Добравшись до берега озера, мы залезли в деревянные лодки.
— Хм…
— Что?! — Гарри-Леннон резко вскинулся, словно вновь приготовился защищать своего приятеля великана.
— Да вот, думаю, какую рыбу можно поймать в этом озере и на что? Как думаешь, на червя или на хлеб?
— Э-э-э… — мальчишка почесал зигзагообразный шрам над правой бровью.
— Я тоже думаю, что лучше на опарыша! Но где его в Шотландской глубинке возьмёшь? Не самим же разводить?!
— Тут нельзя ловить рыбу! — раздался над ухом знакомый командный голос, который исходил от ещё одной пассажирки «нашего пароходства», той самой лохматой девчонки, что пулей покидала наше купе в поезде.
— О! Знакомые лица! — обрадованно воскликнул я. — Ты же так и не посмотрела на результат работы заклинания!
— Это вы! — испуганно воскликнула лохматая девочка с выдающимися верхними резцами.
— А кто же ещё? Я и не заметил, что к нам кто-то присоединился… Ну да ладно. Что ты там говорила про рыбалку?
— Я читала, что в этом озере водится гигантский кальмар! — заявила девочка.
— Шикарно! Копчёные щупальца кальмара замечательно идут к пиву, они такие жирные и вкусные, как сало, только кальмар. Что ещё можно поймать в этом озере?
— Я не это имела в виду, — возмущённо воскликнула девочка. — Кальмар — достопримечательность Хогвартса, его нельзя есть!
— Если нельзя, но очень сильно хочется и никто не увидит, то можно. Поверь опытному человеку, у которого рыбнадзор трижды конфисковал снасти.
— И вообще, мы слишком молоды, чтобы пить пиво, — вдруг, словно нащупала устойчивую почву под ногами, девочка стала говорить увереннее.
— Откуда взялось это «мы»? Я вроде бы никому и не предлагал. Тем более уверен, что тут в лучшем случае можно будет достать эль верхового брожения и втридорога, поскольку контрабанда. Ну, ничего, я тут в магазине зельеварения таких классных алхимических прибамбасов накупил: змеевик, закрытый медный алхимический котёл номер десять, что означает, что он на десять литров жидкости. В общем, жить можно. Я уже заочно влюблён в зельеварение! А вы любите зелья так же, как люблю их я?!
Дети впали в ступор. Первой очнулась шустрая лохматая девочка.
— Зачем тебе медный котёл? — спросила лохматая. — У нас в письме было написано, что необходим оловянный котёл номер два!
— Женщинам не понять тонкое искусство алхимии! — с гордым видом заявляю девочке. — Кстати, меня зовут Гарри, а как к тебе обращаться? А то буду звать «Эй ты», но не думаю, что оценишь…
— Я Гермиона Грейнджер! — гордо вскинув голову, заявила девочка. — И вообще, что за дискриминация? Неужели ты из тех парней, которые считают девушек ниже себя?!
А вот это прозвучало обидно, словно намёк на мой рост.
— А то! Я родом из семьи потомственных крестьян, так что считаю, что мужик пашет и скотину пасёт, а баба калачи печёт! Иначе не семья получается, а ерунда полная. Хотя бабушка у меня знатным алхимиком была! Уж она в этом искусстве хорошо разбиралась, к ней из соседних деревень за зельем приезжали…
О да! Самогонку моя бабка из прошлой жизни гнала отменную, я как-то закатанную банку с этим «зельем» в погребе нашёл, она там лет тридцать пролежала — лучшие коньяки отдыхают.
Мы выгрузились из лодок. Лохматая Грейнджер вцепилась в меня, словно клещ, а Гарри-Леннон испугался напора девочки, и отбился от нас, постаравшись держаться подальше.
— Так ты из потомственных волшебников? — тут же спросила Гермиона.
— Скорее уж, алхимиков! — Я усмехнулся, вспоминая, как сам долгое время увлекался приготовлением самогона.
На меня кинула оценивающий взгляд кареглазая девочка-блондинка, которая из-за лица, на котором не отображалось эмоций, казалась старше своих одиннадцати-двенадцати лет. Судя по одежде из дорогих тканей и поведению, она из богачей или аристократок, что не всегда одно и то же.
— Расскажи о волшебниках! — тут же приказным тоном потребовала Грейнджер. — Ты знаешь, как нас будут учить?
— Что тут знать? Всё как обычно — берёшь волшебную палочку и машешь от парты и до обеда!
Девочка словила когнитивный диссонанс, не сумев сразу свести воедино переиначенную российскую армейскую присказку.
Лесник, после того, как все сошли на берег, проводил до входа в замок и передал на попечение той самой дамочке, которая знакомила меня с Косым переулком. Нас повели по замку и вскоре оставили в относительно небольшом помещении, за дверью слышался многоголосый гул, который способны создать футбольные болельщики и дети.
Вдруг кто-то истошно завизжал, от чего у меня временно заложило уши. Оказалось, что причиной криков стала дюжина призраков, просочившихся в помещение. Это сразу породило вопрос — стоит ли бояться призраков тому, кто уже один раз умер? И вообще, как появляются призраки? Может быть, какое-то волшебство удерживает души волшебников в замке? Я бы хотел после смерти вновь переродиться, а не застрять навечно в виде призрака.
Пока я был погружён в свои мысли, призраки завели с испуганными детьми диалог.
— Эй, монах, — окликаю полного призрака в монашеской рясе. — Ты на каком факультете такую ряху наел?!
— Я учился на факультете Пуффендуй, — гордо заявил полный призрак, — мой любимый факультет, знаете ли! Надеюсь, вы попадёте туда.
— Я так и знал! Если распределение не профанация, я точно хочу поступить туда! По твоей ряхе видно, что кормят там на убой! А вы как, кроме того, как детишек пугать, что-то ещё умеете? Ну, там, если попрошу соседку припугнуть, которая у нас с порога молоко ворует?!
— Простите, юноша, — добродушно произнёс полный призрак в рясе, — но мы не можем покидать стены замка. А так бы я с удовольствием вам помог в столь благородном деле, как запугивание воров!
— Это печально…
Но пообщаться с призраком монаха нам не дали, пришла «злая училка» Макгонагалл и прогнала привидений. А ведь явно всё специально подстроено, хотя непонятно для чего. Видимо, традиция запугивать детей перед распределением. В Англии вообще много глупых традиций.
Нас вывели в Большой зал, напоминающий заводскую столовую: множество столов с лавками, за которыми сидят одинаково одетые люди. К этому моменту лохматушка Грейнджер пришла в себя и тут же вскинула голову кверху, под потолком оказалась голограмма звёздного неба. В прошлой жизни вирусная реклама меня как-то перенаправила на сайт, торгующий всякими гаджетами, там была в продаже компактная установка, которая транслирует на потолок голограмму, можно сделать звёздное небо или любую иную картинку загрузить, очень похоже.
— Этот потолок специально так зачаровали, чтобы он был похож на небо, — тоном опытного экскурсовода поведала Гермиона. — Я читала об этом в Истории Хогвартса.
Девочка явно старается привлечь к себе внимание окружающих, но не знает как, а ещё в ней чувствуется неудовлетворённая жажда лидерства. В общем, типичная активистка-коммунистка, в моей прошлой молодости такие становились старостами, парторгами и занимали прочие мозговыносящие должности. Меня таким не напугать, а дети постарались держаться от Грейнджер подальше. Девочка, видя индифферентную реакцию, подошла ко мне ближе.
— На встроенный телевизор похоже, — вскинув голову к потолку, отвечаю девочке с учётом современных технологий. — Такое чувство, будто на крыше установили видеокамеру, а на потолок транслируют изображение, как на экран.
— Да, я тоже так подумала, — сказала Гермиона. — А ты что, знаком с магловским миром?
— Так ты из этих?
— Каких этих? — спросила Грейнджер.
— Которые обычных людей презирают!
— Нет! — возмутилась девочка. — У меня родители стоматологи. С чего ты так решил?
— Ну как же?! Нормальный человек не станет своих родителей обзывать маглами, едва лишь влившись в общество волшебников. Одно дело, если бы ты прожила тут несколько лет, а другое, когда второй раз с волшебниками общаешься. Вот я и подумал, что ты из тех, которые простых людей не любят.
— Ну, так все же называют, — смущённо произнесла Грейнджер.
— Эх, ты, активистка-комсомолка! Балда! Кто все? Скажи, я такое говорил? Или вон тот шкет, который раньше рядом со мной был, а теперь пялится на говорящую шляпу на табурете?!
— Говорящая шляпа?! — девочка тут же оживилась и развернулась, чтобы посмотреть на представление.
Шляпа запела жутким голосом без аккомпанемента, и Гермиона тут же забыла о разговоре.
— Гадство! Купите нормальный магнитофон и крутите хорошую музыку! За что нам эти пытки? — тихо возмущался я противному и скрипучему голосу поющей шляпы. — Или наймите вашему волшебному шлемофону репетиторов по вокалу и искусству стихосложения! Это же не стихи, а попса самая натуральная, хоть сейчас на бит накладывай, бородатой бабе вручай и на Евровидение посылай!
Когда шляпа закончила пытку пением, весь зал зааплодировал. Как я их понимаю! Сам безмерно благодарен, что этот ужас закончился!
Вперёд выдвинулась Минерва Макгонагалл. В руках она держала развёрнутый свиток.
— Сейчас я буду произносить имя, — произнесла Макгонагалл, — названный должен пройти, присесть на табурет и примерить Распределяющую шляпу. Итак, начнём. Адамс, Гарри!
О! Кажись, меня зовут.
Выхожу из толпы и иду к трёхногому табурету. Мой рост, как обычно, привлёк повышенное внимание, но не вызвал особого ажиотажа.
Обновлено: 14.01.2026