Глава 18 — Глава 18: Катастрофа.

Глава 18 Семьи Орарио были связаны законами Гильдии. Особенно — семьи исследовательского типа. Когда Паства достигала определённого уровня силы и репутации, Гильдия начинала регулярно направлять её в экспедиции в глубокие этажи Подземелья. Простого присутствия было недостаточно — от таких семей требовались результаты. Карты, отчёты, подтверждённые данные, новые маршруты и информация о монстрах. Исследование Подземелья было не правом, а обязанностью. Большинство пастырей относились именно к исследовательскому типу, однако существовали и другие направления: торговые семьи, промышленного типа, медицинские, а также редкие и влиятельные семьи-нации, обладавшие собственными территориями и армиями. Каждой семье Гильдия присваивала ранг — от I до S. Он определял её статус, привилегии и, что не менее важно, размер ежемесячного налога, выплачиваемого в казну Гильдии. Чем выше ранг — тем больше ожидания и тем выше цена ошибки. Семья Локи занимала высшую ступень. Ранг S. Одна из сильнейших пастырей Орарио. В её рядах состояли первоклассные авантюристы шестого уровня — элита, способная действовать там, где большинство отрядов погибло бы за считанные минуты. Именно поэтому Семья Локи специализировалась на глубинных этажах Подземелья. Экспедиции для них были не исключением, а рутиной. Раз в полмесяца — иногда реже, иногда чаще — они спускались всё ниже, туда, где сам воздух был пропитан смертью. И каждый такой поход обязан был приносить плоды: новые сведения, новые маршруты, новые подтверждения контроля над Подземельем. Чтобы облегчить передвижение столь крупной пастыре и избежать хаоса, Семья Локи всегда делилась на две группы. Первая группа шла впереди. В её состав входили в основном авантюристы второго, третьего и четвёртого уровней — второклассные бойцы, которым необходим был реальный боевой опыт и эксцелия для роста характеристик. Командовал ими дворф Гарет Лэндрок — ветеран бесчисленных экспедиций и один из столпов Семьи Локи. Вторая группа состояла из сильнейших. Элита шла позади, сохраняя дистанцию примерно в десять минут. После того как передовой отряд достигал восемнадцатого этажа, группы должны были перегруппироваться и продолжить спуск уже в полном составе. Однако в этот раз… Основная сила ещё находилась в пути и должна была прибыть максимум через несколько минут. А первая группа уже столкнулась с тем, чего не должно было существовать в 18-этаже. _____________________________ Ещё больше людей — на мою голову. Эхолокация ясно дала понять: людей стало больше. Намного больше. А тот гном… нет, дворф — был невероятно силён. Я едва успевал реагировать на его атаки. Каждый взмах его двулезвийного топора рождал мощный слеш, который сносил всё позади меня — деревья, кусты, землю. Я уклонялся буквально в последний момент, чувствуя, как смертоносная волна проходит в сантиметрах. У них было не только численное преимущество. У них было преимущество в чистой боевой силе. Это плохо. Очень плохо. Если так продолжится — меня убьют. Дворф снова сблизился. Тяжёлый шаг, разворот корпуса — и очередной взмах топора. Я едва успел отскочить назад и в тот же миг активировал навык [Сила Голиафа]. Моё тело наполнилось мощью. Мышцы резко вздулись, налились плотной, каменной силой. Я оттолкнулся от земли всеми лапами сразу — почва подо мной вдавилась и треснула — и, вложив весь импульс, ударил его лбом прямо в грудь. Удар был чудовищным. Дворфа отбросило назад, в короткий, но тяжёлый полёт. Земля под нами пошла волнами, от точки столкновения во все стороны побежали трещины. Я видел: он был готов принять укус. И именно поэтому я не стал кусать. Вместо этого я резко ударил его в грудь, всей массой, всем телом. И тут меня накрыло. Мир на миг качнулся. В голове вспыхнула вспышка боли, а следом я услышал сухой, тревожный треск. Маска. Похоже, на ней появилась трещина. Если бы в тот момент я попытался вцепиться ему в голову — или вообще задержался хоть на долю секунды — он бы либо свернул мне шею, либо разорвал бы меня, как бумагу. _____________________________________________ Импровизированный щит из сплющенного топора и собственного тела не выдержал. Гарет отлетел, вонзив лезвие в землю для остановки, и рухнул на колено, хватая рваным ртом воздух. — Ухф… — из его горла вырвался стон. Не треснули — надломились рёбра. На грудной пластине доспеха зияла вмятина размером с кулак. Он просчитался. Аномалия была не просто сильна — она обладала грубой, первобытной мощью, превосходящей ожидания. — Господин Гарет! Анакити уже была рядом, в её протянутой руке поблёскивало зелье восстановления. Гарет выхватил флакон, опрокинул содержимое в глотку и разжал пальцы, позволив хрусталю разбиться о камни. — Эта тварь… слишком крепкий орех, — прохрипел он, поднимаясь. — В одиночку не справиться. Держим оборону до подхода Финна. Я займу его. — Мы с вами! — Рауль Норд, Анакити, Алисия Форестлайт, Нарви, Круз Бусселль и Лефия мгновенно сомкнули строй. Позади замерли маги, пальцы уже складывались в первые жесты. Гарет кивнул, но взгляд его не отрывался от цели. Что-то было не так. Чудовище не атаковало. Оно замерло, его бока раздувались как кузнечные меха, вбирая чудовищные объёмы воздуха. Грудная клетка расширялась, рёбра расходились. Интуиция, отточенная сотнями схваток, взвыла сиреной. — ВСЕМ! НАЗЕМЬ! — рявкнул он, срывая со спины свой массивный, покрытый рунами щит. Было поздно. — ВРРРААААААА—! Это был не просто рёв. Это было отрицание тишины. Сперва воздух схлопнулся, втягиваясь в раскрытую пасть, а затем рванул наружу сплошной, видимой стеной. Ударная волна [Оглушающего рева], умноженного [Силой Голиафа], пошла по земле, взрыхляя её, как плуг, и выворачивая многовековые деревья с корнями. Гарет успел лишь припасть за щитом, который с гнусным визгом стали согнуло пополам и вырвало из онемевших рук. Следом накатила вторая волна — сам звук. Концентрированный ультразвуковой импульс [Ультразвуковых манипуляций], вплетённый в рёв, прошил пространство. Он не бил по ушам — он бил по всему телу. Сосуды лопались, перепонки рвались, заполняя слуховые проходы кровью. Сознание у самых слабых гасло мгновенно. Остальных оглушило, выбив из реальности белой, звонкой пустотой. И тут же, в эту беспомощность, впилась третья волна — [Жажда крови]. Чистый, неразбавленный животный ужас, не имеющий источника, кроме как изнутри. Он парализовал волю, сковал мышцы ледяной дрожью. Даже те, кто выстоял против физического удара, застыли, побеждённые собственным инстинктом. А под этим всем, фундаментом, ушла в камни четвёртая волна — низкочастотный, подземный гул [Зова монстра-босса]. Призыв, не слышимый людьми, но ясно читаемый каждой тварью Подземелья. Он прокатился вниз и вверх по этажам, вибрируя в самых основаниях. Где-то в глубокой тьме, на 27-м уровне, нечто массивное с двумя головами медленно развернулось, уставившись в потолок пустыми глазницами а затем побежала. Тишина, наступившая после, была оглушительнее любого грома. Гарет, оглохший, с кровавыми дорожками из ушей и носа, поднял голову. Мир плыл, звуча лишь тонким, назойливым звоном. Он увидел… Разгром. Его отряд, цвет семьи Локи, первоклассные искатели приключений… Они лежали. Беспорядочно, как разбросанные игрушки. Анакити пыталась подняться на локтях, её тело тряслось. Нарви не двигался. Рядом с ним лежала Риине Арши, и неестественный угол её шеи кричал о том, что никакое зелье уже не поможет. Мёртвые. Они были мертвы. Пустота. Затем — леденящая, тошнотворная волна осознания. Он не просто не смог защитить. Он привёл их на убой. Из этой пустоты, как из жерла вулкана, вырвалась и закипела ЯРОСТЬ. Белая, всепоглощающая, стирающая боль и разум. Гарет встал. Его доспех дымился, кожа пылала. Он увидел, как Чёрный Волк, чуть пошатываясь от собственного чудовищного расходования сил и от попадания в собственный оглушающий рев из его ушей тоже шла кровь, собрал в пасти багровый сгусток пламени, нацелив его в сердце ближайшего раненого. «НЕТ». Он рванул вперёд не по земле, а сквозь пространство, движимый одной лишь волей. Волк почувствовал его эхолокацией и выпустил Струю [Огненного дыхания] что быстро настигла его, охватила, превратила в живой факел. Плавилась броня, шипела плоть. Пламя облизывало его, пожирая плащ и волосы, но тень внутри была холоднее любого огня, ярость была сильнее огня. Гарет вышел из потока, обугленный и дымящийся, и нанёс удар. Не топором. Кулаком. Всей массой тела, всей накопленной за десятилетия силой, всей своей сломанной яростью. Удар пришёлся в бок морды Волка, который уже считал победу делом техники. Раздался звук, похожий на ломающийся айсберг. Осколки костяной маски и тёмные обломки клыков брызнули во все стороны. Гигантская голова дёрнулась, тело потеряло опору. Волка, перевернувшись в воздухе, отшвырнуло в чащу, где оно с грохотом повалило хрустальную формацию. Гарет стоял, тяжело дыша сквозь обожжённое горло. Из его сломанной, обнажённой до кости руки капала кровь — его собственная и чёрная, как смоль, кровь аномалии. Он выбил ему зубы.