Глава 2 — Глава 2. У тебя же есть машина?

Нин Хао впервые снимал коммерческое кино, и опыта у него было маловато. Его предыдущие работы – «Благовония» и «Монгольский пинг-понг» – были типично авторскими фильмами. Авторское кино еще называют «фестивальным»: стоит один раз где-то засветиться, и можно бесплатно объездить весь мир. В мире больше двухсот кинофестивалей, и всем им нужны фильмы. Как это работает? Режиссерам оплачивают проживание и дорогу – только приедь, всё устроят по высшему разряду! Первый же фильм Нин Хао попал в программу кинофестиваля в Локарно, и после этого он отправился в кругосветку со своей лентой. Но такая жизнь быстро приедалась, потому что не давала чувства отдачи. Сами посудите: тащишься за тридевять земель, чтобы показать кино иностранцам, которые его, может, и не поймут вовсе… В 2003 году, когда на Берлинале показывали «Монгольский пинг-понг», Нин Хао насчитал в зале всего сорок зрителей. На него нахлынула печаль: «Мать твою, я каждый год снимаю фильм, проезжаю десятки тысяч километров, чтобы пообщаться с парой десятков человек, да еще и не понимаю, что они лопочут… Я хочу, чтобы мои мысли увидело как можно больше людей. Китайское кино за рубежом – это лишь экзотическая окраина. Мне нужно снимать то, что понравится китайскому зрителю!» А что нравится зрителю? Коммерческое кино! Он достал старый сценарий под названием «Большой алмаз» и решил сделать его своим коммерческим дебютом. Позже этот «Большой алмаз» попал в программу «Азиатские новые таланты» Энди Лау. Энди Лау – человек широкой души. Неважно, ради репутации он это делал или нет, но на «Большой алмаз» он выделил Нин Хао честные три миллиона! Любые слова поддержки – пустышка, а вот когда тебе дают живые деньги – это и есть настоящая опора. Продюсер прикинул смету: трех миллионов на два месяца съемок катастрофически не хватало. Нин Хао подумал и решил снимать на цифру в высоком разрешении, а потом уже переводить на пленку. Но возникла проблема: в «Большом алмазе», который позже стал «Безумным камнем», были сцены с крупным реквизитом. А именно – с автомобилями! В те времена машины стоили баснословно дорого, владельцы над ними тряслись. По сценарию требовались две машины, и обе должны были попасть в аварию… — Одна фара у этой «Мазерати» стоит несколько десятков тысяч, мы же вовек не расплатимся! — Чего? Фара – десятки тысяч? — Хуан Бо был в шоке. Нин Хао лишь отмахнулся: — Чего удивляешься? Их только из Германии под заказ везут, оригинал. — А у нас не найти? — Да где у нас такие технологии? Найди-ка мне оригинал. — Кхм-кхм… — Юэ Сяоцзюнь кашлянул, прерывая пафос Нин Хао. — «Мазерати» – это итальянская машина. — …То есть ты всё это время нам просто лапшу на уши вешал? — Прищурился Хуан Бо. Нин Хао немного помялся, бормоча что-то вроде: «Режиссер не врет, он творчески преувеличивает. Если я сказал, что „Мазерати“ из Германии – значит, так надо для дела…» Юэ Сяоцзюнь подытожил: — Слушай, старина Нин, дело дрянь. Если мы чью-то машину угробим, нам не расплатиться. В «Безумном камне» Юэ Сяоцзюнь был и сценаристом, и помощником режиссера, и одним из актеров – тем самым, который спрашивал: «Что ты в нем нашла? Он что, круче босса? Он круче меня?» Нин Хао кивнул: — Поэтому я и предлагаю: впишем в контракт пункт, что право окончательного толкования всех условий остается за съемочной группой… — Так это же чистое мошенничество! — Возмутился Хуан Бо. — Какое еще мошенничество? На съемках порча реквизита – дело обычное! Хуан Бо не нашелся что ответить. В этом была вся суть компании Нин Хао – в них жила некая авантюрная жилка. Они вполне могли подсунуть липовый договор, а потом разбить машину в хлам. А что потом? Да что угодно. Денег у группы всё равно нет, а если не нравится – жалуйтесь Энди Лау! С точки зрения морали – обман. Но с точки зрения кино… — Эх, найти бы какого-нибудь простака! — Да где ты такого дурака найдешь? Машина-то тысяч сто пятьдесят минимум стоит. — … И тут Хуан Бо внезапно вспомнил про черный «Пассат» Лю Сяожаня. *** Тем временем в машине Хаски проводил ликбез: — Нин Хао, Хуан Бо и Сюй Чжэн – это будущие столпы китайского кинематографа! — Говорю тебе, наладить с ними отношения критически важно. — А как же Чжан Имоу, Фэн Сяоган, Чэнь Кайгэ? — Спросил Лю Сяожань. — Они стареют. Их время уходит… — И чьи же фильмы соберут самую большую кассу? — «Война волков 2» У Цзина! Лю Сяожань чуть руль не выронил: — Чего? У Цзин? Тот самый из «Мастера тай-чи»? Ты серьезно? У Цзин… Сейчас он с головой ушел в съемки в боевиках и уся-сериалах: «Южный Шаолинь», «Империя превыше всего», «Китайская история призраков», да и тот же «Удан 2», куда Лю Сяожань почти попал… Трудно было представить, что он станет королем кассовых сборов. Хаски был непоколебим: — Точную дату не помню, но это случится году в семнадцатом… Не спеши, для начала влейся в их «Железный треугольник». — «Железный треугольник»? — Нин Хао, Сюй Чжэн и Хуан Бо. Их так прозвали. И по кассовым сборам, и по отзывам им не будет равных, они станут неоспоримой силой в киноиндустрии. — После «Камня» они снимут «Безумного гонщика», «Перерыв в отношениях», «Приключения в Таиланде»… Сборы последних двух перевалят за миллиард юаней. Держаться их компании куда выгоднее, чем какой-нибудь «Хуаи»! — Сколько? Миллиард? Ты что, бредишь? Миллиард юаней кассовых сборов – это же уму непостижимо! За весь прошлый год суммарные сборы всех отечественных фильмов составили два миллиарда. Самый кассовый фильм, «Клятва», собрал 181 миллион, а «Миф» – 97 миллионов. До сих пор лишь считаные единицы перешагнули отметку в сто миллионов: «Герой», «Разборки в стиле кунг-фу», «Дом летающих кинжалов», «Мир без воров»… А тут – миллиард… Помощник даже не знал, как это объяснить: — …Лень мне тебе, деревенщине, разжевывать. Просто верь мне, и всё. — … Хотя Лю Сяожань и сомневался, Хаски его еще ни разу не обманывал. Раз он так уверен, значит, в этом что-то есть. *** — Бо-гэ, Юэ-гэ, режиссер Нин! Лю Сяожань, конечно, знал эту компанию. Мир кино тесен. — А, пришел! — Хуан Бо жестом пригласил его присесть. — Ну как дела? Ты говорил в прошлом месяце, что пробуешься в каких-то «Генералов Ян»? — «Юные генералы семьи Ян». Совместный проект «Танжэнь» и «Хуаи»… Нин Хао нахмурился: — Пару лет назад же выходили «Полководцы семьи Ян», нет? — Ну да, это просто хайп на теме, — ответил Лю Сяожань. — Короче, контракт подписал, а потом меня заменили. — Подписанный контракт – и заменили? — У кого-то связи с продюсерами оказались крепче… — Лю Сяожань не стал вдаваться в подробности. Все свои, все знают, как это бывает. — Официант, четыре бутылки «Циндао» и порцию лапши чжацзянмянь! — Ты что, в баре лапшу жрать собрался? — Удивился Хуан Бо. — А что мне еще есть? Хотите тоже? Я угощаю! — Да ну тебя, ешь сам. Нин Хао нравился нрав Лю Сяожаня – свой парень, без столичных замашек. — Ладно, проехали. Слышал, Сяо Лю, ты самой Цюн Яо отказал? Почему? — Да потому что сценарии у неё какие-то античеловеческие. В каждой истории любовница – жертва «невольного влечения», герой – подонок, а героиня – невинная овечка, которая на деле просто рушит чужую семью. Взять тот же сериал «Глубокая любовь под дождем», там этот Хэ Шухуань – типичный бабник. Его коронная фраза: «Я ведь не единственный мужчина в мире, чье сердце разрывается между двумя женщинами?» Меня аж подташнивает. Я такое играть не могу. — Ха-ха-ха! — Хуан Бо зашелся смехом, хлопая Юэ Сяоцзюня по плечу. — Я же говорил, он мировой парень! — Да нет, серьезно. Чтобы вжиться в роль, она должна мне хоть немного нравиться, иначе фальшь выйдет. — Верно, «верю, вижу, чувствую», — поддакнул Хуан Бо. Он переглянулся с Нин Хао и как бы невзначай спросил: — Сяо Лю, у тебя же есть машина? — Есть. Кстати, я за рулем, так что пить не буду, вы втроем соображайте.