Наблюдая, как люди уходят вдаль, он уже собирался потянуться и расслабиться, как вдруг почувствовал, что отец Маленькой Лысой, будучи уже далеко, обернулся и бросил взгляд в его сторону. От этого взгляда у него мурашки пробежали по коже, он невольно вздрогнул.
Лишь спустя некоторое время он пришёл в себя, сообразив, что их разделяет стена — тот никак не мог его увидеть.
Изначально он в спешке выбежал наружу, чтобы разыскать Маленькую Лысую, но в итоге увидел, что её отец оказался простым пастухом.
В этот миг у Гао Чэнчжаня не хватило смелости выйти.
Хотя он никогда не разделял людей по статусу, он с детства рос в городе Дацзин и учился в лучшей школе, где дух соперничества и хвастовства был слишком силён. В этот момент он вдруг запереживал, что если выйдет, то поставит её в неловкое положение — ведь все девчонки самолюбивы.
Поэтому он странным образом остался стоять за углом, превратившись в невольного слушателя.
Дождавшись, пока люди уйдут, Гао Чэнчжань наконец вышел и, пройдя всего пару шагов, столкнулся с Маленькой Лысой.
— Ты почему здесь?
— А ты почему ещё здесь?
Они заговорили почти в один голос.
Вспомнив увиденную сцену, Гао Чэнчжань не ожидал, что у такой красивой и бойкой Маленькой Лысой семья занимается выпасом овец. Опасаясь, что слова о том, что его отец — комдив, заставят её чувствовать себя скованно, он подсознательно выпалил:
— Я... мой папа повар, поэтому я обедаю внутри. А ты?
— В моей семье много овец, папа привёз их сюда, и я пришла его навестить.
Гао Чэнчжань не ожидал, что Маленькая Лысая ничуть не будет скрывать того факта, что её отец пастух. Знай он об этом раньше, ему бы и в голову не пришло врать.
— Твой папа, оказывается, повар! Баклажаны в обед были очень вкусными, совсем как мясо. Ты такой везучий! — с искренним восторгом произнесла Чжичжи.
Гао Чэнчжань неловко кивнул:
— Ага, ага.
Подняв голову, он увидел перед собой отца с почерневшим от гнева лицом.
Тот как раз обедал, когда этот мелкий паршивец на полпути сорвался с места, сказав, что ему нужно в туалет. Прождав какое-то время и не дождавшись, отец вышел посмотреть, где он, и в итоге услышал, как его собственный сын уверенно заявляет кому-то, что его отец — повар... Повар...
Лицо комдива Гао было чернее тучи... Где это видано, чтобы повара носили погоны с двумя просветами и тремя звёздами?
Он глянул на свои плечи. Из-за жары он не надел китель, оставив его на стуле, и вышел в одной белой майке... Что ж, комдив Гао и представить не мог, что однажды ему понадобится форма, чтобы доказать свой статус.
— Пап, ты чего пришёл! — Гао Чэнчжань неловко улыбнулся, не переставая подмигивать отцу.
Чжичжи обернулась.
Гао Тяньху, глядя на стоящую перед ним девочку, внезапно замер. Она показалась ему очень знакомой... Он вспомнил: младшая сестра Е, Е Фэй, в своё время была такой же — та ещё егоза, то в зелёный волосы покрасит, то «взрыв на макаронной фабрике» накрутит, а в конце концов и вовсе побрилась налысо. Точно, этот лысый вид был точь-в-точь как у ребёнка перед ним.
Чжичжи, глядя на высокого дядю в белой майке и военных брюках, вежливо поздоровалась.
— Здравствуйте, дядя Гао. Тушёная картошка с говядиной, которую вы приготовили, очень вкусная, она напомнила мне ту, что готовил мой дедушка. Вот если бы говядины было чуть-чуть побольше...
Когда зашла речь о говядине, улыбка на лице Чжичжи стала ещё более искренней.
— Старина Гао, завтра я прогуляю уроки, поеду на выступление. Маме я сказала, что иду гулять с вами, она тебе потом позвонит, так что смотри не проговорись! — после школы Е Фэй, побритая налысо и с трубочкой во рту, похлопала Гао Тяньху по мощному плечу, выставляя напоказ татуировку на тонкой руке.
...Время словно повернуло вспять.
Комдив Гао смотрел на стоящего перед ним лысого ребёнка в армейских ботинках и с затянутым поясом — крутая и красивая девочка с открытой улыбкой.
Он серьёзно кивнул:
— Я буду иметь в виду.
* * *
Гао Чэнчжань последовал за отцом обратно.
Всю дорогу Гао Тяньху так и подмывало всыпать сыну: когда это я успел стать поваром...
Увидев недовольный взгляд отца, Гао Чэнчжань поспешил объясниться:
— У Маленькой Лысой папа овец пасет. Я побоялся, что если скажу, что ты комдив, она почувствует себя неловко.
Гао Тяньху посмотрел на сына как на чудо-юдо.
Ох ты ж, когда это сын научился обхаживать девчонок... Пропал парень, кажется, внезапно повзрослел.
Гао Тяньху похлопал сына по плечу, не желая ничего говорить.
Вернувшись к столу, Лу Цзиньхуа с радостным видом произнёс:
— Скорее идите сюда, куда это вы запропастились? Я специально попросил кухню приготовить томлёного ягнёнка, очень вкусно, попробуйте.
Глядя на дымящуюся в глиняном горшочке баранину, отец и сын переглянулись и улыбнулись.
Гао Чэнчжань ел с большим аппетитом.
Он думал о том, что Маленькая Лысая, должно быть, ест это постоянно. Действительно вкусно, да и сама Маленькая Лысая очень даже симпатичная.
Гао Тяньху обладал отменным аппетитом и не был привередлив в еде, но он знал, что Лу Цзиньхуа смыслит в изысках лучше других, так что уже привык к этому.
Чжичжи вернулась в общежитие. В комнате царил кавардак: девчонки наперебой спешили в душ, так как слышали, что вечером их ждёт патриотическое воспитание.
Девушки категорически не хотели идти на вечернее мероприятие потными и пахучими, тем более что это был просмотр фильма.
Несмотря на то, что за день их изрядно замучили, энергии в подростках было хоть отбавля.
Чжичжи тоже была чистоплотной девочкой, так что ей тоже нужно было помыться.
Однако душевые в армейском общежитии были довольно примитивными: воду нужно было набирать самим. В конце коридора было три помещения: прачечная, туалет и душевая, где были только краны с холодной водой, без горячей.
Чжичжи уже собралась было обойтись холодным душем — в конце концов, здоровье у неё было крепкое, она и зимой не боялась плавать.
Но тут она услышала крик: «Чжоу Чжичжи из триста четвёртой, тебя ищут!»
Чжичжи выбежала и увидела Саньпина с ведром горячей воды и Сянцяня с термосом, которые ждали её у лестницы второго этажа.
— Вы чего?
— Мы с Саньпином принесли тебе горячей воды. В термосе — пить вечером, а в ведре — для душа. Тут с водой неудобно, мы знали, что ты сама не догадаешься, — с лучезарной улыбкой сказал Ли Сянцянь.
— Спасибо вам! Кстати, я только что видела своего папу, вот совпадение! Оказывается, армия закупает овец именно у нас, и папа сам их привез.
Когда Чжичжи договорила, Ли Сянцянь не удержался от бешеного внутреннего крика... Этот военный лагерь находится в тридесяти землях от деревни Коу! Твоих домашних овец обычно и в продаже-то не увидишь, их все на шахте съедают... Какое ещё совпадение?!
Это наверняка проделки дяди Чжоу. Дядя Чжоу просто страшен, кажется, его можно встретить везде, он умудрился пролезть даже в военный лагерь!
— Чжичжи, иди скорее мойся, а то вода остынет. Мы с Сянцянем не можем подняться выше, так что оставляем воду здесь, — не задумываясь о лишнем, поторопил её Ван Саньпин.
Чжичжи подхватила ведро одной рукой, а термос другой и, совершенно не напрягаясь, вернулась в общежитие.
Это зрелище заставило её соседок по комнате буквально остолбенеть.
Чэнь Яци не удержалась и снова съязвила:
— Какая же ты сильная! Это ты на полевых работах так натренировалась?
Чжичжи честно кивнула:
— Я с детства сильная. Каждые каникулы возвращаюсь домой помогать пасти овец.
Чэнь Яци, глядя на серьезную Чжоу Чжичжи, потеряла дар речи. Понимает ли эта девчонка вообще, что её высмеивают? Как же тяжело.
— Послушай, у меня нет горячей воды, можешь поделиться немного? — спросила Чэнь Яци.
Чжичжи покачала головой:
— Нет, это друзья принесли для меня.
— Не хочешь — не надо, велика ли разница? — Чэнь Яци изначально думала, что эту деревенщину легко запугать, но не ожидала получить отказ даже в такой мелочи, как горячая вода.
А Чжичжи считала, что разница огромная. К тому же эта девушка казалась ей не очень приятной — чисто интуитивная неприязнь.
— Кстати, который из тех, кто принес тебе воду, твой парень? — громко спросила Чэнь Яци.
Окружающие тут же навострили уши. В средней и старшей школе родители обычно запрещают заводить романы, но всегда найдутся пара-тройка смельчаков.
В голове Чжичжи понятие «парень» напрочь отсутствовало. Она интуитивно чувствовала, что если бы об этом зашла речь дома, дедушка и папа, скорее всего, пришибли бы бедолагу...
— Они мои друзья из одной деревни, мы вместе выросли.
— Невозможно. Из всего вашего уезда в Первую школу поступило всего семь человек. Чтобы из вашей деревни было сразу несколько — это уж слишком, — ещё громче заявила Чэнь Яци.
Обновлено: 15.02.2026