**Глава 148. Теневой прямой эфир: это наши люди, соотечественники из Лунся!**
Чэнь Сюань лишь едва заметно покачал головой, слушая этот полный боли рассказ.
— Когда они потребовали дополнительные триста тысяч, то прислали видео... — Голос Сунь Яо сорвался, она судорожно глотнула воздух. — На кадрах Сяофэну по одному вырывали ногти железными спицами. Его лицо было искажено гримасой нечеловеческой муки. Он кричал, умолял убить его, прекратить это... Он кричал мне в камеру, чтобы я больше не переводила ни копейки!
Девушка закрыла лицо руками, плечи её сотрясались от рыданий.
— Сяофэн кричал, что он уже калека, что живым ему не выбраться... Просил, чтобы я забыла о нём!
Атмосфера безысходности, тяжёлая и липкая, словно саван, окутала Сунь Яо. Каждое слово давалось ей с трудом, душило её.
— Я понимала, что меня обманули. У меня не было таких денег, и я решилась пойти в управу. Но этот подонок... он опоил Сяофэна и вывез его за границу. Там, в чужой стране, все документы, подтверждающие личность, наверняка уничтожили. Я осознавала, что даже если власти возьмутся за дело, найти человека без гражданства в международном розыске почти невозможно.
Сунь Яо всхлипнула, вытирая слёзы рукавом.
— В конце концов об этом узнал дядя. Когда он увидел, как истязают его сына, он разрыдался и тут же выставил наш новый дом на продажу. Ему было плевать на всё, лишь бы выкупить жизнь сына. Он стоял на коленях перед экраном телефона, бился лбом о пол и умолял этих зверей забрать деньги и отпустить Сяофэна. Кричал, что мать мальчика давно умерла, что это его единственный сын, его единственная опора... Просил пощадить его!
Рассказывая это, Сунь Яо впала в состояние истинного отчаяния. Её глаза были красными и опухшими.
— Когда эти твари узнали, что Сяофэн — единственный ребенок в семье, они тут же задрали планку до миллиона... И прислали новое видео. Там был молоток. Его приставили прямо к колену Сяофэна. Сказали, что если не соберем деньги, в первый день они раздробят ему ноги, во второй — руки, и так до тех пор, пока он не превратится в обрубок, который потом продадут на органы в открытом море. Дядя... он поседел за одну ночь. А потом просто сошёл с ума.
Сунь Яо дрожащими пальцами достала второй телефон и, повернув экран к камере, запустила те самые видео, что присылали ей мошенники.
Раздались звуки. Душераздирающие, леденящие кровь вопли наполнили комнату. От этого крика волосы на затылке вставали дыбом, а по спине пробегал мороз.
Людей на видео заставляли пить мочу, есть экскременты... У них не осталось ни капли человеческого достоинства. Их ломали, превращая в запуганных животных. Несчастные, захлебываясь слезами и собственной кровью, кричали на чистом китайском: «Мама! Мамочка! Не надо, я всё сделаю! Пожалуйста, я буду работать, только не бейте!»
И эти двенадцать человек в кадре были лишь верхушкой айсберга, крохотной частью огромной «закрытой зоны». Эти изуродованные мужчины и женщины были их соотечественниками, в чьих жилах текла та же кровь Янь и Хуан!
Зрительницы в чате не выдерживали и рыдали в голос. Мужчины же превращались в бочки с порохом — их глаза метали молнии, а кулаки сжимались до белизны в костяшках. Зная, каким добрым и отзывчивым парнем был Чжан Сяофэн, фанаты просто не могли усидеть на месте от ярости.
Среди зрителей были и представители официальных ведомств. Они лишь хмуро качали головами. Как только дело касалось межгосударственных отношений, всё мгновенно усложнялось. Даже если начать действовать прямо сейчас, бюрократические процедуры и международные протоколы затянули бы процесс на недели. А времени не было.
— Даоши, — прошептала Сунь Яо, глядя на экран. — Те люди только что прислали мне ссылку. Это какой-то закрытый стрим. Они сказали, что если до девяти часов вечера деньги не придут, они устроят «особое шоу» — будут калечить Сяофэна в прямом эфире, чтобы собрать этот миллион с других зрителей.
Чэнь Сюань, чьё лицо застыло каменной маской, произнёс лишь одно слово:
— Заходи.
— Но... Даоши... мне страшно... — Девушка снова зашлась в плаче.
Ей было невыносимо больно смотреть на страдания любимого человека, но она понимала: это, возможно, единственный шанс спасти его. Трясущимся пальцем она нажала на ссылку.
Открывшийся сайт разительно отличался от обычных платформ. Мрачный, чёрный интерфейс, никнеймы в чате размыты... В центре кадра стоял мужчина в маске с тяжелой плетью в руках. Другой рукой он удерживал за волосы стоящую на коленях девушку.
— Пей до дна! — прорычал он.
Девушка поперхнулась, не успев ответить. Мужчина тут же с размаху ударил её плетью. Каждый удар сопровождался пронзительным криком и мольбами о пощаде. На её теле мгновенно распухали багровые, сочащиеся кровью рубцы.
Но самое страшное было в чате. Сообщения летели с бешеной скоростью, сопровождаясь донатами в биткоинах. Зрители этого безумного шоу были в восторге от происходящего.
Чэнь Сюань смотрел на истязаемую девушку, а затем перевёл взгляд в угол комнаты, где на полу в куче тряпья копошились другие пленники. Среди них он узнал Чжан Сяофэна — избитого до неузнаваемости, едва дышащего. Даоши холодно хмыкнул.
**[Даоши, умоляю, уничтожьте их! Мне больно на это смотреть!]**
**[Такая красивая, тихая девушка... Живет хуже скотины. Сердце кровью обливается. Чья-то она дочь, чьё-то сокровище...]**
**[Я не могу на это смотреть, но знаю, что это правда. Нам говорили, что за границей даже воздух слаще... Как же я ошибался!]**
**[Мы просто не выезжали из страны, нам казалось, что Лунся во всём уступает Западу. А на самом деле Запад — это джунгли, где правит право сильного и преступность!]**
**[Даоши, мне так больно... Это же всё наши дети!]**
**[Я признаюсь... Я сбежал из такой «закрытой зоны». Я пил это, я ел это... Я жил без тени достоинства, как червь. Мне повезло, я вырвался из того ада! Теперь у меня тяжелейшая депрессия, стоит закрыть глаза — и я вижу их лица. И самое страшное... те, кто нас бил, не иностранцы. Девять из десяти — свои же! Наши же люди!]**
После этого признания в чате посыпались откровения других пострадавших. Девушки рассказывали, как их заманивали обещаниями работы, а потом отдавали в бордели или заставляли сниматься в подобных стримах... Чат буквально утопал в слезах.
Чэнь Сюань кивнул сам себе. Не прерывая трансляцию, он взял телефон. Используя нити кармы, тянущиеся от палачей в теневом стриме, он за считанные секунды вычислил номер телефона их главаря.
*Гудок... Гудок...*
Трубку сняли. Раздался голос мужчины средних лет:
— Кто это?
— Вакан, — ровным, ледяным голосом начал Чэнь Сюань. — Родом из Лунся, провинция Хуцзянь. Двенадцать лет назад бежал из страны после убийства. Скрывался в «Золотом треугольнике», пока не понял, что быстрее всего деньги делаются на своих же соотечественниках. В итоге объединился с местными бандами Мьянмы и последние десять лет руководишь «закрытой зоной». Занимаешься мошенничеством и контрабандой органов. Верно?
На том конце провода повисла тишина.
— Ты... кто такой? — Голос Вакана оставался стабильным. Как и подобает заправскому бандиту, он не выдал своего волнения, хотя его подноготную вскрыли в два счета.
— Я даоши. Даоши, который бывал в Преисподней. И мне просто любопытно: неужели ты совсем не боишься после смерти попасть в Ад?
Вакан расхохотался. Громко, заливисто, с явным превосходством.
— Ха-ха-ха! Ад? Друг, ты застрял в прошлом веке! Это вы, стадо, живете в своей утопии под крылышком властей Лунся и верите, что добро побеждает зло, а за грехи придётся платить. Не знаю, как ты достал мой номер, но скажу прямо: даже если я сдохну завтра — оно того стоило. Я получил столько богатства и власти, сколько тебе и не снилось. А после смерти всё обратится в прах. Но даже если Ад существует... у меня куча денег. Я найму лучших мастеров, они проведут Обряд упокоения, и в следующей жизни я снова рожусь в богатой семье!
Главарь перевёл дух и продолжил:
— Парень, у тебя, похоже, есть способности. Мне как раз нужны толковые люди. Приезжай ко мне, дам тебе должность управляющего зоной. Тут полно девок и парней, многие с высшим образованием. Выбирай любую, хоть каждый день меняй. В древности императоры не жили так, как я здесь живу! Ну что, по рукам? Пришлю за тобой людей.
Слушая это, Чэнь Сюань почувствовал, как в его сердце поднимается холодная, как арктический лед, жажда убийства.
Он холодно усмехнулся и кивнул:
— О? Раз предлагают такое заманчивое дело... что ж, я непременно приеду.
Обновлено: 10.07.2026