Глава 3 — Глава 3.

Три машины не стали подниматься на гору. Как только они остановились у подножия, Сян Цюэ вышел. Хэ Цзиньчжуна снова оставили, и только Чэнь Саньцзинь пешком последовал за юношей к вершине, к главному особняку. — Эта дорога существовала давно. Люди из монастыря Гуцзин сказали предку Чэнь Ляну: раз дом на горе, к нему должна вести прямая дорога снизу. Раньше это была тропинка, при моем отце положили асфальт, а несколько лет назад я перестроил её заново, — Чэнь Саньцзинь указал на деревья вдоль обочины: — Следуя указаниям вашего монастыря, через шестьдесят лет после начала возвышения рода мы высадили вдоль дороги старые деревья. Я собирал их по всей стране. От подножия до вершины ровно восемьсот десять деревьев, за ними ухаживают специальные люди. Сян Цюэ промолчал. Он закрыл глаза и провел указательным пальцем линию от переносицы вверх по лбу. Помассировав веки, он открыл глаза, и Чэнь Саньцзинь, взглянув на него, вздрогнул от испуга. Глаза Сян Цюэ изменились: один зрачок стал чернильно-черным, а другой — молочно-белым. Сян Цюэ смотрел на поместье Чэнь на вершине. Его брови непрерывно подрагивали. Над всем комплексом зданий висело облако черной ци, невидимое обычному глазу. Оно пульсировало, то поднимаясь, то опускаясь, и, казалось, плотность этой черноты с каждой секундой едва заметно нарастала. Чэнь Саньцзинь, ничего не подозревая, продолжал: — Усадьба Чэнь всегда строилась и перестраивалась в строгом соответствии с указаниями предков из монастыря Гуцзин. Все записано в документах. Я уверен, что планировка от подножия до вершины не менялась. — Вы-то не меняли, а вот менял ли кто-то другой — это вопрос, — бросил Сян Цюэ, начиная подъем. — Господин, вы хотите сказать... кто-то пакостит нам из-за спины? — спросил Чэнь Саньцзинь. — А ты как думал? Фэн-шуй расклад монастыря Гуцзин сам по себе сломался? Вашему роду было предначертано процветание еще на несколько поколений. Ты всего лишь четвертый, верно? Рано еще, — Сян Цюэ вдруг с серьезным видом похлопал магната по плечу: — Значит, варианта два: либо ты кому-то перешел дорогу, либо кто-то не хочет, чтобы семья Чэнь продолжала сиять. Подумай сам, примерь эти варианты. Какой подойдет — тот и причина. — Второй, — без колебаний отрезал Чэнь Саньцзинь. — Кто-то не хочет, чтобы мы шли дальше. Хотя Чэнь Саньцзинь все эти годы придерживался принципа "тише едешь — дальше будешь", и имя семьи Чэнь не было на слуху у простых людей, на определенном уровне о существовании этой громадной империи знали все. "Высокое дерево ловит ветер" — вот лучшее объяснение. Проще говоря, денег у семьи Чэнь стало слишком много, и кто-то захотел откусить кусок. А может, и вовсе прибрать всю семью Чэнь к рукам. — Нечисть, работающая против тебя, вложилась серьезно, — заметил Сян Цюэ. — Много сил потратили? — О, еще бы! Представь, что Великую Китайскую стену кафелем обложить — масштаб работ примерно такой же. Столько сил угрохали, чтобы нагадить вашей семье, — Сян Цюэ потер виски, словно от головной боли: — Ситуация немного геморройная. Хоть это и работа моего деда-наставника многолетней давности, сломать её сейчас непросто. Тот, кто превратил ваш дом в этот бардак, явно обладает способностями. Это не какая-то мелкая сошка с большой дороги. — Простите, что доставляю господину хлопоты, — искренне сказал Чэнь Саньцзинь. — Да какие хлопоты, считай, вышел проветриться. Не парься, я колебаться не буду: кто это сделал, того и прижму. Нельзя такое спускать, по лицу монастырь Гуцзин так просто не бьют, — ворчал Сян Цюэ, быстро шагая к вершине. Чэнь Саньцзинь, идя следом, вдруг спросил: — Господин родом с Северо-Востока? — Вроде того. Первые десять лет жил там, следующие двенадцать наставник утащил меня на Чжуннань, и я оттуда не спускался, — Сян Цюэ обернулся на восток, уголок рта дернулся: — Этот старый хрыч тот еще фрукт. Заявил, что у меня судьба плохая, мол, дома родных сживу со свету, и уволок меня в ту горную дыру на дюжину лет. Я, блдь, уже почти забыл, как родители выглядят. Выговорившись, Сян Цюэ замолчал и продолжил путь к особняку. Всю дорогу он больше не произнес ни слова. Пальцы его рук, скрытые в рукавах, непрерывно совершали сложные вычисления, а брови большую часть времени были нахмурены. У ворот усадьбы Чэнь Сян Цюэ вдруг остановился, поднял голову и указал на зеркало Багуа, висевшее над притолокой массивных красных ворот: — Зеркало разбито. — Разбито? — сердце Чэнь Саньцзиня пропустило удар. Он задрал голову, но увидел, что зеркало висит как ни в чем не бывало, гладкое и блестящее, без единой трещинки. Это зеркало висело здесь с самого основания дома. Отец Чэнь Саньцзиня перед смертью не раз наказывал: зеркало не должно треснуть, разбиться или упасть. Что бы ни происходило в семье, этот артефакт должен оставаться целым. Став главой, Чэнь Саньцзинь даже установил камеры наблюдения и приставил охрану, чтобы с зеркалом ничего не случилось. В семье Чэнь было много странных заветов, передававшихся устно от отца к сыну. И хотя нынешнее поколение с недоумением относилось к этим правилам, нарушать их никто не смел. И вот сейчас зеркало казалось целым. Чэнь Саньцзинь с сомнением посмотрел на Сян Цюэ. Тот прищурился: — Пусть снимут, сам увидишь. Чэнь Саньцзинь кивнул и крикнул выбежавшей прислуге: — Тащите лестницу! Вскоре двое принесли лестницу. Один из них полез наверх, но стоило его руке коснуться зеркала, как оно внезапно разлетелось на куски. Осколки с звоном посыпались на землю. Бедняга от испуга свалился с лестницы, побледнел и забормотал: — Господин Чэнь, это... я... я только... — Это не твоя вина, все нормально, — махнул рукой Чэнь Саньцзинь. Он действительно видел, что слуга едва коснулся поверхности. Тот явно не владел техникой "Железной ладони", чтобы разбить зеркало легким прикосновением. Сян Цюэ больше ничего не сказал и шагнул в ворота. Чэнь Саньцзинь поспешил следом: — Зеркало испорчено, господин. Отец говорил мне, что с ним ничего не должно случиться. — Пусть срочно купят точно такое же и повесят. — А? — опешил Чэнь Саньцзинь. — Купите для вида. Когда я все решу, я с ним разберусь, и оно станет таким же, как прежнее. Войдя в особняк, Сян Цюэ окончательно замолчал. Более двух часов он молча бродил по территории, заложив руки за спину. Его ноги истоптали почти весь двор: от парадного зала до искусственных гор на заднем дворе, сада, пруда и беседок. Он побывал везде, где можно было пройти. — Умотался я, — пробормотал Сян Цюэ. — Старина Чэнь, ну на кой тебе такая громадина? Утомительно же. Деньги жмут, что ли? Слишком уж ты размахнулся. Чэнь Саньцзинь хмыкнул: — Да, именно жмут.