В августе Столица была похожа на плавильную печь Лао-цзюня.
Когда Чжао Си, таща за собой два чемодана, вышла из прохладного зала аэропорта, ей на мгновение показалось, что она сейчас просто расплавится.
Эта чертова погода и так была невыносимо жаркой и душной, а тут еще настойчиво зазвонил телефон, вибрируя и раздражая еще сильнее. Чжао Си, нахмурившись, высвободила одну руку и достала мобильник. На разбитом в паутину экране высветилось имя звонившего — Чжао Чэн, ее второй брат.
Этот разбитый экран невольно заставил ее вспомнить об одном досадном происшествии, случившемся не так давно...
— Алло, Чжао Чэн, ты где застрял? Где тебя носит? — возможно, злость от того недавнего случая все еще кипела внутри, поэтому Чжао Си, нисколько не стесняясь, выплеснула ее на брата.
Семья Чжао была богата на наследников мужского пола: у Чжао Си было три старших брата, каждый из которых был выдающейся личностью. В такой семье ее, слабую и хрупкую младшую дочь, вырастили как настоящую избалованную принцессу.
Чжао Чэн обиженно отозвался:
— Маленькая прародительница, на улице же жара несусветная, я в машине жду. Пожалей своего второго брата, я же за час приехал встречать... Кстати, я машину сменил, пригнал крутой «Хаммер», твоего любимого вызывающе-розового цвета. Ты где? Я сейчас же подъеду. — уловив в голосе сестры неладное, он тут же обеспокоенно добавил: — Что случилось? Почему голос такой резкий? Кто обидел нашу Си-си? Брат ему сейчас же задаст!
Говоря это, он с грохотом открыл дверцу машины, будто и впрямь собирался прямо сейчас бежать и кого-то колотить.
Услышав это, Чжао Си почувствовала еще большую обиду, но звук открывающейся двери в трубке заставил ее смягчиться. Она редко жалела второго брата, но сейчас в ее капризном голосе послышались плаксивые нотки:
— Второй брат, только ты ко мне так хорошо относишься. Сиди в машине, я уже вижу парковку. — сказав это, она, не дожидаясь ответа, повесила трубку.
И это были не просто слова, чтобы подлизаться к Чжао Чэну. Хотя все трое братьев баловали ее, у старшего были свои принципы: если она совершала ошибку, ей не миновать было взбучки. Старшего брата она одновременно и уважала, и побаивалась, никогда не осмеливаясь при нем вести себя неподобающе. Третий брат был молчаливым и занудным — типичный ботаник, который слов на ветер не бросает и сразу берется за дело. При нем она тоже не могла болтать лишнего, а то, не дай бог, он примет какую-нибудь ее шутку всерьез. Второй же брат был куда проще: он никогда не ругал ее и ни в чем не отказывал, а если она ошибалась — помогал скрывать это от старшего. Он был куда разговорчивее и хитрее третьего брата, мастерски умел говорить приятные слова и всегда улыбался, за что его все любили.
В сердце маленькой принцессы Чжао Си в рейтинге вседозволенности и обожания Чжао Чэн определенно занимал первое место.
Чжао Чэн, услышав в трубке всхлипы сестры, заволновался. Что случилось? Кто мог так сильно ее обидеть?
С того самого дня, как Чжао Си пошла в детский сад, она была под защитой троих братьев. Тот, кто посмел бы ее задеть, явно распрощался бы с жизнью. Чжао Си обычно сама доводила других до слез, когда это ее успели обидеть?
Девчонка могла притворно плакать, когда капризничала или вредничала, но чтобы она плакала от настоящей обиды — такого не случалось уже сто лет.
Чжао Чэн оглядывался по сторонам, высматривая сестру, но боялся отойти от машины, чтобы она не разминулась с ним. Курить уже не хотелось. Он затушил окурок, взял телефон и отправил сообщения старшему и третьему братьям в WeChat: «Си-си кто-то обидел, кажется, она плакала».
Написав это, он помедлил, а затем исправил сообщение перед отправкой:
[Си-си кто-то обидел, она очень горько плачет. беспокойство.jpg]
Старший, Чжао Хуань, был элитой делового мира и вечно был занят по горло. Получив сообщение, он нахмурился. Совещание, рассчитанное на сорок пять минут, эффективно завершилось за пятнадцать. Никто из присутствующих не понял, что произошло, им оставалось только поспешно записывать указания гендиректора Чжао. После встречи Чжао Хуань решительно велел ассистенту перекроить график на ближайшие два дня, вызвал водителя и направился прямо домой.
Третий брат, Чжао Чэ, заправский технарь, сидел в наушниках, не отрывая глаз от экрана компьютера. Когда экран телефона загорелся, он мельком взглянул на него, при этом его руки продолжали молниеносно летать по мышке и клавиатуре. Через мгновение на экране высветилось слово «WIN». С бесстрастным лицом он закрыл игру и снял наушники. Товарищи по команде, увидев, что он выходит из сети, закричали:
— А-Чэ, ты куда? Время тренировки еще не вышло!
Чжао Чэ даже не обернулся, вид у него был прескверный:
— Домой. Кто-то обидел мою сестру.
Напарники понимающе переглянулись. Было ясно, что при такой причине его не удержать, и лишь со смехом обозвали его «сестрозависимым».
Между тем маленькая принцесса Чжао Си, пребывавшая в дурном настроении из-за неприятных воспоминаний, даже не подозревала, что ее капризный всхлип вызвал экстренный сбор всех трех братьев. Положив трубку, она принялась искать тот самый «крутой» розовый «Хаммер».
Два чемодана оказались слишком тяжелыми. Изнеженная Чжао Си пожалела о своем решении уже через пару шагов. Знала же, что надо было заставить брата саму ее искать, но раз уж сказала, пришлось идти, стиснув зубы.
Тссс — внезапно к ней подкатил минивэн с тонированными стеклами и резко затормозил прямо перед ней.
Хотя водитель явно был осторожен и не задел ее, оставив приличное расстояние, это не спасло ситуацию. Изнеженная госпожа Чжао Си перепугалась так, что сердце ушло в пятки, а лицо побледнело. Даже несмотря на расстояние в вытянутую руку, ей показалось, что она едва не врезалась в дверь. Ярость вспыхнула в ней мгновенно.
— Эй! — Чжао Си не успела высказать все, что думает, как дверь с грохотом отъехала в сторону. Белокожая рука с четко очерченными костяшками вцепилась в ее запястье и легким рывком затянула внутрь машины. Дверь тут же захлопнулась, оставив два одиноких чемодана на улице, словно брошенных хозяином.
Чжао Си инстинктивно напряглась, но, разглядев того, кто ее затащил, тут же выпрямилась. Она скрестила руки на груди и вызывающе произнесла:
— Я-то гадала, кто это может быть, а это наш великий киноимператор Янь Чжэнь. Что, преследования за границей было мало, решил и в страну за мной прилететь? Похищение? Решил поиграть в заточение? Не думала, что у киноимператора Яня такие специфические вкусы...
Янь Чжэнь, великий киноимператор, по слухам, слыл в шоу-бизнесе благородным господином: выдержанный, не вспыльчивый, с безупречной репутацией.
Услышав ее слова, Янь Чжэнь ничуть не рассердился. Он лишь поудобнее устроил свои длинные скрещенные ноги, снял маску и солнцезащитные очки, открывая лицо неописуемой красоты, и молча уставился на Чжао Си.
У него была светлая кожа, но в нем не было ни капли женственности. Черты лица были глубокими и мужественными: длинные брови, выходящие за края глаз, ясный взгляд, длинные загнутые ресницы. Под прямым носом алели полные губы — каждая черта казалась поцелованной ангелом. Его красота была невероятно узнаваемой.
Сегодня он был одет повседневно. Слегка отросшие волосы мягко спадали, без какой-либо укладки, придавая ему ленивый вид. На нем были светлые рваные джинсы, сквозь которые проглядывала светлая кожа ног, и скромная белая футболка без видимых логотипов. Он выглядел как семнадцатилетний юноша. Кто бы мог поверить, что этот человек в индустрии уже двенадцать лет, десять из которых носит титул киноимператора, а сейчас ему всего двадцать пять?
Под таким пристальным взглядом трудно было не начать фантазировать, но...
«Хм... Этот старый зверь из шоу-бизнеса, обольщающий простых смертных...» — Чжао Си заскрежетала зубами, но природная тяга к красивым лицам взяла верх, и она невольно продолжала разглядывать его.
Трое ее братьев были писаными красавцами, что с детства приучило ее к высоким стандартам мужской красоты. Но сейчас она вынуждена была мысленно преклониться перед внешностью киноимператора Яня. Тайком сглотнув слюну, она принялась вразумлять себя: «Пусть он и красавчик, но он же псих! Чжао Си, возьми себя в руки!»
Она тут же приняла серьезный вид и прищурилась, пытаясь этим слабым жестом продемонстрировать свою твердость.
Янь Чжэнь склонил голову набок, словно из последних сил сдерживался, но все же не выдержал, плечи его задрожали, и он рассмеялся.
«Это еще что значит?!» Чжао Си почувствовала неловкость от того, что над ней посмеялись, и раздраженно откинула волосы назад.
— Говори! Что тебе вообще нужно? — в голове Чжао Си мелькнула догадка, и она недоверчиво уставилась на Янь Чжэня: — Неужели я настолько очаровательна, что ты не смог сдержаться и влюбился с первого взгляда? Тогда советую тебе поумерить пыл... Ах, точно, я видела в сплетнях, что ты гей. Прости, не хотела обидеть, ха-ха-ха... — в любовь с первого взгляда она не верила, слухи про его ориентацию считала враньем и против геев ничего не имела, просто сказала это, чтобы позлить Янь Чжэня.
И действительно, услышав это, Янь Чжэнь внезапно с невозмутимым видом посмотрел ей прямо в глаза. В минивэне было прохладно, кожаные сиденья — очень удобными, но эта странная, зловещая атмосфера и человек напротив лишали Чжао Си всякого желания наслаждаться комфортом.
Чжао Си облизнула губы, пытаясь казаться сильной, и брезгливо бросила:
— Даже если киноимператор Янь потерял от меня голову, я никогда не...
Янь Чжэнь, словно потеряв терпение, внезапно заговорил, и в его голосе послышалась скрытая боль и нерешительность:
— Госпожа Чжао, мне жаль из-за того случая, но я надеюсь, что вы сохраните это в тайне, потому что... у меня Шизофрения. Поэтому той ночью я... ну... и преследовал вас.
А? Что? Что за бред?
— У тебя... какая, ты сказал, болезнь? — Чжао Си смотрела на это красивое лицо, и ее мозг автоматически отказывался сопоставлять увиденное с услышанным.
Янь Чжэнь своими глубокими глазами без тени лжи посмотрел на нее и терпеливо повторил:
— Шизофрения. Или, проще говоря, Раздвоение личности.
Чжао Си подумала про себя: «Неудивительно, что в шоу-бизнесе говорят о его актерском мастерстве как о "расщеплении личности" — кого ни играет, во все веришь. Оказывается, он настоящий псих!» Но... стоп...
Она с размаху хлопнула Янь Чжэня по бедру:
— Чуть не купилась на твою лапшу! Кого ты пытаешься обмануть! Черта с два я тебе поверю! Все знают про твое актерское мастерство! Не пытайся прикрыться психическим расстройством! Хватит ломать комедию! Говорю тебе, со мной шутки плохи!
«Хм, парень, тебе удалось привлечь мое внимание. А теперь познай мой гнев!»
Янь Чжэнь моргнул и растерянно посмотрел на свое бедро — сквозь дыру в джинсах виднелся приличный кусок кожи, покрасневший от удара Чжао Си. Он перевел взгляд на ее лицо, глядя на нее молча. Его выражение лица постепенно перестало быть мягким, казалось, даже воздух вокруг него начал остывать.
Избалованная Чжао Си ни капли не чувствовала себя виноватой. В конце концов, бить по собственному бедру было бы куда больнее! Однако под его тяжелым взглядом она невольно ощутила легкую неуверенность.
Прошло секунд тридцать, и Янь Чжэнь, словно вдоволь насмотревшись на нее, бесстрастно и медленно протянул руку ладонью вверх. Полуприказным, полууспокаивающим тоном он глухо произнес:
— Отдай. Ты знаешь, что мне нужно.
Вся неуверенность Чжао Си вмиг испарилась, она инстинктивно крепче сжала телефон:
— Не отдам! Это доказательство твоего хулиганства, великий киноимператор Янь! Твоей карьере конец! Я тебя разоблачу! Пусть все узнают твое истинное лицо! Ты хоть знаешь, кто мой брат? А? Решил со мной поиграть — тебе конец, Янь Чжэнь! Вот погоди...
Бам!
— Ой... — госпожа так разволновалась, что забыла, что находится в машине. Попытавшись в запале вскочить, она с размаху приложилась головой о потолок. Все угрозы вылетели из головы, она схватилась за макушку, задыхаясь от злости и стыда.
— Пфф... Ха-ха-ха-ха... — только что угрожаемый киноимператор Янь, нисколько не испугавшись, схватился за живот и расхохотался, совершенно забыв о своем имидже кумира.
Обновлено: 02.02.2026