— Алан, давно не виделись, — розовый симбиот отделился от её лица, открывая знакомые черты Картер.
— Я не одобряю ваш брак, — внезапно нахмурившись, сурово произнёс Алан. — Симбиоты размножаются бесполым путём. Вы оба — носители, а значит, это кровосмесительная связь. Запрещаю. Категорически.
Концепция симбиотического паразитирования не имела ничего общего с кровным родством, так что Стив и Картер на это лишь закатили глаза. К тому же у них уже внуки — что он теперь сделает?
— Никогда не пробовал запретных отношений. Это так… волнующе, — гнев на лице Алана постепенно сменился завистью. Так вот в чём была причина его негодования. Вот же придурок.
— Отключаюсь. У нас дела, — коротко бросила Картер, и экран погас.
Теперь существование Крепости Аркхем обрело смысл. Стив действовал на опережение в квантовом поле, а значит, овладел множеством высоких технологий и собрал таланты со всей мультивселенной. Построить для него высокотехнологичную крепость-базу было проще простого.
В этот момент Алан повернулся к Эдварду и Кобблпоту. Его лицо исказила злобная ухмылка.
— Хе-хе-хе…
Услышав этот зловещий смех, те двое почуяли неладное. Он идёт за нами.
Алан положил руку на плечо Эдварда и зловеще проговорил:
— Вы услышали то, чего не должны были. И как мне теперь с вами поступить? Хе-хе-хе…
— Я ничего не слышал! Я вообще глухой! — отчаянно затряс головой Эдвард.
— А я пингвин. Разве я понимаю человеческую речь? — Кобблпот уставился на кончик своего носа, притворяясь глуповатой птицей.
— Вы ставите меня в очень трудное положение, — протянул Алан. — Юнита, у нас есть что-нибудь, способное заставить тело исчезнуть без следа?
— Докладываю, командир: на складе имеется разлагающая жидкость, способная разъесть даже сталь, — ответила Юнита с синтезированным смешком в голосе.
Электронная… стерва.
Алан удовлетворённо кивнул.
— Неплохо, неплохо. Я не позволю никому угрожать Стиву, так что будьте добры — умрите.
Новость о том, что Стив покоряет мультивселенную, была слишком взрывоопасной и неминуемо подвергала опасности нынешнего Капитана Америку. Если враги из других миров узнают, что он — иллюзия симбиота, на следующий же день небо заполнят инопланетные корабли, прилетевшие убить его и предотвратить появление угрозы.
— Алан! — Эдвард рухнул на колени, обнял его за ляжки и бесстыдно затараторил: — Когда я проиграл вам в первый раз, я был глубоко впечатлён вашей личностью и обаянием! На самом деле, я всегда хотел стать вашим прихвостнем, но слишком комплексовал и боялся отказа. Теперь, на пороге смерти, я могу наконец высказать свои истинные чувства!
Одновременно Эдвард отчаянно подмигивал Кобблпоту, который тут же всё понял. Он обхватил другую ногу Алана и подхватил:
— В прошлый раз на складе ваша ошеломительная внешность и несравненная мудрость заставили меня возжелать сдаться на вашу милость! Примите моё глубочайшее уважение!
— Ну, я не так хорош, как вы говорите, — смущённо пробормотал Алан, но тут же уверенно добавил: — Мудрость — это второстепенное. А вот что касается внешности, то тут я себя знаю.
— Знаете, почему я не мочусь днём, а либо терплю до ночи, либо писаю в карман брюк? — оскалившись, спросил он.
— Почему? — услужливо поинтересовался Эдвард.
— Боюсь, если взгляну на себя в процессе, то от восторга упаду в обморок.
— …
Как можно такое говорить? У тебя есть хоть капля стыда? — разумеется, то, что было на душе, Кобблпот произнести не мог, а потому подлизался:
— Босс, вы истинный гений! Так идеально решили столь сложную проблему! На вашем месте я бы просто натянул на лицо мусорный пакет.
— Умишка тебе всё же не хватает. Не будешь же ты постоянно таскать с собой пакет. Правильный способ — натянуть на голову трусы, — Алан загадочно улыбнулся. — Но я их не ношу, — гордо добавил он.
— …
И всё же оставался вопрос: как привычка Алана прятать вещи в складке между ягодицами не приводила к гигиеническим проблемам? Ответ был прост: на нём были штаны от больничной пижамы. А чтобы никто не заметил, что он что-то прячет, он надел сверху ещё одни брюки для маскировки.
— Раз уж вы так мной восхищаетесь, я с неохотой приму вас в младшие братья, — Алан вытащил из-под мышки чёрный маркер.
— Босс, что вы делаете? — нервно спросил Эдвард.
— Всего лишь лёгкий макияж. Не беспокойтесь.
Вскоре Алан нарисовал у них на глазах чёрные домино-маски и с большим удовлетворением провозгласил:
— Отныне вы — Загадочник-Робин и Пингвин-Робин, правая и левая руки Комедийного Бэта!
Загадочник и Пингвин обиженно переглянулись, а затем прыснули от смеха, глядя друг на друга. Увидели бы их коллеги в таком виде — смеялись бы до конца жизни. Какой позор.
— Пингвин-Робин, на тебя я возлагаю большие надежды. Я разработаю для тебя план по выдвижению в президенты. Загадочник-Робин, ты будешь моим заместителем. Когда придёт время, мы одним махом подчиним себе Америку и заставим мир пасть к нашим ногам! — Алан говорил с пафосом, сжимая пальцы в кулак, словно суперзлодей, предвкушающий триумф своего коварного плана.
Босс, мы этого не хотим. Пожалуйста, не надо. Им и так еле удавалось выживать в Готэме, и они никогда не думали навлекать беду на всю страну. С одним Бэтменом было достаточно хлопот, не говоря уже о множестве других супергероев. А если появится какой-нибудь антигерой, тот ведь и убить может.
— Двух Робинов недостаточно. У Смеющегося Бэтмена их всегда трое. Мне нужно найти ещё одного, — мысли Алана неслись вскачь. — Где Артур?
— Он в тюрьме Блэкгейт, — ответил Кобблпот.
После того как Брюс вложил средства в усиление охраны Блэкгейта, Артура Флека, которого временно помещали в лечебницу Аркхем, перевели обратно в особую камеру.
В небе одиноко висела луна. Это была редкая ясная ночь в Готэме, когда можно было её разглядеть. Обычно город напоминал мрачную Англию — вечно пасмурно или дождливо, что создавало гнетущее ощущение. Неудивительно, что преступники здесь появлялись так часто. Город болен, и его жители сходят с ума.
— Хе-хе-хе… у-у-у…
Артур смотрел на решётку, то плача, то дико хохоча. Он без конца расчёсывал струпья на голове, не останавливаясь, пока кожа не превращалась в кровавое месиво.
— Я убью тебя, убью… — яростно ревел он, его разум был поглощён мыслями о мести Алану.
Ненависть к нему намного превосходила ненависть к Брюсу. Когда-то Артур был королём подпольного мира Готэма, и каждое его появление на публике было выходом уважаемого человека в костюме и галстуке. Теперь же его голова, покрытая обожжёнными струпьями с несколькими редкими зелёными волосками, выглядела особенно иронично.
— Собираешься убить меня? — раздался голос. Алан повис вниз головой перед зарешеченным окном, глядя на Артура, который находился на грани полного распада личности.
— Я убью тебя! — взвыл Артур и подпрыгнул, пытаясь зацепиться руками за окно, но оно находилось на высоте более трёх метров и было недосягаемо.
Алан перерезал прутья и ловким прыжком очутился в камере.
— Чем глубже ненавидишь, тем сильнее любишь, — произнёс он и одним ударом сбил Джокера с ног, одновременно проводя «физическое и духовное наставление».
— Ты чувствуешь не ненависть, а извращённую любовь.
— В Готэме каждый — клоун.
— Они клоуны в своих чувствах, клоуны в своей жизни, клоуны в своей работе.
— А теперь Совы и вампиры собираются убить всех клоунов.
— Неужели ты бросишь тех, кого так любишь?
— Ты не можешь. Ты — их маяк веры. Ты — король клоунов.
— А ещё ты — мой Джокер-Робин.
Обновлено: 21.01.2026