Несомненно, просыпаться от ужаса лучше, чем оставаться в настоящем кошмаре. Но пока разум охвачен напастью, осознать это непросто. Хочется выть, орать, пусть и получается лишь неуклюжий стон, беззвучно уходящий в пустоту. Бороться с этим невозможно. Конечности вязнут, а нервы выжигает пламя.
- Ма, м-м… - из уст Тефиса сдавленно вырвалось что-то неразборчивое. Через неловкий капкан навязчиво пробивался запах сухого дерева, соломы и угля. Тревожные образы растворялись в окутывающей мягкости, оставляя за собой след панических мыслей.
- А! - ошарашенный своим воплем, он мгновенно умолк.
Слипшиеся веки с трудом открылись. Слепящий свет больно ударил в глаза, заставляя жмуриться. Ожидание ни к чему не приводило. Ничто не предвещало опасности, даже собственное дыхание казалось ровным. Только сухость во рту и сумбур из осевших воспоминаний оставляли неприятный осадок. И все же остатки нервозности требовали убедиться в реальности происходящего.
Сделав глубокий вздох и подтянувшись к спинке кровати, он оглядел комнату. Какое-то время бревенчатые своды с неказистой мебелью выглядели чуждо и угнетающе. Однако висевшее на стуле тряпье и кожаный доспех на стене быстро развеивали это наваждение. Привычные вещи противостояли чувству нищеты и навязанных обязательств. Служба, жена, дети… Протянутая левая рука наткнулась на рукоять меча, оставленного им вчера, укрепив уверенность: “Нет, эта жизнь с семьей - не видение”.
- Уже встаешь? - кто-то вяло и недовольно прокряхтел справа.
Обернувшись, Тефис увидел накрытую толстым одеялом особу с всклокоченными темно-русыми волосами. Хмуро щурясь на него, она поднялась и уперлась локтем в грубую подушку. Забавная гримаса на молодом лице и близко не походила на черты женщины со старческими морщинами. Имя, которое вертелось на языке, ускользало. Нет, конечно же, перед ним была Милан - супруга. А другая… просто иллюзия из сна.
- Что? - удивленно морщась, сама растрепанность смотрела на застывшего напротив мужа. А затем бегающие и теряющие фокус глаза медленно округлились. - А-а, - неожиданно для себя шепотом выдохнула она и так же сипло выговорила: - У нас же стрижка.
Ей удалось ловко отпихнуть тяжелую, набитую пухом мешковину и подбежать к шкафу. Рослой ее не назовешь, а остальное скрывала серая сорочка до колен. Заметив, что присутствие мужчины никого не волнует, он отвернулся и начал сбираться сам. Солнце уже ярко светило в окна, озаряя парящие ворсинки. И пусть ничего срочного на ум не приходило, дела не ждали.
Натянув штаны, воин брезгливо повертел рубаху, принюхался и осекся. Раньше, спрятанное под снаряжением тряпье не вызывало никакого дискомфорта. Но сейчас что-то мешало надевать на себя это. Хотя откуда тут взяться чему-то еще? “Сменку бы найти”. Короба с бельем рядом не было, а после короткого поиска его остановили стены. Из рассохшихся досок коряво торчали травинки, которые захотелось чем-то прикрыть. Но чем?
- Ты чего? Не выспался? - Милан окликнула уставившегося на щели Тефиса и подошла ближе, тряся за правую руку.
От этого сразу защипало. Отдернувшись и вывернув запястье, он увидел у локтя длинный ожог с мелкими волдырями.
- Сказала же: помажь! - выдернув мятую одежду и чуть скривившись, она направилась на кухню. - Возьмешь чистое.
Резкая боль стихла, оставляя лишь зуд и воспоминание о возне в кузне. Матерный вопль, прогремевший вчера на всю деревню, снова пронесся у него в голове. Обижаться тут не на что, будь он неопытным подмастерьем. Теперь же с таким клеймом к наковальне ему не подойти. Для кузнеца такие помощники - обуза. И все же огонь - а точнее, целая прорва огня, бушевавшая во сне, - тоже дала о себе знать, возбудив странные образы.
- Что с тобой? - встав за проемом у стола, супруга заглянула в спальню. - Ты не заболел? - отложив деревянные миски, она подскочила к мужу и провела пальцами по виску. - Весь мокрый.
- Брось, - улыбнувшись и потерев лоб, он снял броню со стены. - Душно. А ты еще печь растопила. Не угореть бы.
- Ну да, ну да, разжечь не успела, а ты уже взмок? Говори… - ее мягкая протяжная просьба звенела настойчиво.
- Ерунда. Просто сон, - фраза с глубоким выдохом тянула тяжестью. И, несмотря на его увлеченность застежками, пристальное заботливое внимание чувствовалось спиной. - Какой-то пожар или пламенный вихрь. Не помню, - от каждой попытки подобрать подходящее описание, само событие становились туманней.
- Понятно, - укоризненно покивав, она вышла из комнаты. - Десять дней в кузне без продыху и не такое привидится.
Возможно, она была права. Только череда периодически всплывающих мелких деталей не давали ему покоя. Глупости не от мира сего то и дело вызывали насмешки. Небылицы о сошествии людей с небес, самоходные кареты и прочая неведомая магия. Что-то похожее рассказывали проповеди, сказки и глупые бредни сумасшедших. Хотя легенды священников звучали не так комично. Яркое представление такой бессмыслицы не могло оставить его без улыбки.
- Ну, вот и отлично! - заметив приподнятое настроение мужа в полном обмундировании, Милан принялась отдавать указания: - Еда готова. Разбудишь и накормишь детей, а после приведешь ко мне. Не забудь их умыть… и сам бы, а… Все, я пошла… Ты понял?
- Э, конечно… Слушаюсь! - подыграл ей командир и проводил жену взглядом.
Разложенная посуда будто замерла в ожидании маленького праздника. Пускай запахи вареных овощей с засоленным кусочком мяса ничего не предвещали. Не справленная вовремя нужда прижала внизу живота сильней больных фантазий. И герой помчался к ведру в задней комнате:
- Летающие тарелки, мать их.
Обновлено: 16.02.2026