Я щёлкнул выключателем.
Мягкий свет лампочки озарил пространство.
Это была обычная, ничем не примечательная гостиная.
Был обеденный стол на четыре места, диван на троих и низкий столик. Единственными интересными деталями в комнате были книжные полки, заставленные романами, которые занимали одну из стен, и радио Тиволи Аудио, стоявшее в углу. Спальня была рядом и была чрезвычайно простой. Просто односпальная кровать и прикроватная тумбочка, письменный стол для учёбы и старый кожаный одноместный диванчик. Не было ни телевизора, ни компьютера.
Я не решался сразу предлагать Юдзуки принять душ и переодеться, поэтому достал из шкафа новое банное полотенце и накинул его ей на плечи, усадив на диван в гостиной. Я включил Тиволи, и ведущий местной радиостанции расслабленно засмеялся и заболтал.
Я направился на кухню, чтобы приготовить нам обоим горячий кофе. Когда я вернулся, Юдзуки не шевельнула и мускулом, так что я сел рядом с ней и начал деловито вытирать её волосы.
— Вот, выпей это. Это согреет тебя.
Было похоже, что Юдзуки даже не услышала меня. Она положила голову мне на плечо и прижалась ко мне. Её всё ещё влажные волосы пахли дождём и остатками её шампуня.
Я молчал. Рука Юдзуки скользнула вверх по моей руке и коснулась моей щеки. Я всё ещё не двигался. Словно от разочарования, она сжала руку, глядя на меня с расстояния около четырёх дюймов.
Её губы были приоткрыты и слегка блестели в свете. Её дыхание вырывалось между ними, щекоча мои собственные губы.
Она закрыла наполненные слезами глаза и приблизилась, сократив расстояние между нашими лицами теперь всего до двух дюймов.
Её тело прижималось к моему, очертания её нижнего белья отчётливо виднелись сквозь одежду.
Ты до этого дошла? — подумал я.
Моя плотина была в опасности обрушиться уже давно.
— Так ты этого хочешь, Юдзуки Нанасэ?
Я схватил Юдзуки за плечи и грубо отбросил её назад на диван.
— Иии!
Юдзуки издала несвойственный ей визг, но мне было всё равно.
Я проигнорировал то, как её юбка задралась на ногах, и взгромоздился на неё сверху. Испуганная, Юдзуки забила ногами и попыталась сбросить меня, но я зажал её своими бёдрами.
— Это то, чего ты хотела, да?
Глаза Юдзуки, в которых вспыхнул внезапный огонь, теперь окрасились явным страхом.
О, как же я с нетерпением вглядывался в эти глаза в течение прошлой недели.
— Хватит… хватит, Саку!
— Слишком поздно для этого. Ты пришла сюда по собственной воле. Ты сама этого добивалась. И когда мы заключали наш контракт, ты сказала, что я могу делать с тобой всё, что захочу, сколько захочу и сколько раз захочу. Не так ли?
Юдзуки попыталась сесть, отчаянно пытаясь выбраться из-под меня, но я схватил её запястья одной рукой и зафиксировал их у неё над головой.
Холм её груди отчётливо поднялся.
Из её глаз полились жирные капли слёз.
— Пожалуйста, Саку. Мне это не нравится. Мне страшно. Мне страшно.
— Понимаю… Значит, тот парень был прав. Когда ты вся напугана и плачешь, это действительно самое возбуждающее из всего, что можно представить.
Юдзуки зажмурилась, отворачивая лицо.
Я взял её за подбородок своей свободной рукой и силой повернул её лицо обратно ко мне.
— Это не весело. Если ты закроешь глаза, ты ничего не увидишь.
— Прости. Прости. Пожалуйста… Я больше не буду…
— Эй, эй. Чего именно ты от меня ожидаешь? Милосердия? Я тот парень, который сейчас сорвёт с тебя одежду. Ты это понимаешь, да?
Я слегка шлёпнул её по гладкой щеке.
Этого было достаточно, чтобы её стройное тело полностью замерло.
Я ослабил давление на её бёдра, перенеся вес на колени, стоявшие на диване.
— Тебе страшно? Это куда мягче, чем одна из колкостей Хару. Твои выходки на баскетбольной площадке выглядели куда агрессивнее. Я удивлён видеть, что девушка, которая может справляться с таким с холодным лицом, впадает в панику, как слабак, из-за чего-то подобного.
Догадайся же, Юдзуки! Догадайся быстрее!
Снова я легко шлёпнул её по другой щеке.
— Сопротивляйся сильнее, давай. Что, маленькая пощёчина отключила твой мозг? Что, теперь ты на всё согласна? Что я тебе всё это время твердил? Неужели это всё, на что способна Юдзуки Нанасэ? Не смеши меня; это так жалко.
Тут в глазах Юдзуки появилась капля эмоций, словно она вспомнила, как Надзуна тоже называла её жалкой.
Юдзуки сузила глаза, с ненавистью глядя на меня. Её лицо было таким же прекрасным, как в тот раз, когда она бросала с трёхочковой линии.
— Тебя действительно так пугает тот парень, да? — Я дотянулся до рубашки Юдзуки и расстегнул верхнюю пуговицу. — Ты боишься такой мелочи, как физическая сила?
Теперь я расстегнул нижнюю пуговицу.
— Я не просто отшлёпаю тебя и на этом закончу. Я заставлю тебя делать то, что я хочу. Я буду снимать фотки и видео, бить по всем твоим слабым местам, по твоему прошлому, твоей семье, твоим друзьям, не оставляя тебе ни единого пути к отступлению.
У меня не осталось других пуговиц, которые я мог бы расстегнуть, так что, не имея выбора, я начал ослаблять свой галстук. — Что пугает тебя больше?
Очнись! Дай отпор, Юдзуки Нанасэ!
Затем я закричал на неё, со всей силой, на которую был способен.
— Я СПРАШИВАЮ, КТО ТЕБЯ ПУГАЕТ БОЛЬШЕ?! ОН ИЛИ Я?!
— ИДИ ТЫ НАХЕР!!!
С глухим стуком я получил прямой удар прямо в пах.
— Уиииии!
Я согнулся пополам и безвольно рухнул на Юдзуки.
— Э-это было ну гораздо сильнее, чем сорок процентов силы удара…
Тук, тук, тук.
— Угх.
Хлоп, хлоп, хлоп.
— Гхх.
Я свернулся калачиком на полу. Юдзуки постукивала меня кулаком по пояснице, успокаивающе.
— Пффф… Хе-хе… А-ха-ха-ха-ха!
— Не смейся! Ты что, пыталась меня кастрировать или что?!
— Просто… Просто… Знаменитый Саку Читосэ, низведённый до… Извини, а-ха-ха-ха-ха!
Юдзуки хохотала во весь голос, словно того ужаса, что был на её лице мгновение назад, и никогда не существовало.
Что касается меня, то я знал, что моё собственное лицо исказилось от агонии.
— Эй, эй. Неужели действительно так больно? — Юдзуки несколько раз ткнула меня в ягодицу.
— Конечно, больно! О, чёрт, о боже, как больно! Я изо всех сил старался не причинить тебе реальной боли, и это моя благодарность?! Я что, в прошлой жизни сделал что-то не так? Ладно, серьёзно, пожалуйста, не прекращай похлопывать.
— Ладно, ладно, виновата. Хлоп, хлоп.
Но, казалось, она просто не могла перестать смеяться. Она прижала ладонь ко рту, но я слышал, как она фыркает и хмыкает за ней. Я тоже дёргался, но не от смеха.
— Айййййй…
— Если ты действительно настаиваешь, я могу помассировать непосредственно пострадавшую часть?
— Почему это только ты одна уже вернулась к тому, чтобы шутить, а, ты, яйцедробище?!
Когда мне наконец стало немного лучше, я снова уселся на диван. Пах всё ещё пульсировал.
— Кажется, я понял картину, но если хочешь, рассказывай.
Юдзуки кивнула.
— Мне страшно, понимаешь, насилие…
Это было признание, которое подтвердило то, что я и сам предполагал.
Вспоминая, я понимал, что она посылала мне множество намёков, начиная с того дня, когда мы разговаривали в кафе.
Тот раз, когда я в шутку попытался рубануть её рукой, тот раз, когда Юко внезапно ткнула в неё обвиняющим пальцем… На самом деле, когда кто-либо приближался к Юдзуки неожиданно или внезапно, Юдзуки замирала так, как будто это не соответствовало ситуации. Она также реагировала во время моей стычки с Кукареку-дураком у библиотеки - и снова во время фестиваля. И только что, когда мы возились на диване. Юдзуки реагировала преувеличенным ужасом.
Тем не менее, было трудно определить, боялась ли Юдзуки насилия, которое могло перерасти в сексуальное, или же она боялась насилия как такового.
Мои подозрения в основном подтвердились, когда я увидел ту её фотографию с Янаситой.
Юдзуки в возрасте средней школы, отворачивающая от камеры свою распухшую щёку, пытаясь скрыть синяки на своём правом запястье, оставшиеся от того, как её схватили.
Ленивый звук старых пластинок, играющих в эфире, сочился из радио Тиволи Аудио.
Капли дождя хлестали в оконное стекло.
— Ты выслушаешь мою историю? …Саку.
— Если ты позволишь, Юдзуки.
Тихо она начала рассказывать о том, что с ней произошло.
…Я училась во втором классе средней школы.
Из-за моей внешности мне пришлось пережить больше неприятностей, чем приходится среднему человеку. Я была ещё молода в то время, но была умна и к тому же стала довольно проницательной.
Я старалась изо всех сил быть дружелюбной со всеми, и с мальчиками, и с девочками, но я устанавливала строгие границы, которые никому не позволяла переступать. Я изо всех сил старалась играть роль «девушки, которая настолько мила, что нельзя ей завидовать».
Я действительно верила, что у меня всё отлично получается. Но однажды я услышала, что Янасите, который был на год старше, я приглянулась. Он был известен по всей школе как плохой парень. Несколько моих подружек были по уши в него влюблены, потому что он был тем типом, которого иногда можно было видеть дерущимся, и у него были связи со страшными старшими парнями в старшей школе. И, в смысле, внешность у него не так уж и плоха, понимаешь? Сначала можно и не понять, но он из приличной семьи, и до того, как он встал на путь серьёзной юношеской преступности, он был очень похож на Саку. Популярный парень. Просто у него была тёмная сторона, и многим девчонкам это очень нравилось.
Но в то время я не была особо заинтересована в парнях. Я была слишком занята собой. Так что, когда я услышала слухи, мне не показалось, что это как-то касается лично меня.
Затем, однажды, спустя некоторое время, Янасита попросил встретиться со мной. Это было избито, но он хотел встретиться за школьным зданием, в довольно безлюдном месте. Он был там с несколькими своими прихвостнями.
Мне было страшно, честно, но я думала, что смогу справиться сама. В конце концов, я всегда справлялась. Я сказала себе, что смогу его уболтать, чтобы он оставил меня в покое, и тогда больше не будет никаких проблем.
Но он вызвал меня туда не для того, чтобы признаться в своих чувствах или чего-то столь же милого. Вместо этого он сказал: «Ты. Будь моей женщиной». Словно отдавал приказ.
Я рассмеялась и отмахнулась от его слов… По крайней мере, я пыталась.
Но потом, внезапно, Янасита пробормотал «С меня хватит» и схватил меня за правую руку, прижав к стене. Я не могу забыть вид его лица, вплотную приближенного к моему. Иногда я вижу это во сне.
Он был слишком силён, и я не могла оттолкнуть его. Я пыталась вырваться, душа «Нет, нет, пожалуйста», но не могла. Я попыталась оттолкнуть его лицо от своего своей левой рукой, которая ещё была свободна, и вот тогда он ударил меня пощёчиной.
От шока на секунду всё потемнело. Затем пришла боль. Она была жгучей. Я не понимала, что происходит. Слёзы сами полились из глаз, и я не могла их остановить.
Я была так зла и так напугана одновременно, и я просто не могла этого вынести.
Я стараюсь всё делать правильно; я стараюсь всегда держаться круто, но я всё ещё девушка, и физическая сила, которой обладает средний парень, — это не то, против чего я могу надеяться победить. Я поняла это тогда.
Я поняла, как одна пощёчина по щеке может быть достаточной, чтобы выбить из моей головы все рациональные мысли.
—… Ну вот. Таково прошлое, которое я скрывала от тебя, Саку. Я так плакала — как младенец — и в конце концов он сказал: «Дай мне сфоткаться, чтобы я мог похвастаться этим перед моим другом из другой средней школы». Он заставил меня сфотографироваться с ним. На этом всё и закончилось. Я думала, он уж наверняка полностью забыл обо мне к настоящему времени…
Юдзуки закончила свой рассказ, выглядев так, словно какой-то злой дух только что отпустил её.
В этот раз я не смог сдержаться. Я притянул её к себе и обнял.
—…Саку?
— Спасибо тебе, Юдзуки.
— За что ты меня благодаришь? — Юдзуки тихо рассмеялась, и я понял, что если не возьму себя в руки, то и сам могу заплакать.
Какая же по-настоящему… по-настоящему прекрасная улыбка у неё была.
— Спасибо тебе за то, что ты не сдалась и осталась Юдзуки Нанасэ, несмотря на то, что с тобой случилось такое. Спасибо, что продолжила идти вперёд. Я не знаю точно, почему, но, по какой-то причине, я просто так счастлив, что ты продолжала двигаться вперёд.
Кто-то бы фыркнул, подумав, что что-то подобное - не такое уж большое дело.
Другие бы посочувствовали, говоря, как им жаль, что Юдзуки пришлось пережить нечто подобное.
Забудьте всё это.
Каждый проходит через болезненные вещи в своей жизни, и некоторые из них остаются с тобой навсегда. У всех нас есть своя доля неудач. Вещи, которые заставляют нас сомневаться в самой жизни. Думать, что только ты один проходишь через трудности… Это заблуждение.
Но эта девушка, Юдзуки Нанасэ, не пыталась завернуть случившееся с ней в упаковку под названием «травма» и использовать это как причину, чтобы убегать или прятаться. Можно было бы понять, если бы она стала скромницей, сливающейся с углами класса, или если бы у неё развился серьёзный страх перед всеми мужчинами. Но она не стала.
Тот факт, что она всё ещё стояла здесь сегодня, как Юдзуки Нанасэ - для меня это было чем-то драгоценным.
Не уверен, дошли ли мои чувства до неё, но Юдзуки оставалась неподвижной и оставалась в моих объятиях ещё некоторое время.
— Кстати, — сказала Юдзуки, когда я наконец отпустил её, — что, чёрт возьми, это была за сцена тогда? Мне было серьёзно страшно, знаешь ли? Один неверный шаг, и ты мог бы травмировать меня снова. Это было бы не смешно, понимаешь?
— Да, если бы школьный консультант услышал об этом, я уверен, он упал бы в обморок от шока. Затем прямым ходом в кабинет к психиатру для психиатрической экспертизы.
Даже я понимал, что мой подход был слишком грубым.
Но я думал, что мне нужно сделать что-то действительно впечатляющее, что-то, чтобы взорвать те ужасные воспоминания, которые даже девушка уровня Юдзуки всё ещё не могла забыть. В любом случае, я верил, что такая сильная девушка сможет освободиться от своего собственного прошлого с небольшой помощью.
Юдзуки ухмыльнулась мне, слегка хихикая.
— Говорят, страшнее всего, когда люди, которые никогда не злятся, начинают кричать. Это абсолютная правда. Я боялась, что, когда ты наиграешься со мной, ты сдашь меня в какое-нибудь сомнительное заведение из квартала красных фонарей. Но…
Юдзуки, казалось, было искренне весело. Она продолжала смеяться, всё её тело тряслось.
— Но потом ты был весь такой: «Уиииии!» Ты всегда ведёшь себя так круто, но это… это было чистое золото!
— Эй, прекрати. Ты что, пытаешься подарить мне травматический опыт, который я тоже никогда не забуду? — Я взял себя в руки и продолжил более серьёзным тоном. — Я не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно. Это не было попыткой научить тебя бить парня в пах и останавливать его атаку. Это трудно выполнить, и иногда это может только спровоцировать парня и сделать ситуацию для тебя ещё более опасной.
— Ладно. Так ты говоришь мне не отключать мозг, верно?
Хм, так это действительно дошло.
— На фестивале ты показал мне пример того, что делать. Я, возможно, не смогу победить парня, используя силу, но я могу найти другую стратегию, пока мой мозг остаётся включённым. Это то, что ты хотел сказать, да?
— Насилие может быть страшным, конечно, но боль — это просто боль. Что-то вроде пощёчины по щеке не болит и вполовину так сильно, как упасть на бетон и разодрать оба колена или столкнуться с другим баскетболистом, когда вы оба полностью заряжены и увлечены игрой. Я хочу сказать: не позволяй мелочи заставлять тебя полностью замирать.
Юдзуки рассмеялась, на этот раз даже показав свои белые зубы.
— Думаю, со мной всё будет в порядке. Я обновила свои ментальные банки памяти. Мысленные образы самого страшного лица, которое я когда-либо видела, и самого дурацкого лица, которое я когда-либо видела, были обновлены. Старые версии были полностью стёрты.
— Не могла бы ты попытаться перезаписать половину из этого снова для меня? — Я громко вздохнул. —… Прости. Я знаю, что напугал тебя. Просто я бы хотел, чтобы я нашёл другой способ сделать это. Что-то более быстрое и эффективное.
— Я знаю, Саку. Я понимаю. — Юдзуки потянулась и нежно коснулась моей щеки. — Ты примчался на помощь, как только я позвала, верно? Спасибо тебе. Мой герой.
Это была проблема Юдзуки.
Если бы Юдзуки не сделала шаг вперёд сама, то вся эта ситуация оказалась бы бессмысленной. Не было никакой гарантии, что я буду рядом с ней в следующий раз, когда в её жизнь придёт несчастье.
Но Юдзуки сама приняла решение положиться на мою помощь, и теперь она смотрела вперёд.
Так что отныне это была наша общая проблема.
Ты действительно действовал по своей прихоти, не так ли, стокерский ублюдок?
Но у меня был план вернуть ему всё сторицей. Я как раз размышлял об этом, когда Юдзуки шаловливо подглядела за мной.
— Эй, хочешь продолжить с того места, где мы остановились…?
— Думаешь, у меня сейчас что-нибудь встанет?! Я же сказал «Уиииии!», помнишь?!
Юдзуки стало гораздо лучше, поэтому я подумал, что она, вероятно, вернётся домой. Однако, судя по всему, она твёрдо намерилась остаться с ночёвкой по-настоящему.
Я решил не спорить. Вместо этого я наполнил ванну, затем протянул ей новое полотенце. Я сказал, что она может выбрать любую одежду из шкафа. С нижним бельём особо ничего нельзя было поделать, но выяснилось, что она обычно держит запасную пару в своей спортивной сумке, чтобы переодеться после занятий в клубе, на случай если она сильно вспотеет. Паранойя после кражи дезодоранта заставила её начать хранить сменную одежду в своём школьном рюкзаке. Так что проблем там не было.
Хотя мне совсем не нужно было слышать эту информацию. Теперь мне придётся думать об этом каждый раз, когда я буду смотреть на её школьный рюкзак.
Стук. Шшшшш.
Изначально в квартире было две спальни и кухня-столовая, но её перепланировали, чтобы разместить одну спальню и совмещённую гостиную, столовую и кухню. Стоило открыть дверь, и ты сразу оказывался в гостиной. Туалет и раздевалка были разделены всего одной занавеской. Это было мило и просто для того, кто живёт один, но в такой ситуации это оказывалось неудобным. Какой же молодой, полнокровный парень не сможет представить себе прекрасную девушку, переодевающуюся прямо за этой занавеской? Если такой парень и существует, он должен быть каким-то полубогом.
Я прибавил громкость на Тиволи, чтобы не слышать, как она переодевается. Но радио не могло заглушить звук душа. С некоторой задержкой я начал думать о том, насколько мягкой и тёплой была Юдзуки, когда я прижимал её к дивану.
Фух. Я был в опасности стать не более чем заурядным извращенцем. Я уж точно не смог бы больше насмехаться над нашим другом-стокером.
Я начал готовить ужин, пытаясь заглушить свои мысли.
Однако я не ожидал гостей, так что у меня в холодильнике было небогато. И, как выяснилось, у меня совсем не было риса. Но у меня была сухая лапша соба из Этидзэна, упаковка тонко нарезанной свинины, половинка дайкона, один лук-порей и одна луковица. Довольно сложный набор для приготовления блюда.
Тем не менее, я мог подать лапшу соба с нарезанным луком.
Сначала я очень мелко нарезал луковицу и переложил её в сито. Я натёр её солью и оставил на некоторое время, прежде чем опустить в миску с водой.
Пока она отмокала, я натёр дайкон.
Как только у меня получилась хорошая горка тёртого дайкона, я поднял сито над миской и сцедил воду, затем выложил нарезанный лук на тарелку. Накрыл пищевой плёнкой и положил в морозилку на несколько минут. Это обеспечивало приятную хрусткость.
Шшшшш.
Я услышал, как дверь в ванную скользнула.
Так быстро. Она уже закончила?
— Сааа-ку! Хочешь присоединиться ко мне?
— Не будь такой шаблонной! Иди полежи в воде по плечи и посчитай до ста.
— Скууу-чно!
Бульк. Я услышал, как она снова погрузилась в ванну.
Вероятно, она оставила дверь приоткрытой, чтобы мы могли продолжать разговор.
— Юдзуки, ты ешь острое?
— Хм? Да, обожаю.
— Хорошо.
— Эй.
— Что?
— Ты представляешь это?
— Хочешь, чтобы я пришёл и отскоблил всю твою кожу этой мочалкой, хм?
— Раз, два, — начала она считать, звуча так, будто ей весело. Она просто расслаблялась, не особо беспокоясь о моём присутствии.
Я помыл лук-порей и отрезал корешок, затем нарезал его дисками толщиной в пару дюймов. Я разбавил бульон водой, попробовал, затем выдавил тюбик тобаньцзянь, китайского острого бобового соуса, и размешал палочками.
Пока не забыл, я достал ломтики лука из морозилки и переложил в холодильник.
Я поставил старую чугунную сковороду на плиту и разогрел на среднем огне. Когда она начала дымиться, я плеснул немного масла, которое хранил в маслёнке, и покрутил сковороду, пока она не покрылась маслом. Затем я вернул масло обратно в маслёнку и убавил огонь до маленького.
Сковорода была подарком, и я был знаком с основами готовки. Мне нравилось такое. Различные этапы и всё такое.
Я добавил щедрое количество кунжутного масла, затем бросил нарезанный ранее лук-порей. Когда он выглядел достаточно готовым, я вынул его, заменив нарезанной свининой.
После того как свинина подрумянилась, я влил смесь мэнцую и соуса тобаньцзянь.
Мясо зашипело. По кухне начал распространяться восхитительный аромат.
Стук. Шшшш.
На этот раз Юдзуки действительно вышла из ванны.
— Эй, что так вкусно пахнет?
— Должно быть, ты проголодалась. Сколько времени тебе нужно, чтобы высушить волосы?
— Э-э, минут пятнадцать, если поторопиться.
Этого как раз должно было хватить.
Я наполнил кастрюлю большим количеством воды и поставил кипятиться.
— Саку, тот шампунь, что у тебя, пахнет очень приятно.
— Верно? Юа его рекомендовала. Он из MUJI. Дороговат, но говорят, очень хорош для волос.
— Хм-м…
Соус, казалось, был готов, так что я вернул лук-порей обратно.
Вжууу.
— Я слышу звук фена.
— Эй, эта штука довольно мощная. Здорово.
Я услышал, как воскликнула Юдзуки.
Я ответил ей, крича через шум фена.
— Это подарок от Юко! Она сказала, что всё равно собиралась купить новый.
— Ага…
Я помыл разделочную доску, и как раз в этот момент вода в кастрюле начала бурлить.
Я взял пучок лапши соба и швырнул его туда. Поставил таймер на телефоне на минуту меньше, чем обычно варят соба. Лук-порей выглядел готовым, так что я выключил огонь под соусом.
Затем я подождал около пяти минут.
Звук фена прекратился.
Занавеска со свихом отъехала, и появилась Юдзуки.
Я на мгновение онемел.
Она разыгрывала весь этот номер. Весь этот номер с девушкой, которая приходит к парню домой и появляется в его рубашке.
Белая рубашка сидела на ней слегка мешковато, подол свисал низко, а её голые ноги внизу притягивали взгляд, даже если пытаться этого избежать. Её бёдра и икры были несомненно сексуальны, но было что-то в виде её босых ног на полу, что было действительно, ну, просто вау. Это была часть её, которую я обычно не видел, и этот редкий вид полностью отвлёк меня.
…Прости, Хару. Но я был прав. Это те ступни, к которым я не могу прикоснуться запросто, в отличие от твоих.
Я быстро поднял взгляд, охватывая всё ещё влажные волосы Юдзуки, её раскрасневшиеся щёки и тонкие очки в роговой оправе, которые она носила.
Юдзуки, обычно идеальная с головы до ног, выглядела странно не в своей тарелке в этих очках. Это было похоже на взгляд за её идеальный фасад. Мне захотелось подразнить её из-за этого, но я изо всех сил проглотил это желание.
Юдзуки хихикнула, словно уловив моё потрясение.
— Ну как? Сердце ёкнуло?
— Больше, чем я ожидал.
— Больше, чем вид Учи в очках?
— Это была твоя цель?
Честно говоря, то, что она так внезапно это преподнесла, составляло по крайней мере половину от полученного мной урона.
Юдзуки обрадовано ухмыльнулась.
— Ладно, ты победил. А теперь иди и надень нормальную одежду. Я знаю, что ты взяла с собой футболку и шорты.
— А не хочешь, чтобы я сначала налил тебе чего-нибудь выпить?
— Ты что, из восьмидесятых телепортировался? Просто побыстрее переоденься; ужин почти готов.
— Ладушки.
Лапша соба всплыла, так что я выловил её из воды и промыл под холодной струёй.
Я снова включил огонь под сковородой и разогрел соус ещё раз. Я приготовил две пиалы для макания и наполнил их дополнительным соусом. Затем покрыл их отжатым дайконом, вместе с соком.
Затем я перелил разогретую свинину, лук-порей и бульон в две большие пиалы для рамена. Я подал лапшу, выложенную горкой на тарелку, украсив её ломтиками лука, которые достал из холодильника, - и обильно посыпав стружкой сушёного тунца-бонито.
У нас была лапша соба, холодный соус для макания с тёртым дайконом, горячий суп со свининой, тоже для макания лапши, и холодные ломтики лука. Я накрыл на стол на двоих и расставил блюда. Я как раз разливал холодный ячменный чай по двум дешёвым стаканам, когда Юдзуки снова появилась из раздевалки.
— Вау, Саку, ты ещё и готовишь? Я думала, ты типа парень, который питается полуфабрикатами.
— Извини, у меня было небогато, но я сделал всё, что мог. У нас есть ломтики лука, соус с дайконом для макания, и острый суп со свининой в китайском стиле. Ты можешь макать лапшу как захочешь, так как я приготовил нам по две пиалы с соусом.
Кстати, лапша с соусом из дайкона — это что-то вроде фукуйской пищи для души. Большинство людей поливает соусом всю лапшу, но так как я сегодня также приготовил китайский свиной суп, я подал соус отдельно.
— Саку, знаешь, ты действительно… — Почему-то Юдзуки выглядела раздражённой. — Я только-только сумела заработать десять очков над тобой, а ты взял и запросто снова сравнял счёт!
— Ты преувеличиваешь.
— Старшеклассник, который может вот так вот запросто всё это приготовить? Это совершенно нечестно! — Юдзуки села напротив меня, надувшись.
— Приятного аппетита!
Юдзуки быстро попробовала нарезанный лук и затем лапшу. Сначала она попробовала с соусом из дайкона, затем с соусом в стиле китайской свинины.
— …Это ведь не улучшает ситуацию, знаешь ли.
— Что такое? Вкусно? Или отстойно?
— Всё, очевидно, вкусно! Ты что, шутишь? Где же тут веселье? Ты пропустил всё событие «девушка приходит ночевать к парню, а потом готовит ему домашнюю еду, чтобы похвастаться своими навыками ведения хозяйства»?!
— Мне никто никогда не говорил о чём-либо подобном.
— Я расслабила бдительность. Я никогда не думала связать тебя и готовку в своём сознании. Но это действительно вкусно. — Юдзуки весело причмокивала, уплетая лапшу соба.
— Всё равно ты преувеличиваешь. Я не умею готовить ничего действительно сложного. Просто базовые вещи для холостяка.
— М-м-м, эта китайская свинина вкусная!
— Эй, я же говорю.
Я принялся за свою порцию. Лапша соба из Этидзэна толстая и довольно тёмного цвета. Деревенская соба, понимаешь. Но мне она нравится больше, чем чисто белая, высшего сорта. Она идеально сочетается с лёгкой остротой тёртого дайкона.
— Эй, Саку, можно я спрошу тебя кое о чём?
— Конечно. Мне нечего скрывать.
— Ты же знаешь, о чём я хочу спросить… верно?
— Конечно.
Не уверен, как в большом городе, но в Фукуи для старшеклассника жить одному — это странно. Должны быть смягчающие обстоятельства. Было бы странно, если бы она об этом не задумалась.
— Это довольно скучная история. Мои родители развелись, когда я был в средней школе.
Палочки Юдзуки замерли в воздухе.
Она смотрела на меня с сочувствием в глазах.
— Не делай из этого чего-то странного. Я же уже сказал тебе, это не то чтобы я это скрывал. Мои родители… Даже их сыну приходилось удивляться, почему они вообще поженились. Полные противоположности, понимаешь. Папа - мистер «По правилам». А Мама - совершенно свободный дух.
Юдзуки хихикнула.
— …Прости, прости. Просто это так мило, как ты называешь их Ма и Па. Я думала, ты назовёшь их Мама и Папа, или, может быть, «мои старики», что-то в этом роде.
— Отстань.
На самом деле, есть ещё кто-то, кто принёс мне гораздо больше проблем, чем эти двое, но давайте пока оставим это.
— Они всегда ссорились, с тех пор как я был маленьким. Папа всегда пытался спорить с помощью логики. Мама спорила, основываясь на эмоциях. Очевидно. В общем, однажды конец наступил.
— Разве ты не хотел пожить с кем-то одним из них, Саку?
— Я не мог действительно решить. Так что, когда я предложил: «Почему бы мне не попробовать пожить одному?» Мой папа сказал: «Если ты сможешь содержать себя в чистоте и безопасности, тогда делай, что хочешь. Мы будем высылать тебе деньги на содержание». А Мама сказала: «Звучит здорово! Но никаких девочек к себе!» Ой, похоже, я теперь это нарушил.
Оба моих родителя работают, и они довольно ориентированы на карьеру. Так что я решил позволить им финансировать мою жизнь в одиночку. Они привезли мне большую часть мебели и прочего из нашего старого дома.
— Ты говоришь об этом очень непринуждённо.
— Я не делаю из своего прошлого большого дела. Это ведь не было таким уж болезненным воспоминанием… В отличие от некоторых, кого можно упомянуть.
Юдзуки выглядела так, словно не была уверена, смеяться ей или воспринять это всерьёз.
— Но это удивительно. Жить одному, начиная со средней школы, развод родителей. Большинство детей не выдержали бы, столкнувшись с чем-то подобным.
Она чувствовала ко мне то же, что я всё это время чувствовал к ней.
— Это как в твоей ситуации, Юдзуки. Легко позволить плохому опыту сдерживать тебя, но ты должна нести ответственность за свою собственную жизнь. Я, например, отказываюсь позволить проблемам других людей сбить меня с моего пути.
— Если бы мы только могли провести этот разговор раньше. Интересно, смогла бы я тогда достичь своего собственного прорыва гораздо раньше?
— Не смогла бы. Именно поэтому ты стоически терпела и дошла до этого места на своих собственных двух ногах.
— Может быть, однажды я смогу отплатить тебе услугой, Саку?
— Думаю, пока что я уже получил от тебя услуг вдоволь, Юдзуки.
— Не смейся надо мной, дурак.
Обновлено: 10.04.2026