Том 5 Глава 41 — Принцесса ссорится

Из-за тошноты Кисаки-сан стало хуже, так что мы закончили разговор. Похоже ребёнок рос нормально. Когда тошнота прошла, ей стало лучше. Это ведь здорово. У отца будет новая жена, ещё и ребёнок появится. Лично я очень этому рад. Тут стоит кричать от радости и начинать придумывать имя брату или сестрёнке. Или же наоборот... Воспротивиться как подростку во время переходного возраста и всячески выступать против новой семьи. Но. Из-за различных обстоятельств я не радовался, и не мог противиться. Как бы... Слишком много всего случилось, и я просто не мог поддерживать разговор. Почему? Как так случилось? Ничего не понимаю. Сам я уже был на пределе. Потому пошёл за поддержкой к сестре. — ... Ты серьёзно, Каору? После того, как вернулся домой. Я позвал сестру к себе в комнату, и мы стали говорить. Когда я рассказал, она удивилась. Так удивлена, что аж скривилась. — Ну знаешь... Что за чудаковатая у тебя судьба? Девушка на двенадцать лет старше, так ещё и её сестра собирается замуж за нашего отца... Ты в прошлой жизни что-то натворил? — ... Отстань ты. Спорить желания не было. Может я и правда в той жизни что-то натворил? А ведь до этой весны был обычным школьником. — Ува, серьёзно, значит?.. Кисаки-сан — сестра Орихары-сан, — сказала сестра, уставившись в потолок. — Ну, они похожи, и фамилия одна, я даже подумала, вдруг они родственницы... А они оказались сёстрами. Вот ведь... Что происходит с мужчинами нашей семьи? Просто ужас какой-то, — недовольно бормотала она, а потом посмотрела на меня. — Каору. Значит после ужина ты уходил... — ... Да. Домой к Орихаре-сан. Меня Кисаки-сан позвала... — Ох... Ну да. Она вообще в шоке была. Кисаки-сан даже не представляла, что тут парень её сестры окажется... И что она сказала? — ... Велела расстаться. — Ну да, — пробормотала сестра и закивала. — Позволю сменить себе тему. Такая замечательная сестра как я не поступила бы подобным образом. — ... — Да шучу я. Значит пошутила. Только шутка ненужная. На миг подумал, что она серьёзно, и это взбесило. — Понятное дело, что семья Орихары-сан против. Всё же в случае чего... Достанется именно Орихаре-сан, — девушка снова стала серьёзной. — Да и не важно, раскроют или нет, её двадцатисемилетняя сестра со школьником встречается, конечно она пытается это прекратить. К тому же... Ты ведь сыном Кисаки-сан можешь стать. — ... — ... Хотя ситуация такая, что на смех пробивает. — ... А мне не смешно. Кровные и брачные связи. Составлять все эти родственные связи довольно непросто. — Как бы... Тут уже «может» даже не рассматривается. Отец и Кисаки-сан почти наверняка поженятся. Мы вздохнули. — Ты знаешь? Похоже Кисаки-сан... Беременна от отца. — Ага... Она говорила, когда я у Орихары-сан был. — Вот как... А мне отец сказал, когда ты ушёл. «У тебя будет братик или сестрёнка»... Ещё гордо так заявил. — ... — Здорово конечно, и я рада... Но как-то так себе это, — на лице сестры появилось недовольство. — Мой отец женится «по залёту». — ... Сейчас это называют «брак из-за непредвиденной беременности». — Нет, так почти никто не говорит, обычно всё ещё «по залёту». Обычные слова без всякой задней мысли. — Вот как... А, ну, это и не важно. — ... Ага, всё равно всё скверно... И чем отец только занимается? В его возрасте головой думать надо. Не может желание в штанах удержать... Сомневаюсь я, что так дочь должна рассуждать. Я знал больше обстоятельств и как мужчина должен был возразить. «Нет, ты не права, сестрёнка. Это Кисаки-сан решила не предохраняться. Жертва тут отец». Возможно стоило бы защитить честное имя отца... Но уже что-то не хотелось. Да, дела. И в них мы увязли полностью. — ... Дети как бы не всегда брак удерживают, но они уже решили пожениться. И как бы... Если отец не женится, я его не прощу. Обрюхатил — бери ответственность, — голос сестры был поражённым и в чём-то решительным. — В общем, Каору. Прости, но я... Не смогу быть за тебя и Орихару-сан... — ... А? — Ну, врагом я точно не буду. Но... Но и защищать не собираюсь. Сейчас для меня важнее отношения отца и Кисаки-сан... Точнее новый член нашей семьи в животе у Кисаки-сан. — ... — Надо, чтобы у них всё хорошо было... Мне жаль ребёнка, если в семье Момота стабильности не будет. Потому я буду думать о будущем этого ребёнка и нашем спокойствии. Потому... Прости, но вас я на первое место поставить не могу. — ... Вот как. Я кивнул, услышав её решительные слова. — Да... Ага, я понял. Поступай именно так, сестрёнка. От слов сестры мне стало легче. В чём-то я даже ожидал их. Она знала про нас, и мне было легче от мысли, что сестра поддерживала нас. Но... Это было наивно. Сестра всё верно сказала. Скорее... Я могу гордиться ей. Как младший брат я восхищаюсь сестрой, которая ставит семью на первое место. Её слова открыли мне глаза. Я очнулся и решился. Это проблема нашей пары. Мы должны сами решить её... — Вот она, моя сестрёнка. С такой сестрой вообще не о чем переживать. — Тц. Ты тоже старайся, Каору. Как старший сын семьи Момота. Мы улыбнулись друг другу. Выволочка старшей дочери семьи Момота достигла старшего сына. Новая неделя и понедельник. В голове всё ещё было много мыслей, но будучи школьником я должен был идти в школу. Хотя. Тут так сразу не переключишься, и всю первую половину дня я провёл за мыслями о нашей семье. — Кстати, а что в твоём классе, Момо? Обеденный перерыв. Мы как всегда ели в свободном классе, когда Кана задал вопрос. — Что «что»? — Я спрашиваю, вы с культурным фестивалем определились? — А, вот ты о чём. В нашей школе, старшей школе Сейзан, культурный фестиваль проходит в октябре. До него как раз около месяца. Все классы и клубы как раз думают, что делать. Сегодня перед обедом как раз был классный час, посвящённый культурному фестивалю. Мы выбрали представителя от класса, определились, что устроим и распределили обязанности. Все ребята принимали участие в обсуждении... Хотя я молчал, и тянул руку, когда их все тянули, то есть провёл классный час бесполезно. Я никогда не был слишком активным... А сейчас вообще голова была забита. — У нас большинство за якисобу проголосовали. — Хм, безопасный вариант. — У нас много тихих ребят. Не все горят желанием участвовать в фестивале. На то, чтобы выбрать представителя класса... Офигеть сколько времени ушло. — А-ха-ха. Ну, мы ещё первогодки. В отличие от семпаев ещё мало что понимаем и более пассивные. В нашем классе все эту обязанность друг на друга спихнуть пытались... И в итоге она моя. И не похоже было, что я мог отказаться. — ... Жесть. Представители класса на культурном фестивале и есть представители класса. Они должны взаимодействовать со школьным советом и организаторами, со всеми договариваться и стараться, чтобы мероприятия класса прошли успешно. Следующий месяц будет напряжённым, ещё и придётся отчитываться, к тому же «награждение» не предусмотрено. В общем... Никому оно не надо. Занимаются этим только те, кто в центре внимания. В общем для Каны самое то. Он общительный и красавчик. Самый яркий из всех. К тому же в клубе не состоит. Конечно все захотели, чтобы это Кана был. — Ну, раз придётся, буду стараться. У нас блинчики будут. Довольно интересно узнать, как всё это делается. Девочки загорелись мыслью приготовить что-то настолько же классное, что в соцсетях выкладывают, и парней зацепило. — Хм. Вот как. Постарайтесь. — ... Как-то тебе не интересно, Момо, — с усмешкой сказал он. — М... Если честно, мне не до фестиваля. — А-ха-ха... Ну, я тебя понимаю. Нет... Не понимаю. Когда сестра девушки собирается стать твоей матерью... Я этого даже представить не могу, — смущённо улыбнувшись, он пожал плечами. — Не представляю, под какой звездой ты родился, Момо. Что ты в той жизни натворил? — ... Сестрёнка о том же спросила. Про Кисаки-сан я рассказал Кане и Уре вчера. Точнее не рассказал, а попросил совета, и не попросил, а просто выплакался. — Как друг я бы хотел тебя поддержать... Но если честно, вообще не представляю, как это сделать, — глядя вдаль, вздохнул Кана. — Да уж. Я думал советы полезные давать, раз у тебя девушка появилась. Вот только... Что-то бремя для старшеклассника всё тяжелее становится. — ... — Вряд ли наберётся много любовных историй как у Момо. — Точно. Он усмехнулся. И правда... В той ещё я ситуации оказался. А ведь ещё несколько месяцев назад был обычным старшеклассником без девушки. — Кстати... Об Уре, а где он? — Да, у него что-то всё затянулось. Но уже скоро... — ... Будь проклята эта девка! Помяни чёрта. Внезапно прозвучал крик явившегося парня. Глаза резкие и злые, а ещё грустные и беспокойные. — У, у-у... Пошло оно, пошло оно... Почему, почему это должно было случиться со мной!.. Обиженный и опечаленный он подходил к нам. — Ч-что случилось, Ура? — тут же спросил я, и прозвучал слезливый голос: — ... Меня выбрали представителем класса!.. — Что?! От шока голос дрожал. — Представителем класса? Тебя?.. — Верно... — Почему, как такая трагедия могла случиться?.. Мрачнейший из мрачных. Он косо смотрит на все школьные мероприятия вроде культурного фестиваля. И такого как он выбрали представителем класса? — Всё, всё её вина!.. — со слезами на глазах злился он. — ... Я как обычно собирался раствориться. Все они как дурочки с этим носились, а я-то не ребёнок, как они. Но не оставлять же их одних, потому я думал тоже что-то взять... Это ко всем обычным школьникам относится. «Сказали сделать, вот и делаю». Ура высокомерно высказывался об обычных делах на фестивале. — Но... Эта девка... — Эта девка — это Ибусуки? — Верно! Чёртова девка! Всё же причина была в Ибусуки. Чаще всего Ура говорит именно об Ибусуки Саки. — Вначале... Это её выбрали представителем класса. А потом понадобился ещё один, парень... А она сразу же ко мне: «Урано, давай со мной. Всё равно ведь свободен...» И главное так спокойно заявила, будто вообще не в курсе, что вытворяет!.. — А... Вот оно как. — Саки-тян подходит в качестве представителя класса. У неё много друзей, она жизнерадостная, к тому же настоящий лидер, — добавил Кана. А Ура схватился за голову. — ... Пошла она, эта девка. О чём вообще думала? У-у... Когда моё имя назвали, в классе сразу началось... «А? А чего его?», «Это вообще кто?», «А у нас такой в классе вообще есть?»... Почему я должен был пройти через этот позор?.. Жалобы Уры не прекращались. Собственно это было ожидаемо. Ибусуки ничего плохого не замышляла, но с точки зрения Уры он тут жертва. Но вот «А у нас такой в классе вообще есть?»... Это больше на манию преследования Уры похоже. — К тому же мы организуем... Кафе со служанками. Кафе со служанками? В моём классе тоже думали об этом варианте. Ну, мы знали, что кто-то сделает это. — ... Эти весёлые придурки решили организовать чёртово кафе со служанками... Сами на культуру отаку свысока смотрят, а тут им внезапно захотелось... А ведь на косплей свысока смотрят: «Ува, меня это гадость отаку не интересует. Все эти моэ-моэ-кюн». — Н-ну, в определённом смысле это ведь хорошо? Раз у вас кафе со служанками, ты тоже поучаствовать сможешь? И Ибусуки так думает, потому и положилась на тебя. — Говорю же! Это больше всего и бесит! — закричал Ура. — «Ты ведь отаку, потому должен разбираться в служанках...» Как же! Не все отаку служанок любят! Я вообще в кафе со служанками не бывал! Я не из таких! Урано Идзуми. Мрачный тип и отаку. Но ему нравится не культура моэ, а игры, фигурки и аниме с роботами. Конечно нельзя сказать, что моэ ему не интересно, но он в этом не разбирается. — Н-но... Ты ведь в этом лучше остальных разбираешься? Ты же сам рассказывал, что интересовался историей формы служанок. — ... Вот эти недознания меня и тревожат. Не хочу, чтобы кто-то узнал о моих урезанных знаниях... Если что и делать, то не кафе со служанками, а погрузиться в историю служанок... Но вдруг все начнут говорить: «Он совсем поехал? Чего он вдруг заливать начал?» ... С-сложный характер. — Ну, ну, успокойся, Ура, — мягко заговорил Кана. — Я тоже стал представителем класса. — П-правда?! — Когда будем собираться, я тебя поддержу. — Давай! Когда собираться будем, ты меня одного не бросай! Сядь рядом со мной! И ни с кем кроме меня не говори! — ... Э-этого я уже пообещать не могу. Кана смутился, видя, как Ура ищет поддержки. И тут. — А, вот ты где, Урано! — появилась Ибусуки. Найдя Уру, она вошла в пустой класс. — Вот ведь... Ты обещал в обед обсудить со мной культурный фестиваль. Чего сбежал? — Н-не сбегал я! И это ты сама себе наобещала! — Хватит, пошли уже. — Что... А как же обед? — За разговором поешь. — А?.. П-почему я с тобой есть должен?.. — ... А ты тут что-то странное вообразил? — Н-ничего странного! — А, блин, как же ты иногда бесишь. В его голосе ощущалась меланхолия, а Ибусуки взяла его за руку и потащила. — Ну же, пошли. — П-пусти! Чёрт!.. Кана! Обязательно меня поддержи! Момо, ты тоже! До культурного фестиваля поддерживайте моё душевное равновесие! Если я перестану ходить в школу, то только из-за вас! — он кричал со слезами на глазах, когда Ибусуки вывела его из класса. — ... Ужас. — Но ведь весело. — На язык он всё такой же острый, но Уре ведь тоже весело. Раз его выбрали представителем класса, он официально может быть с Саки-тян. — А... Кстати говоря. Кана говорил, что они неплохо смотрятся вместе. И правда, они вдвоём... Нет, с ними был ещё и брат Ибусуки, когда они ходили на летний фестиваль. Меня это заинтересовало... И всё же. Ура всё равно не признает. Даже если спрошу, с его характером он ничего честно не скажет. — И Саки-тян сама ведь его выбрала себе в напарники, значит он ей не противен. Хотя не знаю, любовь это или просто дружба... Хи-хи. Быстрее бы школьный фестиваль. — ... Было бы неплохо. — Так что... И ты тоже повеселись, Момо, — сказал Кана. Он посмотрел прямо мне в глаза. — Твоя девушка старше, и у тебя сложные обстоятельства... Я понимаю, как ты хочешь быть взрослым... Но ведь грустно, что ты вот так на школьную жизнь плюёшь. — ... — Твоя взрослая любовь с Орихарой-сан это конечно здорово, но я бы хотел, чтобы ты и нашей юностью дорожил. — Кана... От его слов на душе стало больно. Кана был прав. Я и правда ставил Орихару-сан на первое место, а остальное куда-то задвигал. Думал, как справиться со всем... И даже пришёл к выводу бросить школу и начать работать. Это не вопрос для несовершеннолетнего, но как учащийся я уже что-то мог. Если брошу школу и начну работать, я стану полноценным членом общества. Такой вариант у меня тоже был. Конечно же... Я сам от такого отказался. Никто не захочет, чтобы я бросил школу. Ни Орихара-сан, ни моя семья. Если я откажусь от своей юности, это никого не сделает счастливым. Я всё ещё ребёнок и должен им оставаться. Все хотят, чтобы я радовался своей юности. И это конечно же счастье. Это прекрасно. Я понимаю это. Понимаю... Но. Всё же для меня... — ... Знаю. Я и сам хочу радоваться своей школьной жизни, — сказал я. Я точно убеждал себя. Понимаю. Понимаю. Сейчас я должен быть ребёнком. Взрослые должны меня защищать, а я должен наслаждаться своей юностью. — Но, — заговорил я. — Теперь для меня... Юности без Орихары-сан просто нет. Что ни думай, это останется неизменно. В моей юности смысл появился после того, как я нашёл девушку. Я думаю так от всего сердца. Может конечно я ослеплён любовью... Но я принимаю это слепоту. — ... Знал, что ты так скажешь, — усмехнулся Кана. Занятия закончились, и вот вечером дома. У сестры была пьянка в университете, так что ужинал я только с отцом. Из еды... То, что я в магазине купил. Конечно мы оба умеем готовить, но когда нас не трое, обходимся покупной едой из магазина. — Каору. Послушай. Когда я уже съел половину жаренного мяса, отец неловко начал говорит. — В общем... По поводу Кисаки-сан. — А, да... — На выходных она придёт нам приготовить. — ... Может... Даже останется переночевать. — ... Я молчал. Может даже выглядело так, будто я против. Если честно, видеться с Кисаки-сан сейчас не хотелось. Вместе есть уже непросто, а она ещё может на ночь остаться. Вот и как мне после этого следует себя вести?.. Хотя отец ни о чем не знал и лишь думал, что его сын в период полового созревания противится появлению новой матери. — К-конечно если ты против, я откажусь. Я не заставляю. Для меня на первом месте ты и Каеде. Если хочешь что-то сказать, то не стесняйся и говори, — слегка смущённо сказал он. — Нет... Я в порядке. Просто слегка удивился, — ответил я. Только это я и мог сказать. То, что хотел сказать... Я вынужден был скрывать и просто не мог сообщить. — Вот как, ну и хорошо, испытав облегчение, отец вздохнул. — Кисаки-сан тоже хочет подружиться со всеми. Конечно возможно я тороплюсь... — Отец, — заговорил я. Собрав всю решимость, я спросил. — Отец, ты собираешься жениться на Кисаки-сан? — ... Ага, — слегка смущённо он кивнул совершенно серьёзный. Дальше говорить ему было сложнее. — На самом деле Каеде я уже сказал... Просто знаешь... В животе Кисаки-сан наш ребёнок... — продолжил он. — О-ого, вот как. Поздравляю, — я притворился, будто только узнал об этом. Хотя на самом деле знал. Слышал от самой Кисаки-сан. — В общем... Раз такие дела, надо жениться. Я и Кисаки-сан настроены серьёзно, мы думаем о совместном будущем, и решили завести ребёнка. Может звучит подозрительно, но я не ошибся. Именно так всё и было. — В-вот как. Ува... Врёт. Отец врёт. Старается покрасоваться перед сыном. Хотя на самом деле в день знакомства Кисаки-сан сама сказала «сегодня безопасный день»... Тяжело... Не хочется мне замечать эту ложь. Хочу быть обманутым. — Сейчас уже третий месяц. До рождения ещё далеко... Но я бы хотел, чтобы жизнь у нас была спокойной. — Вот как... Когда родится ребёнок, будет нелегко. И вообще... Кисаки-сан придётся жить здесь. — Я бы и сам этого хотел, — кивнул отец. Всё должно идти своим чередом. Свадьба, рождение ребёнка. И супруги должны жить вместе. — Если Кисаки-сан переедет к нам, покажет, как мы ей дороги. Сейчас она живёт с семьёй и подрабатывает в баре. Она сказала, что в любое время может уволиться и переехать. В баре?.. Она вроде хостес работает... А. Взрослые все врут. Кисаки-сан сказала отцу, что работает в баре кем-то вроде официантки, а не хостес, а может он всё знает и просто не хочет говорить сыну. Эх... Да уж. Зная правду, меня этими обманами и ужимками не провести. Хотелось бы ничего не знать и быть обманутым. — В общем на выходных она останется на ночь... А в следующем месяце или ещё через месяц мы наверное уже будем жить вместе. В следующем месяце или ещё через месяц. Как и подозревал, довольно быстро... Хотя на седьмом месяце уже пора думать о рождении ребёнка, так что может и поздновато. Где-то когда надо будет рожать, она может вернуться домой, но потом будет жить вместе с нами. Она говорила, что с прошлым мужем у неё детей нет, так что это первые роды. Потому ей неспокойно, и неизвестно, как скажется на матери и ребёнке смена места проживания. Если думать о Кисаки-сан, надо, чтобы она поскорее привыкала к этому дому. В данный момент хотелось, чтобы она поскорее привыкла к дому... Я прекрасно понимал чувства отца, и сестра наверняка думала так же. Мне и самому стоит думать о Кисаки-сан... Но. Сейчас у меня есть та, кто для меня важнее всех остальных. Новая мать, новый братик или сестрёнка... У меня был кое-кто поважнее моей новой семьи. Следующий месяц или ещё через месяц. До того, как Кисаки-сан начнёт жить с нами, надо как-то определиться к Орихарой-сан. В нашей ситуации начать жить вместе — это очень нехорошо. К тому же... Это вредно для беременной Кисаки-сан. Мы будем причиной стресса, и с этим надо что-то делать... — Ты чего, Каору? — А, нет... Просто подумал, как нелегко Кисаки-сан в непривычном месте справляться одной. — Верно. Но она будет часто заходить. И у неё сестра неподалёку работает. Похоже они всегда хорошо ладили, и пока она живёт у неё. — О-ого, вот как. Знаю. И где живёт знаю. Сам много раз в гостях был. — А-а что з-за человек сестра Кисаки-сан? — Я слышал, что она более застенчивая и тихая. По выходным весь день сидит дома и играет в игры. Знаю. И про любимые игры тоже. Я знаю, что ей тяжело даются игры, где требуются рефлексы, и она не любит играть с незнакомыми людьми по сети. В последнее время она увлеклась стримами игр, хотя раньше их не переваривала. — А, кстати, она рассказывала, что у её сестры парень появился. — О-ого! В-в-вот как! — Элита из ИТ-компании. Она очень рада, что сестра встретила хорошего человека. — ... П-понятно. В животе закололо. Не знаю, напряжение это или чувство вины, но какое-то нехорошее чувство поселилось в животе. — Он пасаконингом занимается. Знаешь о таком, Каору? Это важная работа, связанная с программированием. — ... Р-расходится!.. Ложь Орихары-сан расходится. «Пасаконинг» распространяется среди тех, кто не разбирается в компьютерах, и все верят в это. Как же неловко-то! Ува... Что за стыдоба такая?.. Тяжело видеть отца, который хвастается неверными знаниями. Как бы... Всё это тяжело. Не могу. Надо что-то с этим делать. Нельзя и дальше обманывать. Надо всё объяснить... — ... М? И вот. Когда я был в плену опасных мыслей, в кармане завибрировал телефон. Я посмотрел... Это Орихара-сан написала. «Можешь сейчас прийти?» Неожиданное приглашение. Это было слишком прямолинейно, потому я напрягся. Я быстро ответил: «Могу, что-то случилось?» И получил неожиданный ответ. «Я с сестрёнкой поссорилась и ушла из дома». Вот как у взрослых бывает. Она не просто поддалась чувствам и ушла, а забрала с собой бумажник, косметичку и всё остальное. К тому же... На машине. После ссоры она уехала из дома на машине, на такое взрослые вполне способны. — Как бы... Это ведь твой дом, так почему ты ушла? — Вот именно! Странно ведь! Дом мой, и уйти мне пришлось! — Нет, ну... Орихара-сан, ты же сама ушла. — Н-ну да... Но виновата сестрёнка! Сказала так, будто это её дом: «Если не хочешь меня слушаться, вот и уходи!» — ... — Ну я и ляпнула: «Хорошо! И больше я здесь не появлюсь»... Дом-то мой... Я за него плачу... — недоумевала Орихара-сан. Мы находились в её любимой машине, Nissan Cube. После того, как договорились, встретились у стоянки возле магазина. Не похоже, что Орихара-сан, сидевшая на водительском сидении, была подавлена... Но она точно плакала. — Поссорились, значит... — ... Ага. Из-за тебя, — простонала она, а потом с трудом продолжила. — На выходных... Сестрёнка похоже будет готовить у вас. — Похоже, что так. — Потому она попросила научить её готовить. Она и так умеет, но я лучше. Сестрёнка с родителями живёт, они её избаловали, и она совсем не готовит... — Орихара-сан продолжала. — Думаю... Это была отговорка. — Отговорка... — Чтобы прийти ко мне... И поговорить о том, что будет дальше. — ... — Я всё поняла, она выискала шанс поговорить со мной. Если спокойно поговорим, она ведь наверняка поймёт. Поняв намерения сестры, Орихара-сан сама предоставила место. Если обсудить всё, она должна понять. Но. Скорее всего... Кисаки-сан думала так же. Потому и предложила поговорить. Если поговорят, то девушка всё поймёт. Если поговорим... Она поймёт, что я права. И они обе ошиблись. — Когда закончили готовить, сестрёнка заговорила... Я думала, что останусь спокойной, но мы становились всё эмоциональнее... И в итоге дошло до ссоры... Она выглядела расстроенной, на груди было больно. То, что они начали спорить... Было очевидно. Ведь обе думали, что другая сторона поймёт. Обе сестры верили друг в друга... И хотели, чтобы другая поддержала, и потому они не пришли к пониманию и стали злиться. Они не хотели ссориться, скорее ссора сама по себе напрашивалась. — В итоге сестрёнка сказала... «Расстанься с Момотой-куном». Она меня совсем не слушала... — Орихара-сан точно смертный приговор выносила. Кисаки-сан была серьёзна. Оно и понятно. Если рассуждать здраво, именно она права. — Сестрёнка... Разозлилась. Сказала: «раз ты меня не понимаешь, пусть тебе это мама с папой объяснят»... — ... М. Это... В определённом смысле ожидаемо. Кисаки-сан наверняка не хотела рубить сгоряча, но раз сестра её не понимала, она подумала рассказать родителям. Они наверняка не допустят, чтобы двадцатисемилетняя дочь встречалась со старшеклассником. — Мы поругались, и я ушла... И не знаю, что там происходит. В-вдруг... Сестрёнка уже рассказала папе и маме о нас... — В-всё в порядке. Не думаю, что Кисаки-сан поступила бы так. Она бы не стала так сразу связываться с родителями... Я сам был не уверен в том, что говорил. Какое-то безосновательное «всё в порядке». Жалкий я, раз смог сказать лишь это. — Прости, Момота-кун, это всё из-за меня. — Нет... Это из-за меня... Это ведь я несовершеннолетний. — Нет, ты ни в чём не виноват! Мой голос был неуверенным, а Орихара-сан говорила куда решительнее. — Это... Я уже извинилась, но нам больше не стоит извиняться из-за разницы в возрасте, тут никто не виноват. — ... Точно. Всё так. Орихара-сан была права. Оправдываться извинениями просто. Но это ничего не решит. Я ни в чём не виноват и Орихара-сан тоже. И... Кисаки-сан тоже не виновата. И в мире, где никто не виноват, мы должны бороться. — Что ты собираешься делать сегодня? — ... Домой я возвращаться не хочу. Если снова увижусь с сестрёнкой, мы опять поссоримся. — Но тебе надо где-то переночевать... Тебе ведь завтра на работу. — Да... Потому утром надо будет пробраться домой. Я костюм не взяла. — Понятно... Тогда в манга-кафе... Хотя там опасно, может отель... И тут. С водительского сидения потянулась рука. Орихара-сан взяла меня за рукав и слегка потянула. Я повернулся... Девушка смотрела прямо на меня. В глазах было переживание, но и такая-то решимость. — Момота-кун... Можешь сегодня задержаться? — спросила она. Напряжённым, но решительным голосом она продолжила... — Я-я... Хочу пойти туда, где мы будем одни. Я широко открыл глаза и лишился дара речи. Орихара-сан вся покраснела от смущения, но взгляда от меня не ответила. — Это... — ... Ага. — В-в этом смысле?.. — ... Ага. Дважды кивнув, теперь она взяла мою руку. И оплела пальцы, точно не желая отпускать.