Глава 5 — Глава 4. Экзамен по распределению в классы (часть 2)

Мой первый наставник был бывшим бандитом. Сам он говорил, что был не просто каким-то хулиганом, а человеком, который своим мастерством владения ножом правил целой эпохой… Если уж лысеющий пузан мог править эпохой, то я, наверное, мог бы покорить целое столетие. Честно говоря, я не особо в это верил, но раз он так говорил, то… Хоть у него и было кровавое прошлое, но он как-то сказал мне, что в искупление того, что ранил многих людей ножом, он отрубил себе запястье и открыл японский ресторан с верой в то, что будет делать людей счастливыми с помощью ножа. Кроме сквернословия, его мастерство было «настоящим», и я многому у него научился. Знаете, бывают такие люди. Которых очень хочется ненавидеть, но это трудно. — Саджяним, почему бандиты используют сасими? — А тебе это зачем? — Да просто. В фильмах все подряд размахивают сасими. Вот и стало интересно, так ли это на самом деле. Типа, в черном костюме, с ножом за пазухой, кричат «Мочи его!», и все бросаются в атаку. — Тьфу, вот же медиа портят молодежь. Да большинство этих ублюдков даже на футболку себе наскрести не могут, не то что на костюм, щенок. Сказав это, саджяним развел указательный и средний пальцы примерно на пять сантиметров и, серьезно посмотрев мне в глаза, произнес: — Ты, как человек, зарабатывающий на жизнь ножом, должен знать, что тело не только человека, но и любого живого существа сжимается, когда в него входит лезвие. Подумай сам, если ты ткнешь кого-то широким кухонным ножом, легко ли его будет вытащить? А сасими узкая, так что ей можно нанести несколько ударов и вытащить. — А почему именно колоть? Рыбу же вы режете. С человеком так нельзя? — Эй, парень. Думаешь, таким ножом, что тоньше палочки для еды, можно что-то серьезно порезать? Рыбу режут, потому что она лежит, а стоя даже буханку хлеба с одного раза не разрежешь, щенок! — Ну, в мультиках показывают, как они делают «вжик» – и все разрезано… Может, это просто у вас, саджяним, мастерства не хватает…? — Даже бог с ножом такого не сделает, так что хватит нести чепуху и иди точи ножи! Прошло 18 лет, но я до сих пор помню жгучую боль от шлепка по спине, который наставник отвесил мне с изумленным выражением лица. * * * Хрясь… Изящная траектория клинка оставила серебристый след. Рука в латной перчатке взлетела в воздух и глухо упала на землю. — А? Мао Шунь, чью руку только что отрубили, удивленно склонил голову, словно не понимая, что произошло. Срез был настолько чистым, что фонтан крови хлынул лишь через несколько секунд. — А-а-а-а-а-а-ак! Черт! Цхао! Цхао ни ма! Только тогда, почувствовав жгучую боль, Мао Шунь закричал. Кан Гомма быстро перехватил сасими обратным хватом и ударил Мао Шуня по шее. В момент удара плечо Кан Гоммы размылось. Это было последнее, что запомнил Мао Шунь. На его шее появилась красная линия. Вслед за этим голова, истошно вопившая, отделилась от тела. Она покатилась и ударилась о ноги стоявшего сзади Мао Цзиня. — Ш-Шун?! Глаза Мао Шуня холодно опустели. Победное выражение на лице Мао Цзиня сменилось ужасом и страхом. Он инстинктивно попятился. Он все видел собственными глазами, но не мог понять, что произошло. Парень перед ним сделал «вжик» ножом, и плоть была разрезана, как масло. Он не был экспертом в мечах, но понимал, что человеческое тело так просто не разрубить. Более того, казалось, что лезвие прошло точно между костями и суставами, так как не было даже звука удара кости о сталь. Разве человек способен на такой трюк? Да еще и таким дешевым ножом для филе. Ту-дум. Сердце забилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ту-дум. Боевая стойка парня была неуклюжей, словно он впервые направил на кого-то нож. Он стоял в пяти-шести метрах, тяжело дыша и дрожа. Но рукоять ножа была словно приклеена к его ладони. Как часть его тела. Черт, что это за хрен? Мао Цзинь задумался. Как гений Железного Королевского Дома, он быстро проанализировал ситуацию. «Не знаю, что это было, но он выдохся». Значит, можно переломить ход событий. Хотя то, как он одним ударом убил его брата-близнеца, было не просто шокирующим, а настоящим представлением, прямой причиной поражения была неосторожность. Мао Цзинь, подавляя подступающий страх, неуклюже поднял отрубленную руку Мао Шуня. Парень все еще что-то бормотал, но не двигался. — …24… 23… 22… …Зачем он считает? Мао Цзинь отбросил навязчивую мысль и надел перчатку брата на свою правую руку. Щелк. — Хмф! От тяжести и давления мышцы на обеих руках напряглись. Фамильная реликвия и S-ранговое вооружение. «Наруч Защиты». Хотя сила была разделена между близнецами, это вооружение раскрывало свой потенциал полностью, только когда обе части были вместе. Почувствовав, как его тело становится невероятно крепким, на губах Мао Шуня появилась хищная улыбка-дуга. — Не знаю, что за фокусы ты выкинул… но сдохни, ублюдок паоцай! Хоть он и сказал это, но… Страх, уже проникший в его тело, так просто не отпускал. Нужно было его заглушить. Мао Цзинь сжал кулаки и одновременно активировал три благословения. «Благословение решимости», увеличивающее защиту, «Благословение вмешательства», позволяющее мгновенно приблизиться к врагу, и «Благословение отваги», усиливающее удар. Благословения такого уровня, о которых простолюдины со спецкурса и мечтать не могли. — Я разобью тебе башку! Мао Цзинь с треском оттолкнулся от земли и в мгновение ока оказался рядом, но тень противника вытянулась и исчезла из поля зрения. Вжик⎯ Короткий звук рассекаемого воздуха. И одновременно раздавшийся звук разрыва. Хрясь… Хрясь – Хрусть… Хрясь… Хрусть – Хрясь… Хрясь – Хрясь… Хрясь… Одновременно по всему телу пронзила леденящая боль. Шея окаменела, и голова не двигалась. Вскоре он почувствовал тяжесть во рту, и красная жидкость потекла по подбородку, как паутина. Мао Цзинь с трудом скосил глаза и осмотрел свое тело. Один нож в солнечном сплетении, один в шее, четыре в запястьях и ступнях, три в ребрах и животе с обеих сторон. Всего девять ножей, вошедших по самую рукоять. А – э – кх… Голосовые связки были перерезаны, и крик застрял в горле. Зрение медленно затуманивалось. А тот парень все так же бормотал себе под нос цифры. — …4… 3… 2… 1. В этот момент. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ак! Своими угасающими глазами Мао Цзинь отчетливо запечатлел эту сцену. Дух в обличье человека. С клинком в руке он выл в небеса. * * * Когда я открыл глаза, первое, что я увидел, был незнакомый потолок. Я пошевелился и почувствовал непривычное шуршание одеяла. Повернув голову, я увидел, что с трех сторон меня окружают белые занавески, а в воздухе витал знакомый запах лекарств. Я в больнице? — М-м-м… Когда я попытался приподняться, с моих губ сорвался тихий стон. Дышать было трудно, и я напряг нос, из которого выпала свернутая в трубочку окровавленная марля. Шр-р-р… В этот момент кто-то отдернул занавеску справа. — Глава академии, студент очнулся! Громко крикнул мужчина в белом халате, и послышались приближающиеся шаги. — О, кажется, пришел в себя. — … Зеленоволосая красавица в черном халате и седовласый старик, стоящий за ней со скрещенными за спиной руками. Красавица сделала легкий жест, и врач, поклонившись, удалился. «Почему они здесь?» Я видел их впервые, но лица были знакомы. Двое из семи святых героев, которые полвека назад разгромили шестого генерала Маванга. Сильнейший из людей, император меча Зигфрид фон Нибелунг, и глава академии, мудрец Медиа Пойзон. Я опешил от появления живых легенд. — Вживую ты выглядишь куда лучше, чем на экране. Как себя чувствуешь? — А, да. Вроде… Глава академии присела на край кровати. При каждом движении из-под ее одежды мелькала кожа. Невозможно было не смотреть. Заметив мой взгляд, она слегка приподняла халат и, придвинувшись ближе, приложила руку к моему лбу. — Посмотрите-ка на него. Кажется, еще есть небольшой жар. Медиа переместила руку с моего лба к себе в область паха, делая вид, что сравнивает температуру. Разве обычно не ко лбу прикладывают? Сочетание томного голоса и обольстительной улыбки было слишком опасно для здорового подростка. К тому же, Медиа только выглядела так, а на самом деле ей было под семьдесят. Я мысленно запел гимн. — Теперь все в порядке. — Если будет больно, только скажи. Сестричка о тебе позаботится. На. Еди. Не. Палец Медиа потянулся к первой пуговице ее халата. Гимн подходил к концу, когда император меча, не выдержав, с недовольством произнес: — Медиа, хватит шутить. — Ох, старый пень. Ладно-ладно. Медиа поправила одежду, которая, казалось, вот-вот соскользнет, и бросила на него гневный взгляд. Спасен. «Черт, император меча! Я в вас верил!» Если бы я поддался желанию, и мое тело отреагировало, я бы реально влип. Отчисление отчислением, но если бы причиной указали что-то вроде «О деле первокурсника-извращенца, который возбудился на семидесятилетнюю главу академии»… Проще было бы покончить с собой и готовиться к третьей жизни. — Ты и вправду так будешь меня называть? При студенте? — Разве твое хваленое рыцарство не гласит: «Сказанное слово – закон»? Неужели ты двуличен? Великий император меча? Император меча пропустил насмешку Медиа мимо ушей и медленно перевел взгляд на меня. Его пронзительные золотые глаза излучали легкую враждебность, словно пытаясь меня оценить. От этого ясного и колючего взгляда у меня невольно сжались ребра. — Юноша, как твое имя? — Кан Гомма. — Скажу прямо. Кан Гомма, что ты натворил? — … Честно говоря, я смутно помнил, что произошло. В памяти мелькнула сцена, где я с сасими в руках кромсал тех ублюдков-близнецов. А потом – только голубоватый пейзаж, заливавший глаза. — … Тогдашние ощущения не были моими, но это определенно был я. Пока я размышлял, мой ответ затянулся, и синий меч на поясе императора меча дернулся. «Мне ни к чему наживать врага в лице этого чудовища». Нужно быть осторожным. Я примерно знал, какой у него характер. Из тех, кого называют занудами. Но я уже привык обращаться с такими людьми. Двадцать лет в ресторанном бизнесе – это, другими словами, почти двадцать лет обслуживания клиентов. Настало время продемонстрировать сильнейшему человеку в мире корейский сервис. Объяснения – четкие, оправдания – краткие. — Хоть это и был экзамен по распределению в классы, я счел, что их действия перешли все границы. Но, тем не менее, я понимаю, что мой поступок был чрезмерным. Я готов понести за это наказание и безропотно приму любое решение. После этих слов император меча пристально посмотрел на меня. Честно говоря, мне казалось, это был хороший ответ, но, судя по его выражению лица, он ожидал чего-то другого, и его реакция была не самой лучшей. Но я не мог показать свою неуверенность. Если я буду и дальше вести себя так покорно, то попаду под влияние этого занудного рыцаря-Дон Кихота. Мужчина должен уметь и блефовать, когда того требует ситуация. Мужской блеф. В Корее это называлось «гао». Я со спокойным лицом встретил его мерцающий золотой взгляд. — … — … Повисла неловкая тишина. Медиа, переводившая взгляд с одного на другого, тяжело вздохнула. — Эх, старый пень. Неужели ты не можешь нормально разговаривать с молодым парнем? Медиа цокнула языком. И тут же, сменив нахмуренное выражение на радостное, обратилась ко мне: — Он хоть и говорит так, но это Зиг прочистил тебе заблокированные кровеносные сосуды, когда ты был без сознания. С возрастом люди становятся упрямее, знаешь ли? Прости его ради меня, хорошо? — Я же просил не говорить об этом, Медиа. Кхм, кхм. — Ишь ты, засмущался. «Император меча? Зачем?» Хотя тело и ныло, оно ощущалось легким, как перышко… ну, это преувеличение, скорее, как мокрое перышко. — Пока ты был без сознания, мы с преподавательским составом просмотрели видеозапись того, что произошло в субпространстве. Ты бросился на защиту несчастной студентки! Настоящий принц из мечты! Нет, сам герой! Медиа томно подмигнула. Этот взгляд, в отличие от взгляда императора меча, говорил о том, что она видит во мне добычу. Кажется… она даже слюну сглотнула. — И не волнуйся, никто не собирается осуждать твои действия во время экзамена. Честно говоря, тех парней зачислили только потому, что их семья подкупила старейшин академии, но эти отвратительные близнецы сами подали заявления об отчислении. Какое же это было удовольствие! Хотя мы бы учились в разных классах, но от одной мысли, что мне пришлось бы с ними пересекаться, меня бросало в дрожь. Услышав, что они отчислились, я на мгновение почувствовал облегчение. — Мы пришли не для того, чтобы допрашивать, а чтобы сообщить, так что не волнуйся. — А? Что сообщить? На ее лице появилась свежая улыбка. — Гомма, ты лучший на курсе! Поздравляю!!