов были лишь уроки в первой половине дня, поэтому я встретился с Джинни и Колином после обеда возле библиотеки. Там уже сидел Крам с какой-то книгой, с другой стороны длинного стола Гермиона Грейнджер корпела над старинным талмудом, Крам бросал на неё подозрительные взгляды, словно хотел завалить прямо на столе. Мне припомнился бред, который нёс Дурмстранговцам, повествуя о Грейнджер.
Неужели русские пересказали Краму ту историю, и он захотел с Гермионой… О, Будда! Он что, извращенец-копрофил? Не думал, что шутка обернётся таким образом. Но я бы отдал сотню галеонов, лишь бы посмотреть на тот момент, когда Виктор подойдёт к Грейнджер и предложит поучаствовать в ночи с использованием ГАВНЭ…
Стайка девушек скрывалась за стойкой с книгами, и подглядывали за Крамом. Удивительно, как мадам Пинс не разогнала всю эту шоблу.
— Так, Джинни, жди знака. Я дам отмашку левой рукой, только тогда начинай. Вначале Криви должен сделать нормальные колдографии одетого Крама. Колин, не прощёлкай момент.
— Сделаю всё в лучшем виде, — ответил Криви, не отвлекаясь от настройки камеры. — Я готов.
Я в компании Криви зашёл в библиотеку и мы направились прямиком к Краму, Джинни шла немного позади, делая вид, что она не с нами. Виктор заметил нашу процессию и немного напрягся.
— Добър ден, Виктор, * — говорю парню на болгарском, который оказался удивительно похож на русский язык. — Съжалявам, че ви безпокоя**.
(* — Добрый день, Виктор. ** — Извините, что отвлекаю вас.)
— Знаете български език***? — удивлённо вскинув брови, спросил Крам.
(*** — Вы знаете болгарский язык?)
— Не. Знам руски. Български лошо, четох един разговорник****.
(**** — Нет. Знаю русский язык. Болгарский плохо. Читал разговорник.)
— В таком случае, нам лучше говорить на русском, — произнёс Виктор с акцентом на первом родном мне языке, но у него русский явно был лучше, чем мой болгарский в виде нескольких заученных фраз.
— Действительно, так будет лучше. Ещё раз извиняюсь. Меня зовут Гарри Адамс, а этот юноша с фотоаппаратом, Колин Криви. Нам поручили запечатлеть для исторической хроники всех чемпионов. Мистер Диггори и мисс Делакур уже участвовали в фотосессии, остались лишь вы. Если не сложно, Виктор, вы могли бы уделить немного своего драгоценного времени для съёмок?
— Опять съёмки, — печально произнёс Крам. — Куда деваться, раз надо. Мы куда-нибудь пойдём?
— Ой, что вы — это лишнее. Не хотелось бы вас утруждать. Я прекрасно понимаю, что вы звезда, наверняка надоело пристальное внимание публики, но и нам некуда деваться. Начальство сказало надо, ученики ответили — есть. Вы выглядите довольно неплохо, так что можно сделать несколько кадров прямо тут.
— Хорошо, — Крам слегка обрадовался.
— Это не займёт много времени. Колин, приступай.
Криви сделал несколько кадров. Девушки, скрывающиеся за книжными полками, видя что их кумира фотографируют, радостно запищали.
— Виктор, если не затруднит, вы могли бы встать?
— Конечно, — согласился Крам.
Парень профессионально позировал, несколько раз улыбнулся. Колин отснял плёнку и стал менять её на новую.
— Колин, как получается?
— Должны получиться отличные кадры, — радостно заявил Криви и едва заметно мне кивнул. — Я готов продолжать съёмку.
— Отлично, продолжим.
Я, якобы случайно взмахнул левой рукой, подавая сигнал Уизли. Джини с визгом налетела на Крама.
— Виктор! Уи-и! — визжала Джинни, повиснув у Крама на шее.
Виктор скривился и стал отцеплять от себя девушку. Со стороны фанаток донеслись возмущённые крики, девушки были недовольны подобным святотаством. Джинни ослабила захват и цепко ухватилась за рубашку, с «мясом» выдирая пуговицы. Сделав дело, девочка быстро побежала на выход из библиотеки, ей в спину неслись ругательства от фанаток. Гермиона Грейнджер смотрела на это огромными от удивления глазами, на её глазах чуть ли не рушилось мироздание, такая знакомая скромная девочка Джинни Уизли и ведёт себя как обезумевшая фанатка. Колин по полной отрабатывал хлеб, делая один за другим кадры Виктора Крамма в распахнутой рубашке.
Когда Криви отщёлкал всю плёнку, я решил вмешаться.
— Часто тебя хотят порвать на сувениры?
Достаю волшебную палочку и направляю на рубашку парня:
— Репаро.
Пуговицы вернулись на место, одежда восстановила целостность.
Крам печально вздохнул.
— Такое впервые, — ответил он. — Обычно просто пищат в стороне или автограф просят поставить, к примеру, губной помадой на груди.
— Понимаю. Меня тоже постоянно пытаются в постель затащить. Слава, она такая…
Крам с удивлением посмотрел на меня. Он несколько раз прошёлся по мне взглядом, словно сканер, видимо искал и не мог понять, что такого есть в каком-то карлике, что его желают затащить в постель девушки.
— Можно нескромный вопрос? — спросил Крам уже на английском языке, и получив от меня согласный кивок, продолжил. — Откуда такая популярность у девушек?
Не задумываясь, перехожу на тот же язык.
— Слава непревзойдённого любовника, отличное чувство юмора, большая магическая сила и природное обаяние. Уже одного этого пункта достаточно, чтобы быть популярным среди девушек, а когда всё сходится в одном восхитительном мне, то это ядерный коктейль.
Крам скрыл усмешку, а вот Криви не выдержал и рассмеялся вслух.
— Ты сейчас был точь в точь как Локхарт, — прокомментировал Колин.
— Так ведь должны мы были у него хоть чему-то научиться? — Я невозмутимо пожал плечами. — Виктор, ещё раз извиняюсь, не будем больше вас отвлекать. Нам пора.
Подхватив за локоть не успевшего сориентироваться в обстановке Криви, я потащил его на выход.
В оговоренном месте мы встретились с ожидающей нас Джинни. Девочка была на взводе, но врученная сотня галеонов её сразу же успокоила и сделала счастливой.
Мы стали отбирать колдографии Делакур и Диггори, которые пойдут в продажу, зарядили Колина на печать большого объёма отобранных колдографий. Первую партию решено было сделать пробной, половину реализует Джинни, а вторую половину я. За деньги я не беспокоился, поскольку контракт не позволит крысятничать. Ну, а то, что я планировал заполучить большую часть прибыли, это уже совсем другой разговор. Чья идея, того и сливки, и пусть все, кому это не по нраву, идут негру в шоколадный глаз.
***
Следующие дни были очень суетными, на тренировки почти не оставалось ни времени, ни сил. Я гнал самогон в промышленных масштабах, попутно в это же время при помощи постоянной трансфигурации из пустых стеклянных бутылок делал стеклянные кружки с портретами чемпионов, в чём серьёзную помощь оказывали имеющиеся колдографии. Смотришь на фото, удерживаешь образ в голове, накладывая его на образ кружки, и зачитываешь заклинание.
Продажи фотографий чемпионов имели бешеный успех. К Колину подкатывали близнецы Уизли и, как я предполагал, пытались уговорить работать на них, они предлагали продавать фото за три сикля, и два из них отдавать Криви. В этот момент Колин пожалел, что согласился на сделку со мной, а я порадовался, что у нас заключён контракт.
Я попробовал продавать уже готовые кружки и студенты раскупили их все по цене пять галеонов за штуку, причём покупали сразу по три кружки, чтобы была коллекция со всеми чемпионами, а иногда и несколько комплектов. Лишь продавая кружки я за три недели заработал шесть тысяч золотых кругляшей, а поскольку когда обещал Диггори откат с фотографий, то не упоминал этот товар, так что платить с них отступные решил излишним.
Колдографии чемпионов расходилось по рукам студентов по цене галеон за штуку и лишь с колдографий Диггори я откладывал тридцать процентов в отдельный кошель. Колин запарился по ночам и выходным печатать пачки колдографий, но я исправно выплачивал ему указанные в контракте деньги, а когда он за ночь делал штук двести-триста фоток, то у него выходило примерно двадцать-тридцать галеонов выручки. Допустим, минус реактивы и амортизация оборудования, всё равно выходит около сотни фунтов чистой прибыли. Как по мне, то очень даже неплохой заработок для тринадцатилетнего пацана за несколько часов ночной работы. Джинни тоже не оказалась обделена и радовалась своим процентам.
Я планировал, что три тысячи колдографий продадутся вместе с теми, что будут распроданы на турнире, но уже через три недели с начала продаж столько штук приобрели студенты Хогварста.
Итого на фотографиях за вычетом расходов я заработал 2290 галеонов! Из расходов три сотни честно отнёс Седрику, 310 монет ушло Криви и сотню заплатил Джинни Уизли, поскольку львиную долю колдографий продала она. Подумав, я решил не жадничать и заплатил из своих денег сотню галеонов премии Колину Криви, отчего мальчишка был неимоверно счастлив. Если ещё учесть расходы на вино с розами Хагриду, деньги на морепродукты для буйабес и сотню монет, заплаченных Джинни Уизли за скандальные фотографии Крама, то в чистую прибыль можно записать всего две тысячи.
Обновлено: 14.01.2026