Глава 27 — Глава 27

Почему же? Потому что она — безамбициозная «соленая рыба»! Во всей семье только у нее нет ни целей, ни способностей. Подумать только, даже маленького Юйчжэ заставляют ходить на всевозможные дополнительные курсы, так неужели она сможет сбежать? Родные наверняка считают, что она позорит семью Чжао, хотя это и правда так... От одной мысли об этом у Чжао Си разболелась голова, совсем как тогда, когда ее насильно отправили учиться за границу. Чем больше Чжао Си думала об этом, тем больше убеждалась в своей правоте, не видя в своих рассуждениях никаких изъянов. Ей становилось все тревожнее: старший и второй братья больше не надежны, они не хотят кормить эту «соленую рыбу» просто так. В голове некстати возникла картинка: жизнерадостная «соленая рыба», весело плещущаяся в воде, чьи глаза внезапно превратились из «О» в «Х», и она откинула плавники... Ей не терпелось найти Чэн Сыюаня, чтобы обсудить дальнейшие действия, но, черт бы побрал это небо, именно в этот момент хлынул ливень! * * * Кафе. Гуань Юэ вовсю демонстрировала свое «искусство львиного рыка», а Янь Чжэнь смотрел в окно, и мысли его были далеко. У подножия здания неподалеку под узким навесом пряталась от дождя девушка. Одной рукой она сбросила капюшон солнцезащитной кофты и сердито задрала голову к небу, явно разозленная этим внезапным ливнем. Янь Чжэнь наблюдал за ней издалека, и на его лице невольно промелькнула тень улыбки. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — Гуань Юэ сидела спиной к окну и, понимая, что он отвлекся, нетерпеливо достала сигарету и щелкнула зажигалкой. Услышав два резких щелчка, Янь Чжэнь обернулся и нахмурился: — Сестра Гуань, кури поменьше. После всего, что она ему наговорила, он ответил лишь этой фразой. Гуань Юэ недовольно поморщилась, но все же затушила сигарету, успев сделать лишь одну затяжку. — Я не хочу ограничивать тебя так, как это делает Энти, — со злой усмешкой сказала Гуань Юэ. — Нет, ты уже вырос, и я больше не могу тобой помыкать. Ладно, раз контракт уже подписан, как ты хочешь, чтобы я объяснила это Энти? Энти, о которой говорила Гуань Юэ, была матерью Янь Чжэня — Тан Минъя, когда-то невероятно популярная актриса. Она давно ушла из индустрии, но лично обучила Гуань Юэ, сделав ее агентом, и рано подтолкнула сына, Янь Чжэня, в шоу-бизнес. Под ее строгим контролем и руководством Янь Чжэнь шаг за шагом избавился от ярлыка «сына знаменитости» и в итоге взобрался на самую вершину. Она использовала все возможные средства, чтобы проложить сыну путь, создав нынешнего Янь Чжэня и воплотив свои прежние мечты, но при этом собственноручно оттолкнула его, охладив их отношения. Услышав упоминание о Тан Минъя, Янь Чжэнь опустил ресницы и принялся помешивать кофе. Вкус напитка внезапно показался ему пресным, а интерес к разговору пропал: — Говори как есть. Гуань Юэ потерла виски. Тан Минъя была женщиной с маниакальной жаждой контроля и ни за что не позволила бы Янь Чжэню отказаться от контракта, о котором она договорилась, ради другого. Стоявший рядом Тан Синь нервничал даже больше Янь Чжэня, будто Тан Минъя была его собственной матерью. Он облизнул губы и тревожно произнес: — Сестра Гуань, может... может, мне пойти к госпоже с повинной? Скажу, что это я... я перепутал контракты? Гуань Юэ холодно усмехнулась: — У тебя что, только жир растет, а мозги — нет? Если хочешь вылететь с работы, можешь прямо сейчас катиться отсюда. Тан Синь просто хотел вставить глупую шутку, чтобы разрядить обстановку, но после окрика Гуань Юэ тут же прикусил язык, не смея больше проронить ни слова. Он подумал, что Гуань Юэ действительно была выученицей госпожи: такая мощная аура, что и возразить страшно. Ему казалось, что если она крикнет на него еще раз, он невольно назовет ее «мамой». Янь Чжэнь снова перевел взгляд в окно. Дождь все еще шел, но девушка исчезла. Он заволновался и принялся оглядываться по сторонам. Дождь лил как из ведра. Если она промокнет и простудится, что тогда? Раньше она всегда была такой: даже если попадала под дождь летом, могла проболеть несколько дней, заставляя его томиться в ожидании... Впрочем, когда эта маленькая дурочка болела, она становилась такой нежной и жалкой милашкой, а ее капризы были невероятно очаровательны. Янь Чжэнь разрывался между сочувствием к ее болезни и желанием снова увидеть ее в том самом нежном состоянии...