Естественно, его Центр или, лучше сказать, отрасль ‘Коррекции Подросткового Поведения’ не сможет долго полагаться на такие методы.
Удар током, в конце концов, это лишь метод, а методы могу меняться.
Сегодня ты развлекаешься пытками током, а завтра перейдешь на пытки водой…
В конце концов, нужно лишь чтобы правительство не интересовалось происходящим.
Однако, в том, чтобы отрасль существовала и процветала, важны не только методы, самое важное – следить за требованиями рынка.
Если ‘публичные дома’ были созданы чтобы удовлетворить спрос базовых человеческих инстинктов, тогда ‘Центр помощи страдающим от интернет-зависимости’ – это пристанище ‘ошибок воспитания’.
Профессор Тан, действительно, вел дела весьма остроумно, и дело тут было не в методах, а в психологическом аспекте.
Ответственность, что должны были нести родители, он перекладывает на мнимое заболевание, интернет, продавцов игр и даже на общество.
А в физиологическом аспекте, он использует метод негативного усиления, чтобы изменить ‘пациентов’.
Другими словами, потребители приводят в Центр сыновей и дочерей, снимая с себя все обязательства, а забирая детей из Центра, они хотели ‘результатов’.
В итоге, они спокойно и удовлетворенно говорили себе: «Со мной все в порядке, с моим ребенком тоже все в порядке, проблема в разных объективных факторах, а эти факторы, приведшие к такой ситуации, уже были ‘исправлены’ профессором Таном».
Такой ‘услугой’ потребитель, естественно, будет полностью удовлетворен, а если потребитель доволен, тогда этот бизнес будет процветать и дальше.
Потому Центр профессора Тана был открыт уже больше десяти лет, а самого профессора почитали, как ‘спасителя, изгоняющего из подростков яд интернета и общества’, можно сказать, он получил славу и богатство.
Более того, внутри Центра, Тан Цзючен – это существо наподобие Бога, работники при виде его ведут себя почтительно, а пациенты по “правилам” должны поклониться так, чтобы образовать угол в девяносто градусов.
Если бы он не боялся привлечь внимание властей, то мог бы велеть пациентам падать перед ним ниц и бить челом.
«Пришло время сбора, друзья, прошу всех собраться в коридоре… Пришло время сбора, друзья…»
Так в беседе с Ван Юном пролетело время, сейчас было шесть тридцать.
В эту минуту зазвучал деревянный голос записи, вместе с ней в динамиках в каждой комнате можно было расслышать странное жужжание.
Услышав объявление о сборе, Цзы Линь и Ван Юн тут же перестали болтать, направились к двери и вышли в коридор.
Поскольку в комнатах были только умывальники, для оправления естественных нужд нужно было идти в туалет, расположенный в коридоре, потому, электронная дверь каждой комнаты свободно открывалась при сканировании отпечатков пальцев жильцов.
Прошлым вечером надзиратель сам открыл дверь, поскольку Цзы Линь только прибыл в центр, и процесс регистрации отпечатков пальцев еще не был завершен.
А поскольку Ван Юн уже спал, ему пришлось открывать дверь самому.
Через две минуты после того, как они вышли в коридор, вдоль их ряда торопливо прошелся надзиратель, внимательно оглядывая строй ‘пациентов’, выстроившихся по номерам комнат.
«Возьмите за руку вашего друга и пошли… Шагаем!» - громко скомандовал надзиратель, дойдя до последней комнаты.
В этом Центре ‘больные’ именовались ‘друзьями’, это название ввел профессор Тан, кроме того, он требовал, чтобы все больные, а так же, члены их семей именовали его ‘дядюшка Тан’.
«Соблюдать порядок! Не шушукаться!» - когда строй начал двигаться, надзиратель шел последним и покрикивал строгим голосом.
Цзы Линь так же провел тщательное исследование здешнего ежедневного регламента.
Собрание в шесть тридцать, в шесть сорок пять друзья на своих этажах в ‘комнате для развлечений’ занимались ‘гимнастикой’ или лучше сказать ‘растяжкой’.
На самом деле, после открытия Центра, в это время проходила зарядка, но из-за того что, находясь на улице, многие пытались улучить момент и сбежать, позднее зарядка была трансформирована в это.
В семь часов все друзья собираются в столовой на завтрак, в семь тридцать возвращаются в классы на своих этажах на уроки.
Хоть это и называется ‘уроками’, но, на самом деле, там нет учителя, который бы проводил занятие, только самообучение.
А содержание уроков…
Это, преимущественно, учебные материалы, написанные дядюшкой Таном, разные внутренние правила Центра, наставления, а так же ‘оценка прошлых уроков’.
После трех уроков, в полдень наступает обед, в двенадцать сорок пять дается час свободного времени, естественно… Это свободное время, на самом деле, можно проводить только в ограниченной области.
В час сорок пять минут – повторный сбор, в два часа в кабинете информатики ‘выход в Интернет’ – посещение сайтов, указанных дядюшкой Таном, просмотр определенного контентта, закрепление изученного еще на три урока.
В пять часов ужин, до шести часов всем необходимо поесть, после чего вернуться в спальни.
После шести часов, за исключением выхода в туалет, покидать спальни или ходить в другие спальни запрещено, в восемь тридцать – отбой.
Именно так проходит день в Центре Коррекции.
За исключением воскресенья, когда в первой половине дня дядюшка Тан лично проводит ‘оценку прошлых уроков’, так продолжается всю неделю, с понедельника по субботу.
Естественно, самый важный момент заключается в следующем: в любое время, в любом месте, если только какое-то твое действие определяется, как требующее ‘принятия лечения’, ты тут же должен пойти и принять ‘лечение’.
Обновлено: 16.02.2026