Услышав брошенное в спину прозвище «Чудище в перчатках», Гу Иань не испытал ровным счетом никаких эмоций. В душе не шелохнулась даже легкая рябь. Стоит ли обижаться на стайку великовозрастных детей, чей разум застрял в детском саду на стадии «отними конфетку у соседа»?
Однако обладателя голоса он узнал.
Сяо Цзыхао.
Спортсмен с его параллели. Хотя номинально они оба учились в третьем классе старшей школы, этому парню уже стукнуло двадцать. Бог знает, сколько весен и осеней он усердно возделывал благодатную ниву Профессионального училища города Линьхэ, оставаясь на второй год.
Рост — за метр восемьдесят пять, сплошная гора мышц. Он больше походил на бандита, собирающего дань за крышевание, чем на обычного студента. Сяо Цзыхао был королем баскетбольной площадки и главной звездой школьной команды. Ходили слухи, что у его семьи есть определенное влияние, поэтому даже учителя и руководство школы предпочитали закрывать глаза на его выходки.
Мир удивительно ироничен: этот пустой, никчемный человек почему-то стал кумиром для местных глупеньких девиц. Долгие годы лести и обожания раздули его и без того не слишком прочное чувство собственного достоинства до размеров огромного водородного шара, готового лопнуть от малейшего укола.
Гу Ианю было жаль тратить на подобного человека даже секунду своей жизни. У него хватало собственных забот.
Он даже не повернул головы, лишь проглотил последний кусок «Сникерса», задумчиво глядя на баскетбольный мяч в своих руках.
Отличный шанс. Как раз можно протестировать только что выведенную формулу: точный контроль движений тела с помощью сверхскоростных вычислений мозга.
Его взгляд оставался неподвижным, направленным на мяч, но периферийное зрение уже загрузило полную пространственную модель площадки в сознание.
Расстояние до кольца: около 30 метров.
Ветер: юго-восточный, слабый.
Текущая сила рук: снижена примерно на 50% из-за разрывов мышечных волокон во время тренировки.
Подстановка данных в уравнение параболы, калибровка угла броска, импульс запястья…
Вывод: вероятность попадания выше 95%.
Весь процесс оценки и расчетов занял менее 0,3 секунды.
Гу Иань встал, удерживая мяч одной рукой, и плавным, инерционным движением запустил его в воздух.
Мяч описал в небе идеальную параболу, перелетел через большую часть площадки и с чистым, хлестким звуком «шух» прошел сквозь сетку, даже не задев дужки.
На секунду над площадкой повисла зловещая тишина.
Взгляды всех присутствующих метнулись от корзины к худощавой фигуре парня, который, бросив мяч, уже развернулся спиной к полю. Только что они своими глазами видели, как этот жующий шоколадку «дохляк» небрежно, словно выбрасывая мусор в урну, забил фантастический мяч.
— Твою мать, это ж случайно, да? — нарушил тишину чей-то голос.
— С такой удачей ему надо лотерейные билеты покупать.
— Слепая курица нашла зерно, бывает, — фыркнул другой. — Ты на его комплекцию посмотри, откуда там умение играть?
Лицо Сяо Цзыхао пошло пятнами.
Минуту назад он приказал Гу Ианю «кинуть мяч сюда». Тот не отдал пас, а швырнул мяч прямо в кольцо.
Это была не демонстрация навыков. Это было тотальное игнорирование. Пощечина, отвешенная при всех его шестерках и девушках, стоявших у кромки поля. Безжалостная и публичная.
Сяо Цзыхао хотел взорваться, но не мог найти подходящего повода. Формально парень «вернул» мяч на площадку. Не наезжать же на него за то, что он кидает слишком метко?
Мышцы на лице Сяо Цзыхао напряглись, он мрачно сверлил взглядом спину уходящего Гу Ианя.
А Гу Иань уже подошел к другой перекладине и спокойно отряхнул пыль со штанов. Не оглядываясь и не глядя ни на кого, он ухватился за турник и сделал еще одно подтягивание.
Тр-р-р-ась…
Фантомный звук рвущихся мышечных волокон отозвался острой болью, на лбу выступил холодный пот. Он спрыгнул, тяжело дыша, осел на землю и достал из рюкзака очередной «Сникерс». Сорвал обертку и начал механически жевать.
В глазах спортсменов эта картина выглядела верхом нелепости. Сделать одно повторение на тренажере, а потом валяться на земле, задыхаясь и обливаясь потом, набивая рот шоколадом? Насколько же должно быть убитым здоровье у этого парня?
— Ха-ха, гляньте, он после одного раза сдулся!
— Эй, «Братец-на-один-раз»! А-ха-ха-ха…
Гогот стал громче и развязнее. В ход пошли новые обидные прозвища, пропитанные злобой и избытком подросткового тестостерона.
Гу Иань пропускал всё мимо ушей. Он был погружен в свой мир, чувствуя жжение в мышцах и ощущая, как сахар превращается в тепловой поток высокометаболического сверхтекучего состояния, восстанавливая поврежденные ткани.
Эта отрешенность, это ледяное безразличие в глазах Сяо Цзыхао выглядели как провокация высшего уровня. Какой-то фрик, над которым они всегда издевались, смеет не замечать их существования?
Наконец, натянутая струна терпения Сяо Цзыхао лопнула. Он сплюнул на землю и выкрикнул то, что считал самым злым и болезненным оскорблением для любого мужчины:
— Мамаша этого «Чудища в перчатках» стопудово шлюха, раз родила такого беспородного слабака без яиц!
Зммм…
Челюсти Гу Ианя мгновенно замерли.
Все насмешки вокруг, движение воздуха, тепло солнечных лучей — в одно мгновение всё исчезло из его восприятия. В мозгу со звоном завибрировала струна под названием «граница дозволенного», по которой грубо ударили грязными словами.
Он медленно, очень медленно повернул голову.
В его глазах, всегда спокойных и безучастных, впервые что-то появилось. Это был не гнев. Это было нечто куда более холодное, чем ярость.
— Сяо Цзыхао.
Голос Гу Ианя был негромким, но каждое слово четко долетело до ушей всех присутствующих.
— Ты, старый второгодник, планируешь сидеть в профучилище Линьхэ до седых волос? Ждешь, что на шестидесятилетие школа вручит тебе почетный диплом выпускника?
Смех на площадке оборвался, словно выключили звук.
Лицо Сяо Цзыхао мгновенно налилось кровью, багровый румянец пополз от шеи к корням волос. Слова «старый второгодник» были его самым больным местом, табу, которое никто не смел нарушать.
Гу Иань встал и медленно пошел к нему. Слова вылетали из его рта, как отравленные пули, одна за другой.
— С твоим уровнем дриблинга, когда мяч болтается как пьяный, ты смеешь называть себя королем площадки? Сколько денег ты потратил, чтобы купить этих виляющих хвостами шавок вокруг себя? Они же каждый день играют с тобой в поддавки, пасуют тебе мячи и нянчатся, лишь бы великовозрастный младенец был доволен. Твоя мама знает, что ты тратишь семейные деньги на то, чтобы играть роль клоуна, который сам верит в свою ложь?
Конечно, в его словах была доля преувеличения. Сяо Цзыхао играл неплохо для уровня профучилища. Но Гу Иань знал: для человека с таким раздутым эго правда не имеет значения. Важно лишь одно — уничтожить его фальшивую уверенность.
Гу Иань сделал паузу, уголок его рта изогнулся в презрительной усмешке.
— Интересно, не посещают ли её мысли, что лучше бы она тогда родила кусок жареного мяса, чем тебя?
Для Сяо Цзыхао, раздираемого противоречием между чудовищным самомнением и глубоким комплексом неполноценности, сомнение в его способностях и унижение достоинства были хуже физической расправы. Это било больнее, чем пара ударов по лицу.
Расчет оказался верным. Сяо Цзыхао затрясся от бешенства, его глаза налились кровью, вены на шее и лбу вздулись.
— Ты, сука, смерти ищешь!
Взревев, он замахнулся, намереваясь обрушить кулак прямо в лицо Гу Ианю.
Но в этот момент парень с крашеной рыжей челкой, стоявший позади, намертво вцепился в его руку. Он что-то торопливо и тревожно зашептал ему на ухо.
Кулак Сяо Цзыхао застыл в воздухе.
Гу Иань изначально планировал использовать эту ситуацию, чтобы протестировать свою реакцию на прямое физическое столкновение. Но Сяо Цзыхао, даже будучи доведенным до белого каления, предпочел сдержаться. Видимо, сейчас был какой-то критический период, когда ему категорически нельзя было ввязываться в драки.
Гу Иань сделал еще один шаг вперед, почти вплотную приблизившись к лицу верзилы, и тихо, так, чтобы слышал только он, прошептал:
— Что, кишка тонка? Боишься случайно разбить меня, такого хрупкого, и не расплатиться потом?
Зубы Сяо Цзыхао скрипнули так громко, что казалось, они сейчас раскрошатся. В глубине его горла клокотал звериный рык, глаза были затянуты красной пеленой.
Но он так и не решился сделать шаг.
Гу Иань смотрел на него — готового взорваться от инсульта, дрожащего от ярости — и чувствовал лишь скуку.
— Трус без яиц.
Бросив эту фразу легко, словно перышко, он развернулся, подхватил с земли рюкзак, закинул его на плечо и направился к общежитию.
Это был всего лишь незначительный эпизод. Он всегда помнил наставление матери: если проблему можно решить словами, не стоит марать руки. Он отлично справился. Руки действительно остались чистыми.
Правда, вспоминая перекошенное от ярости лицо Сяо Цзыхао, Гу Иань вдруг подумал, что его понимание фразы «решить словами»… оказалось чересчур глубоким. Пожалуй, даже выходящим за рамки обычной школьной программы.
.......
Воскресенье, пять утра.
Гу Ианя вырвал из глубокого сна нарастающий шум за окном. Боль в мышцах после высокоинтенсивной тренировки еще не утихла, и, смешиваясь с уличным гомоном, она вызывала глухое раздражение.
В комнате было пусто — оба соседа по общежитию, как обычно, гуляли всю ночь.
Привлеченный шумом, он подошел к окну.
Внизу, разрезая предрассветные сумерки кампуса на осколки, тревожно перемигивались красно-синие огни полицейских машин и скорой помощи. Группа учителей и школьное руководство сбились в кучу, о чем-то перешептываясь с мрачными лицами.
Случилось что-то серьезное.
Едва эта мысль мелькнула в голове, дверь в комнату с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Два его соседа буквально ввалились внутрь. Их лица были белее мела, они хватали ртом воздух, словно только что сбежали из фильма ужасов.
— Иань! — Голос Сунь Вэя дрожал и срывался на визг. — Сяо… Сяо Цзыхао… он прыгнул!
— Прямо… прямо у нас под окнами!
— Насмерть!
* * *
Обновлено: 20.02.2026