Владелец заведения был уже в годах и повидал немало важных особ. Увидев гостя в кепке и маске, чей голос совсем не походил на простуженный и выдавал незаурядную натуру, он сразу смекнул, что перед ним человек непростой. Заметив явное недовольство посетителя, старик начал гадать про себя: «Может, я ошибся с парой, и именно этот молодой человек — настоящий избранник Си-эр?»
Когда эти двое еще бегали в школу с рюкзаками, они частенько заглядывали в его ресторанчик, а теперь оба уже в том возрасте, когда пора заводить семью. Владелец погладил свою специально выращенную козлиную бородку, искренне сокрушаясь о том, как быстро летит время.
Все свои заначки Чэн Сыюань потратил на пополняемую карту на имя Чжао Си, и теперь его лицо выражало крайнюю степень недовольства. Чжао Си легонько подтолкнула его:
— Эй, пойдем выпьем?
Чэн Сыюань не шелохнулся. Чжао Си добавила:
— На этот раз правда я угощаю, пойдем.
Рыбак рыбака видит издалека.
Два транжиры дружили с детства, и один стоил другого. Молодой господин Чэн быстро сменил гнев на милость, приняв вид снисходительного взрослого, и выбрал самый дорогой бар — «Утун».
Янь Чжэнь попрощался с ними и увел Тан Синя. Они намеренно сделали несколько кругов по темным безлюдным переулкам, а затем по слабо освещенной тропинке направились в ту же сторону, что и те двое.
Тан Синь недоумевал:
— Брат Янь, если ты хотел пойти за ними, почему не сказал прямо? Мы же только что вместе обедали, было бы вполне естественно продолжить веселье в одной компании.
Янь Чжэнь слегка нахмурился:
— Я за нее беспокоюсь. Но если я буду рядом, она не сможет повеселиться от души.
— Ого, оказывается, у тебя есть самокритика! — весело воскликнул Тан Синь, выдав свои мысли. Он-то думал, что такому толстокожему и расчетливому человеку плевать на чувства других!
Янь Чжэнь одарил его холодным взглядом. Тан Синь тут же сменил тему:
— Брат Янь, ты ведь явно хорошо относишься к Чэн Сыюаню, так почему же только что отказался помочь ему оплатить счет? Мальчишка он впечатлительный, вы с госпожой Чжао его чуть с ума не свели. Жалко беднягу.
Кто-кто, а Тан Синь знал: его босс на вид добродушен и многим в кругу помог, но далеко не каждый мог получить от него реальную выгоду. Чэн Сыюань удостоился такого снисхождения лишь потому, что был другом детства Чжао Си — любовь к дому распространилась и на ворону на крыше.
— Ты хочешь сказать, что я бесстыжий?
— Нет-нет! — Тан Синь не знал, смеяться ему или плакать. Что же он сегодня такой недогадливый!
— Он это заслужил, — хмыкнул Янь Чжэнь и добавил: — Конечно, я буду помогать ее другу детства. Пусть он мне и не соперник, но они с Си-эр слишком близки. У меня сердце не на месте, когда я их вижу. Разве не справедливо заставить его раскошелиться на обед?
«Хм, я бы тоже хотел расти вместе с Си-эр!»
Тан Синь хмыкнул:
— Справедливо, еще как справедливо.
Мысленно он ворчал: «Босс прав, они с Чжао Си действительно похожи — оба те еще прохиндеи, бесстыжие и коварные! Прячут свою истинную натуру за прекрасными и невинными масками, а внутри — сплошная жажда хаоса».
На очередном повороте в переулке уже показался черный ход в бар. Тан Синь не удержался:
— Брат Янь, вообще-то, это называется не „сердце не на месте“, а зависть. Ну, или ты просто ревнуешь.
Янь Чжэнь замер. Зависть — это слово было для него совершенно чужим. А что касается ревности...
Прежде чем они вошли в бар, великий актер Янь остановил Тан Синя и нравоучительно произнес:
— Син-эр, зрелый мужчина не может по любому поводу закатывать сцены ревности. У тебя нет опыта в любви, тебе не понять.
Тан Синь чуть не споткнулся о порог. Первую часть фразы он еще мог стерпеть, но на что намекала вторая?!
Можно подумать, у тебя этого опыта завались! Брат Янь, у тебя еще и конь не валялся, какая еще любовь?!
Обновлено: 02.02.2026