Том 2 Глава 16 — Что касается окончания истории

Я отвезла Момоту-куна домой (хотя конечно не домой, а до ближайшего магазина) и направилась прямиком к себе. — Ах, Химе-тян, с возвращением. Дома валялась сестрёнка. Хотя она не просто лежала, поедая сладости и смотря телевизор. Она подняла ноги вверх и качала пресс. Орихара Кисаки. Тридцать четыре года. Если не тренируется, начинает вес набирать. — Вот, сувенир тебе. — Ах, спасибо. Взяв коробку с пирожными, сестрёнка радостно улыбнулась. — Как прошло свидание в аквариуме? — Да. Было весело. — ... Что-то случилось? — с подозрением спросила она. Быстро. Слишком быстро всё подняла. Это у неё такая проницательность или я так плохо скрываю? — Поссорилась с Момотой-куном? Не поссорилась... Если бы мы просто поссорились из-за того, то во взглядах не сошлись, было бы намного проще. Всё не так. И Момота-кун ни в чём не виноват. А вот меня чувство вины готово раздавить. — Ничего. Я просто устала. — ... Вот как, — сестрёнка кивнула и потянула себя за одежду на груди. — Хм, вся вспотела, пока тренировалась. Эй, Химе-тян, — улыбаясь, она сказала. — Может помоемся вместе? Ванная комната у меня большая, вот только сама ванная в квартире для одного тоже предназначена для одного взрослого. Потому вдвоём было маловато места. — Ах, хорошая водичка. — Точно, хотя тесновато. — Да ладно, вдвоём моемся. Сразу прошлое вспоминается. — Точно, хотя тесновато. Тесно. Очень тесно. Мы залезли вдвоём, согнув колени. Ещё чуть-чуть сильнее подогнуть, и можно было бы спокойно здесь посидеть... Но похоже сестрёнка не этого хотела. — Так. Давай ты мне спинку потрёшь, Химе-тян. — А... Зачем? — Да ладно. Раньше часто тёрла. — Не говори о том, что двадцать лет назад было. — Давно мы так близко не были. — ... Сестрёнка, ты понимаешь, сколько нам лет? Двадцать семь и тридцать четыре. Когда были подростками, это было мило... Но две сестры в районе тридцати голые воркуют в ванной, это уже как-то странно. — Ладно тебе. Это приказ сестрёнки. — Ну раз приказ, то ладно. Она вылезла из воды, а я вылезла следом за ней. Сестрёнка села на стул, и я опустилась на колени за ней. Ах... Кстати, Момоте-куну я тоже спинку тёрла. Когда вспомнила об этом, сердце в груди больно сжалось. Терпя боль, я выдавила на ладонь мыло и стала натирать красивую спину. И вот. — ... Ах! — сестрёнка издала странный звук. — Ч-что, Химе-тян... Почему ты это руками делаешь? — Э... А. Вот блин! Стала мыть, как когда Момота-кун у меня на ночь остался. — Как-то... Ты развратно это делаешь, Химе-тян, неужели занимаешься подобным? — К-конечно же нет! Это... Я мыла Момоту-куна, вот случайно и!.. Старалась оправдаться, но сказала лишнего. А сестрёнка стала довольно лыбиться. — Ого, ты делала такое для Момоты-куна. Вот это да. — Нет, это, ну... — Вы даже от непрямого поцелуя смущаетесь, вот я и думала, что у вас ещё очень невинные отношения... А вы оказывается уже и мылись вместе. И-хи-хи. Да ты молодец, Химе-тян. — У, у-у... К-как же стыдно! Когда родственник по этому поводу подшучивает, от этого ещё постыднее! — Я и не знала, что ты выучилась такой развратной технике мытья. — Никакой у меня техники... Я просто в интернете прочитала. Никакая я не профессионалка. — Ах, вот как. Добрыми глазами сестрёнка смотрела на меня. — Всё же ты любишь Момоту-куна. — ... — И что же сегодня случилось между тобой и твоим любимым Момотой-куном? — ... Всё же ты заметила, — заговорила я. — Ты всегда видела меня насквозь. Видать потому что мы родные сёстры. — ... Слушай, Химе-тян. Дело не в том, что я твоя сестра. Просто у тебя всё на лице написано. А. Вот как? Меня так легко понять. Меня переполняли смешанные чувства... Плечи оставили силы. Хотя и оставаться напряжённой смысла не было вообще. Моя спину, я рассказала обо всём. — Вот как... Ну и совпадение. Встретили в аквариуме коллегу Момоты-куна, так она ещё и признавалась ему. Рассказать всё как есть, я не могла, потому подправила. И теперь Ибусуки-сан стала коллегой Момоты-куна. — Но Момота-кун отказал ей? Не о чем ведь переживать? — ... Есть. Меня это не разозлило. Просто... Может для него было бы лучше, если он с ней встречался, чем со мной, я же старше. Я снова столкнулась с действительностью. Момота-кун живёт в школьном мире, там он общается с незнакомыми мне людьми. И найти любовь там нормально. Начать встречаться с девушкой вроде Ибусуки-сан вполне нормально, а вот с женщиной на двенадцать лет старше, точно ненормально. — И ты сказала, что он может бросить тебя в любое время? — ... Да. Не хочу быть бременем для Момоты-куна. — Понятно. Я как раз закончила мыть спину. Смыла мыло водой, и сестрёнка залезла в воду. Я уже слегка остыла, так что залезла с ней. Мы снова стали тесниться, когда сестрёнка заговорила. Голос был слегка шутливый. — Вот как. Тогда, Химе-тян... Может станешь просто его секс-партнёршей? — ... А? — Партнёршей по сексу. Даже невинная девушка вроде тебя должна понимать, что это значит. — Я понимаю. — Станешь его секс-партнёршей. Пусть встречается с Ибусуки-сан или с ещё кем-то, а ты будешь иногда заниматься с ним сексом, неплохие ведь отношения? И никаких проблем. — ... Сестрёнка, я же серьёзно. — А я нет. Глупостями какими-то голову забиваешь. Я застыла. Взгляд сестрёнки стал резким. Обычно она так не смотрела. В её глазах был резкий огонёк. Губы улыбались, а глаза весёлыми не были. Я её младшая сестра, так что понимаю. Сестрёнка злится. — Химе-тян. Позволь тебе кое-что рассказать, — слегка поражённо заговорила она. — В нашем мире тяжелее всего с женщинами, которые не хотят быть бременем. — ... М?! Настоящий шок. Будто мне врезали кулаком истины. — То есть, как бы сказать... Ты сама во всё виновата, Химе-тян. На все сто процентов виновата. Не знаю, чего ты такая скромная, но разве не больно изображать из себя хорошую? — ... Сестрёнка, ты ничего не знаешь, но всё же говоришь это. Она не знает, что Момоте-куну лишь пятнадцать. Не знает, что он не на два года, а на двенадцать лет младше меня. — Ты росла во время «Воительниц в матросках», и тебе не понять чувства той, кто выросла во время «Волшебницы Дореми»!.. — И как это связано? — ... Почти никак, нет, вообще не связано. Прокашлявшись, сестрёнка вернулась к нашему разговору. — Верно. Не знаю. В семейных или любых других отношениях разбираются лишь те, кто в них непосредственно участвует... Но я же вижу, что ты только о себе думаешь. А вот о Момоте-куне не думаешь вовсе. — Что... Я как раз о нём и думаю. — О Момоте-куне? Нет, это не так. Ты просто боишься, — сказала сестрёнка. Громко и чётко. — Боишься, что он тебя бросит, готовишься к тому, чтобы не было больно. Бьёшь на опережение. Сказав, что он может бросить тебя в любое время, ты пытаешься снизить ущерб от того, когда это случится. — ... Нечего. Мне нечего ответить. Я просто поникла. Меня накрыло тенью правды. Да... Вот оно что. Я просто боюсь. Боюсь. Боюсь того, что Момота-кун меня бросит. Боюсь, что меня оставит любимый парень. Появилась Ибусуки Саки-сан, девушка, которой нравится Момота-кун... И я боюсь, что даже ревновать не могу. Было бы куда естественнее, если бы он был с ней. Он был бы счастливее с ровесницей... И я боюсь услышать это от Момоты-куна. Потому первая перешла в оборону. Чтобы снизить возможный ущерб хоть немного. Вот и всё. Сестрёнка всё верно сказала. — Эй, Химе-тян. Знаешь, почему я развелась? Я от удивления лишилась дара речи, а она мягко улыбнулась и спросила. — Д-да... Хосино-сан изменил тебе. Годом ранее. Бывший муж сестрёнки... Хосино-сан изменил ей. Узнав это... Она очень разозлилась. Не вмешивала ни родителей, ни родственников, не слушала ни мужа, ни остальных, просто сказала «разводимся». Вместе с адвокатом она отсудила у изменявшего мужа с его любовницей большую сумму денег и развелась. — Это было... Но настоящая причина в другом. — А?.. — Я только маме сказала... Под конец я думала его простить. — Простить... За измену? — Да. Я злилась, и не собиралась прощать... Но если это было лишь раз, я подумала, почему бы не простить. Моя вина в этом наверняка тоже была, и он плакал и извинялся, и я уже думала попробовать спасти наш брак. «Однако», — сестрёнка продолжала. — Это была не просто измена... Он был серьёзен. — Серьёзен?.. — Я поняла это. Он хотел расстаться со мной. А потом жить с той женщиной... — ... — Потому я притворялась... Что злюсь. Играла роль женщины, не простившей измену. Указывала на его вину и с помощью адвоката развелась. Уж лучше самой бросить, чем быть брошенной. Самой оставить, чем быть оставленной. Обидно быть брошенной после измены... Правда о разводе больно ударила в самое сердце. Мы сёстры, но я о ней вообще ничего не знала. Боль и терзания Орихары Кисаки и её гордость и упрямство как женщины. — Но... Всё ещё обидно. Притворяюсь, что это не так, и от этого только обиднее становится. Она слегка вздохнула и мокрыми руками умыла лицо. Сестрёнка не плакала. Но в глазах собрались капли, точно слёзы. — Ну, я не жалею. Он отстранился от меня, и в любом бы случае мы развелись. Благодаря тому, что я отсудила у него и его любовницы, могу теперь жить в своё удовольствие. — ... — Но... Знаешь, — сказала сестрёнка. Если бы я отбросила тогда гордость и была честнее... Если бы я тогда расплакалась перед изменившим мужем и сказала «Прошу, останься со мной! Не уходи к другой»... Возможно сейчас всё было бы иначе, — она точно смотрела куда-то вдаль, говоря это, а потом слабо улыбаясь она посмотрела на меня. Одиноко и точно усмехаясь над собой. — Поучаю тебя... Хотя сама ни с чем справиться не могу. В итоге я как и ты просто испугалась пораниться и сбежала. — Сестрёнка... — Но, знаешь, Химе-тян. Мой муж ужасный человек, раз изменил... А Момота-кун другой. Эти слова... Кольнули меня в сердце. — Он ничего плохого не сделал. Вы отлично дополняете друг друга. А ты только и делаешь, что волнуешься и пытаешься сбежать... Делая ему больно. — ... . Я прикусила губу. Грудь переполняли обида и вина. Я поняла, как плохо поступила. Пока я дрожала... Сестрёнка обняла меня. Обхватила руками и прижалась. Тридцатичетырёхлетнее тело было мягким и пушистым... А ещё тёплым. — Будь увереннее в себе, Химе-тян. Всё хорошо, он тебя любит. Потому не волнуйся и просто верь. В себя и Момоту-куна. В парня, который любит. И в себя. Верь... Как можно сильнее. Сказав это, она убрала руки. — А. Кстати, Химе-тян, прежде чем идти в ванную, я в гостиной «мыльные цветы» увидела, это тебе Момота-кун подарил? — ... Да. На месяц отношений. — Вот как, какой замечательный парень. — Да. Самый лучший. — Если не нужен, могу забрать. — ... Не отдам, — сказала я. Ах... И чего я раньше не замечала. Тут ведь ничего сложного. Ничего страшного. — Ни сестрёнке, никому Момоту-куна не отдам. Не важно, кто появится. Не важно, кто его будет любить. Я просто скажу. — Пусть я немного старше, но я девушка Момоты-куна. Плесь. Я поднялась и выпрыгнула из ванной. *** Недалеко от дома Момоты-куна у минимаркета есть довольно большая парковка. Здесь останавливались грузовики, и могло вместиться шесть машин. Был вечер, потому машин почти не было. Возле самого магазина было несколько, а чуть подальше свободно. Я припарковала Кю-тяна на парковке. Там где свет магазина не доставал. Свет фонаря слабо осветил машину изнутри. И вскоре... Пришёл Момота-кун. Ничего не говоря, он открыл дверь и сел на пассажирское сидение. Неправильно вызывать несовершеннолетнего так поздно... Но хотелось увидеться именно сегодня. — П-прости, что так внезапно позвала. — ... Да нет. Он ответил без энтузиазма. Лицо суровое, голос низкий. Скорее не зол, а расстроен. В этой тяжёлой атмосфере... — Прости за то, что было! Первым делом я поклонилась и извинилась. — Я наговорила лишнего, прости. Такое было замечательное свидание, а я всё испортила... Мне правда так жаль. — ... Орихара-сан. — Мне было страшно... — я подняла голову и посмотрела прямо на него. Посмотрела прямо на своего парня. — Когда узнала, что Ибусуки-сан тебе призналась... В голове завертелись мысли. Если бы меня не было, ты бы мог встречаться с ровесницей, был бы счастлив. Стала думать, что тебе лучше расстаться со мной... «Но», — я продолжала. — Это... Я так защищалась. Я делала это не для тебя, я чтобы мне самой не было больно. Я боялась, что ты меня бросишь... «Всё же с женщиной, которая на двенадцать лет старше, непросто». «Куда проще встречаться с ровесницей». Я боялась... Что Момота-кун станет так думать. — Потому... И сказала, что ты можешь бросить меня в любое время. И так, когда ты меня бросишь, мне не будет так больно. Чтобы защититься, я первая нанесла удар. Прямо как Орихара Кисаки решила бросить до того, как бросят её... Нет, не так. Не прямо как она. Всё иначе. Я поступала куда хуже. В отличие от меня, она сама всё делала. Притворялась, что злится, наняла адвоката, отсудила большую сумму денег, сражалась до конца. Скрывала боль и обиду и защищала свою гордость. А что делаю я?.. «Можешь бросить меня в любое время». Такие трусливые слова... Ударила на опережение и переложила ответственность на него. Закрылась в скорлупе и не слушала его. — ... Жестокая. Я ужасна... Боюсь, убегаю, только о себе и думаю. Прости мня. Руками я сжимала брюки. И старалась не заплакать. Сама плакса, но сейчас плакать не могу. Не хватало мне слёз, за которые меня можно было бы пожалеть. — Момота-кун. Больше я не буду убегать, — сказала я. И смотрела прямо на него. — Не буду переживать. Не буду перекладывать на тебя ответственность. И не скажу, чтобы ты бросил меня. — ... Момота-кун молчал. Молчал и слушал меня. — ... Я буду стараться, чтобы стать лучшей девушкой. Какие бы милые девушки в тебя ни влюблялись, я буду гордо заявлять, что это я твоя девушка. Извини. Прости меня. Сказав это, я ещё раз низко поклонилась. Машину наполнила тишина. Казалась, что она длилась вечность, и вот Момота-кун сказал: — ... Нет. У меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Я резко подняла голову. Момота-кун с болью смотрел на меня. — Так просто не прощу. — А... — Орихара-сан... Ты эгоистка. Ты хоть понимаешь, как больно сделала мне сегодня? — ... М. — Я старался к нашему юбилею. Приготовил подарок, много всего разузнал об аквариуме... А ты совсем мои чувства не поняла. Как мужчина... Я чувствую себя жалким. — Н-нет же! Я была очень рада! Ты ничего плохого не сделал, это всё моя навязчивость... — Я хотел подарить тебе подарок на обратном пути, но из-за того, что настроение было ужасным, не сделал этого. — В-вот как?.. П-прости, прости... — Нет, не прощу, — обронил он. Да... Вот как. Не простит, всё же я ужасная девушка. Даже возразить будет нечего, если он меня здесь бросит. Шокированная, я просто застыла, а Момота-кун сказал: — Прими своё наказание, Орихара-сан. — Н-наказание?.. — За то, что испортила такой важный день. — ... Х-хорошо. Я на всё согласна. Что мне сделать? — Готовься получить щелбан. Что, щелбан? Даже миленькое наказание... Хотя нет. — Б-быть не может... Момота-кун, твоими щелбанами ведь... — Да. Можно разбивать арбузы. — ... М?! Всё тело поразил страх. Я инстинктивно прижала руку ко лбу. А Момота-кун угрожающе занёс свою руку. — Если ты правда думаешь, что виновата, то не должна быть против. — У, у-у... Х-х-хорошо. Сделай это, — стараясь подавить страх, я кивнула. Страшно. До смерти страшно. Но... Надо это сделать. Чтобы искупить вину, я приму наказание. Если за один щелбан он простит меня, я с радостью его приму. Но... Всё ли в порядке будет?.. Он мне череп не расколет? Я же не умру? — Начинаю, Орихара-сан. — Д-да-а! Момота-кун занёс правую руку. Приготовившись, я закрыла глаза. Напрягшись, готовилась к удару. Ах, страшно, страшно, страшно... Быстрее уже! Раз и всё! Прошу, не заставляй ждать, Момота-кун! — Я вложу все свои чувства. Все?! Да насколько же мощным этот щелбан будет?! Убегать было поздно, так что я просто ждала с закрытыми глазами. Ничего не видя, во тьме просто старалась подавить страх перед щелбаном, который неизвестно когда настигнет меня. И вот. Секунды шли... А удара я так и не ощутила. Что-то коснулось моих губ. Не лба... Губ. Что-то мягкое прильнуло к моим губам. Не этого я ожидала, но была поражена. Тепло, которое проникало через губы, расходилось по всему телу, ничего подобного я ещё не испытывала. Голову поразила сладкое онемение, сознание точно покидало меня. Он взял меня за плечи. Большие руки. Большие руки Момоты-куна. Крепко держащие меня руки слегка дрожали. Они были до боли напряжены. И вот. Он отстранился. Я... Не двигалась. Просто зависла. Шестерни в голове не работали. Я ничего не понимала. Просто поражённо широко открыла глаза... Предо мной был весь красный Момота-кун, прикрывающий рот рукой. — П-поняла теперь мои чувства? — ... Голова начала соображать, и я поняла, что случилось. Обеими руками я коснулась своих губ. Ощущение касания ещё сохранилось. А потом... Лицо запылало. — У, а... Э? Б-быть не может... М-М-Момота-кун?.. — ... Да. — Т-т-ты... Меня поцеловал? — Поцеловал. — М-м-мой... Первый. — У меня он... Тоже первый. Невероятно. Поверить не могу. Ничего подобного я просто не ожидала, и он украл мой первый поцелуй. — ... У, у-у... Хи. Не могу больше. Больше не могу сдерживать слёзы, я расплакалась. — Ч, что? О-Орихара-сан? — У, у-у... Жестоко, жестоко, Момота-кун... — А... П-прости. Ты этого не хотела. А я поцеловал. — Нет же, нет... Я рада. Так рада, что аж плачу. — А?.. — Я очень рада... А ты жестоко... Добрый. Сама не понимаю, что говорю. И Момота-кун озадачен. — Я таких гадостей наговорила, просто ужасная девушка... Так почему ты так добр?.. — Почему?.. Потому что люблю тебя. — Врёшь... — Не вру. — Даже такую ужасную девушку как я? — Ты не ужасная, Орихара-сан. Просто... С тобой немного сложно. Его слова ударили прямо по мне. Ну да, со мной сложно. Даже ответить нечего. А-ха-ха. Вместо слёз радости потекли обычные, а Момота-кун сказал «но». — Даже со сложностями я очень тебя люблю. — ... Правда? — Правда. Верь мне. — ... М. Хорошо. Верю. Буду верить. Постараюсь верить сильнее. Буду изо всех сил стараться верить в слова парня, что он любит меня. Доверю тело и душу своему принцу. — Это, так ты... Не против? Ну, что я тебя поцеловал? — Н-нет. Не против. Я очень рада... — он с тревогой спросил, и я кивнула. — А ты не против отдать свой первый поцелуй... Мне? — Конечно. А... Но. — А, а-а? Ч-что? Что, что?! Всё же против?! Он о чём-то сожалеет? — Нет... Ничего такого, просто Орихара-сан была так напряжена. Даже губы точно окаменели. — У... Ну а ты что ожидал? Я думала, ты мне щелбан поставишь. И не простой щелбан. Ими арбузы бить можно. Я ведь... И правда думала, что умереть могу. — Жалею немного, что во время первого поцелуя не насладился мягкостью губ Орихары-сан. — Х-хоть ты так и говоришь. — Так что, — сказала Момота-кун. Смущённо и виновато. Но его мужественные глаза были направлены на меня. — Можно поцеловать ещё раз? — ... М?! Д-да ну! Не говори так... — П-прости. Я слишком наглею. — А, н-нет, не в этом дело... Не в этом, — сказала я поникшему Момоте-куну. — ... Просто неловко, так что просто не спрашивай о таком. Месяц отношений. Много всего случилось... Правда в основном из-за меня, но счастливее дня у меня не было. Поцелуй в конце всё разрешил, прямо как в сказке.