У него было прекрасное настроение. Даже его младший внук, который с детства был нежным, как «белый нефрит», и всегда казался ему недостаточно мужественным, теперь выглядел куда приятнее. Паршивец научился драться. Что ж, видимо, когда у мужчины появляется женщина, в нем просыпается настоящий мужик. Раскаяние за то, что он якобы вырастил гея, немного утихло, но об этом вслух говорить не стоило.
Янь Чжэньнань сделал недовольное лицо и сердито буркнул Янь Чжэню:
— Паршивец, даже маленькая девочка дерется лучше тебя!
Янь Чжэнь, послушно склонив голову, поддержал старика под руку:
— Дедушка, тогда мне... побить их всех еще по разу?
Ли Инцзюнь и остальные, услышав это, буквально окаменели... Мало того что их избили, так им еще и мало досталось, по чьему-то мнению! Ну и дела...
— Ах ты негодник, ты за кого это место принимаешь! — проворчал старик. Он твердил, что еще не старый и в поддержке не нуждается, но руку внука не оттолкнул. — А ну, пошли домой!
Как только этот сорванец прислал ему сообщение о том, что кого-то побил, дед радостно поспешил посмотреть на результаты. Но когда тот скинул геолокацию, машина привезла его прямиком в отделение полиции... Ну и хитрый же малый.
Старик тут же сменил тон, обращаясь к Чжао Си:
— Девочка, как тебя зовут?
— Дедушка Янь, меня зовут Чжао Си, можете называть меня Сяо Си, — бойко ответила Чжао Си, улыбнувшись так, что ее глаза стали похожи на два полумесяца.
Янь Чжэньнаню очень понравилась девушка, и он сказал:
— Хорошо, Сяо Си. Сегодня уже поздно, но в другой раз дедушка Янь приглашает тебя в гости.
Чжао Си подумала про себя: «Ой, да мы, скорее всего, больше и не увидимся». Она была не в ладах с Янь Чжэнем, так с чего бы ей идти к нему домой? Она не стала отвечать прямо, лишь вежливо улыбнулась.
Янь Чжэньнань всё понял, но виду не подал. Хмыкнув, он увел внука.
Янь Чжэнь, уходя, то и дело оглядывался на Чжао Си с улыбкой, а та в ответ скалилась и грозила ему кулаком. Тан Синь, не переставая вполголоса говорить по телефону, шел следом вместе с молодым охранником, сопровождавшим старика.
Когда дед с внуком ушли, Ли Инцзюнь широко раскрыл глаза и недоверчиво закричал полицейскому:
— Кто этот старик? Он просто так взял и увел того, кто бил людей?!
Молодой полицейский проигнорировал его и с сомнением посмотрел на начальника участка:
— Начальник, а тот господин...
Начальник участка, заложив руки за спину, окинул взглядом Ли Инцзюня и его компанию. Не желая доставлять проблем Янь Чжэньнаню, он произнес:
— Работай давай. Узнаешь то, что тебе положено знать. Тех, кто проявил храбрость, отпустите, а этих оболтусов допросите как следует.
Смысл был ясен: о личности того человека спрашивать не стоит. Молодой полицейский не стал спорить и продолжил допрос Ли Инцзюня и его шайки. Семью Чжао и Чэн Сыюаня отпустили, как и приказал начальник. В конце концов, раз уж сам старик похвалил девочку, задерживать их было бы неправильно.
Чжао Си, гордо вышагивая и держа под руки Бай Цзин и Чэн Сыюаня, вышла из отделения, но стоило ей переступить порог, как вся ее спесь улетучилась.
Чжао Хуань сидел в машине. Опустив стекло, он холодно скомандовал:
— В машину.
У Чжао Си подкосились ноги. У Чэн Сыюаня тоже задрожали колени, и он дрожащим голосом произнес:
— Брат Хуань, это... уже поздно, я, пожалуй, пойду домой...
— Сыюань тоже едет с нами. Я уже поговорил с тетей Чэн, она сказала, что сегодня ты заночуешь у нас, — тон Чжао Хуаня не терпел возражений.
Чэн Сыюань окончательно поник. Слова Чжао Хуаня означали, что родная мать «сдала» его старшему брату семьи Чжао под временный надзор...
Чжао Чэн схватил покорно садящегося в машину третьего брата:
— Ты всё рассказал старшему брату?
Обновлено: 02.02.2026