Глава 23 — глава 23

Вчера Сразу от Бена Мэтт идет в спортзал. За последние три недели не проходило и дня, чтобы Микки не расспрашивала его, как продвигается работа Фогги над делом о выселении. Новостей у Мэтта нет, и он чувствует, что девочка сильно злится и близка к разочарованию. – Микки, такие дела тянутся долго, – сказал он ей несколько дней назад. – Как долго? – спросила она. – Ну… несколько месяцев. Иногда даже несколько лет. – Что? Несколько лет? Мы не можем столько ждать! Мэтт, этот урод все снесет до окончания процесса, и моя семья так и останется в ночлежке! – Он не имеет права. – А кто ему запретит? Он же плевать на закон хотел. Ты же обещал мне помочь! – Я стараюсь. Но нам, в отличие от него, приходится все делать по закону. – То есть вы ничего не можете сделать? – Этого я не говорил. Я… – Хватит! – Микки… – Я сказала, хватит! Давно стоило понять, что помощи от тебя не дождешься. С того дня они не виделись. Мэтт не ходил в зал, желая дать ей время остыть и все осмыслить без постороннего вмешательства. А вот теперь ему есть что рассказать, пусть и не во всех подробностях. Он входит в мрачный зал и слышит удары кулаков о боксерскую грушу. – Микки? Удары не прекращаются. – Послушай, я понимаю, что ты сердишься… – Ничего ты не понимаешь, слепой хрен. Мэтт хмурится. – Микки, не надо грубить. – Микки, не надо грубить, – передразнивает она. – Я хочу тебе помочь… – Так помогай! Сделай так, чтобы этого Дрекселя арестовали! Верни мне мой дом! – Этим я и занимаюсь. Послушай… не знаю, насколько это важно, но у нас есть кое-какие подвижки. – Мэтт делает паузу, выверяя слова и не желая рассказывать лишнего. – Может, и не понадобятся месяцы. Может, и недели не понадобятся. Удары прекращаются. Микки спрыгивает с ринга и подходит к Мэтту. – Что это значит? – спрашивает она, тяжело дыша – то ли от усталости, то ли от волнения. Мэтт понимает, что она обязательно потребует объяснений. Вот он дурак. Не нужно было ничего говорить. – Что это значит? – настойчиво повторяет Микки. – Я… встретил одного журналиста, который нашел кое-какие улики… – Что за улики? Против домовладельца? Его арестуют? Мы сможем вернуться… – Постой, постой! – Мэтт жестом показывает девочке успокоиться, по-прежнему не зная, что сто́ит ей рассказывать, а что нет. – Эй! – восклицает она. – Не делай такое лицо, Мэтт Мёрдок! Теперь не отвертишься! Выкладывай. – Я… – Выкладывай ! Я должна знать, что происходит! Мэтт вздыхает. Она права. Она должна знать все. Поэтому он рассказывает ей абсолютно обо всем, что они с Беном выяснили. Об убийствах, о флэшке, об аукционе. Одна часть его подсказывает, что он поступает безответственно, но другая часть возражает. Это непосредственным образом касается Микки. Речь идет о ее доме, о ее семье. Не ему решать, что она должна знать, а что нет. Черт побери, когда-то ведь и он сам не мог уснуть ночами, думая о том, что было бы, если бы он знал о планах своего отца. Возможно, у него не вышло бы убедить отца повиноваться Риголетто, но дело даже не в этом. Он всегда чувствовал, что его предали, даже понимая, что на самом деле отец его защищал. Он хотел все знать, хотел, чтобы отец с ним поделился. Доверился ему. Теперь он понимает, что Микки чувствует то же самое. Когда Мэтт заканчивает рассказ, Микки никак не реагирует. Просто отходит в сторону. – Микки? – Значит, вы собираетесь отправиться на этот аукцион и каким-то образом выкрасть флэшку? – Ага. – Думаешь, это поможет мне вернуться домой? – Надеюсь. – А что на этой флэшке? – Пока не знаю. Но раз из-за нее убивают людей, значит, она даст нам все ответы. Я в этом уверен. – Возьмите меня с собой. Мэтт смеется, думая, что Микки шутит, но тут же понимает, что это не так. – Нет, – твердо говорит он. – Ни за что. – А вот и за что! – Нет. Это опасно. – Вот именно! Кто будет за тобой приглядывать? Мэтт ошеломлен. Он думал, что Микки хочет отправиться с ним из чувства мести, но она лишь хочет защитить его . Он с трудом сдерживает улыбку, зная, что это ее разозлит. – Обо мне не беспокойся. – Мэтт, ты что, никогда не замечал, что ты слепой? – Со мной будет Бен. – Неужели? Кто этот Бен вообще такой? Я с ним не знакома. Ему можно доверять? Он сильный? Умный? Мэтт снова готов рассмеяться. – Он умный, и ему можно доверять. – Но не сильный? Вот видишь, я должна пойти с тобой! – Микки, – спокойно говорит Мэтт, – я не могу тебя взять. Не могу взять на себя такую ответственность и подвергнуть тебя опасности. – Но… – Микки, никаких «но»! – Мэтт все-таки срывается на крик. Он слышит, как опешила Микки. Она отходит еще дальше от него, обиженная. – Микки, прости, но ты остаешься. Это мое окончательное решение. Я рассказал тебе все, потому что ты мне нравишься и я тебя уважаю. Но ты должна остаться здесь, иначе я буду за тебя волноваться. – А я волнуюсь за тебя ! – кричит девочка. Ее голос эхом разносится по залу. Мэтт слышит, что она готова разрыдаться. – Я не хочу тебя потерять. Ты мой друг. – Микки, со мной ничего не случится, обещаю. Микки бросается к нему и крепко обнимает. – Обязательно вернись, мистер Сорвиголова, – бурчит она, уткнувшись в его свитер. – Обещаю. Честное скаутское. – Ты был скаутом? Мэтт улыбается. – Не-а.