Глава 47 — Глава 47

Ли Инцзюнь затаил обиду из-за прошлого и, наконец, дождался удобного случая. Какими бы сильными ни были Чжао Си и Чэн Сыюань, их было всего двое — разве они могли перевернуть небо и землю? Он злобно затаился за спинами других, прихватив бутылку вина и выжидая момент для внезапного нападения. Шанс представился! Глаза Ли Инцзюня вспыхнули жестокостью. Он замахнулся, чтобы ударить Чжао Си в спину, как вдруг чья-то фигура заслонила девушку. Человек подставил руку, принимая удар на себя и сорвав его план. Всмотревшись, Ли Инцзюнь опешил: что это еще за святоша?! В полумраке бара он был в маске и светло-коричневых солнечных очках! Янь Чжэнь убрал руку, схватил Ли Инцзюня за воротник и прижал к столу позади него. Другую руку он сжал в кулак и безжалостно обрушил удар. Ли Инцзюнь был невысоким — со стельками едва набиралось метр семьдесят, — и когда Янь Чжэнь ростом метр восемьдесят восемь вжал его в стол, это превратилось в одностороннее избиение. У Ли Инцзюня, чья голова еще гудела от ударов Чжао Си и чей зад только что ощутил пинок Чэн Сыюаня, на глазах едва не навернулись слезы. «Да кто ты, черт возьми, такой?! Я же не тебя собирался бить, ты сам подставился! Бьет без единого слова! И прямо по лицу! Ты вообще человек?!» Янь Чжэнь устал бить, приподнял его за воротник и презрительно фыркнул: — Кто тут у тебя «господин»? Теперь кто попало смеет называть себя господином, а? Ли Инцзюнь был избит до состояния свиной морды, обе щеки сильно распухли. Стоило ему заговорить, как потекли слюни. В голове помутилось, и он чуть было не ляпнул, что его дедушка — Ли Минъе, но вовремя сообразил, что речь не о том «господине». Хныча и невнятно шепелявя, он указал в сторону и закричал: — Буе (У-е)... х-хо... х-хасите (спасите), х-хасите... Янь Чжэнь посмотрел в ту сторону. Там, в свете ламп, мужской силуэт скрылся за дверью. Женщина, шедшая следом, в панике обернулась. Столкнувшись с его взглядом, она, казалось, побледнела еще сильнее. Янь Чжэнь не помнил эту женщину, но ему показалось, что он где-то ее видел. Не сумев вспомнить, он лишь нахмурился. Тан Синь, тяжело дыша, оттолкнул преградившего ему путь человека. Янь Чжэнь действовал слишком быстро, но удар он принял по-настоящему. Тан Синь в тревоге подлетел к нему и, услышав слова Ли Инцзюня, в ярости добавил тому еще пару пинков: — Какого еще господина? Ты хоть понимаешь, на кого замахнулся! Люди, которых привел Ли Инцзюнь, были никчемными — кучка богатеньких сынков, живущих за счет родителей. В них не было даже капли той свирепости, что бывает у настоящих хулиганов. Чжао Си сражалась с удовольствием, чувствуя себя невероятно крутой, как вдруг кто-то сжал ее плечо. Она инстинктивно развернулась и замахнулась кулаком. Чжао Чэн и Чжао Чэ прибыли в «Утун» как раз к самому разгару хаоса. Лица обоих были чернее дна котла. Расталкивая мешающихся под ногами людей, они на ходу засучивали рукава. Чжао Чэн, привыкший к образу элегантного денди, в драках был не силен, поэтому скомандовал брату: — Третий, разделай их так, чтобы родная мать не узнала! Чжао Чэ всегда был человеком дела и лишних слов не тратил. Не дожидаясь приказа, он в несколько прыжков оказался внизу и, схватив тех, кто пытался подняться за спиной сестры, принялся их избивать. Чжао Чэ был тренированным бойцом, и стоило ему вмешаться, как разница в классе стала очевидна. Те, кто только успел подняться, снова оказывались на полу, даже не успев разглядеть противника. Чжао Си вошла в азарт и не могла остановить кулак. Она и понятия не имела, что за плечо ее схватил Янь Чжэнь. Когда она развернулась для удара, Тан Синь в ужасе закричал: — Свои, свои! Янь Чжэнь слегка уклонился, и кулак прилетел прямо в лицо Тан Синю, стоявшему позади... «Разве он не ушел после ужина?» — подумала Чжао Си. Почему он снова здесь? Неужели он всерьез подсел на слежку за ней?! Но больше всего ее поразило то, что Янь Чжэнь — национальный кумир, идеальный джентльмен, о чьем характере слагали легенды, — оказывается, тоже умеет драться?