Синяки на скуле у Се Чжэна уже изрядно поблёкли; откинувшись на ложе, он сидел, чуть опустив веки, и о чём-то думал; даже вошедший Гунсунь Инь не привлёк его внимания, и лишь после насмешливой выходки тот поднял глаза:
— Если тебе так нечем заняться, ступай надзирать за боями в Цзиньчжоу.
Гунсунь Инь приискал себе место, сел, налил чашку горячего чая и, отхлёбывая, сказал:
— Это чем же я не занят? Ты прислал письмо с Сюэлуанем — и я с яньчжоускими воинами протащился несколько сот ли до Лучэна
Синяки на скуле у Се Чжэна уже изрядно поблёкли; откинувшись на ложе, он сидел, чуть опустив веки, и о чём-то думал; даже вошедший Гунсунь Инь не привлёк его внимания, и лишь после насмешливой выходки тот поднял глаза:
— Если тебе так нечем заняться, ступай надзирать за боями в Цзиньчжоу.
Гунсунь Инь приискал себе место, сел, налил чашку горячего чая и, отхлёбывая, сказал:
— Это чем же я не занят? Ты прислал письмо с Сюэлуанем — и я с яньчжоускими воинами протащился несколько сот ли до Лучэна
Синяки на скуле у Се Чжэна уже изрядно поблёкли; откинувшись на ложе, он сидел, чуть опустив веки, и о чём-то думал; даже вошедший Гунсунь Инь не привлёк его внимания, и лишь после насмешливой выходки тот поднял глаза:
— Если тебе так нечем заняться, ступай надзирать за боями в Цзиньчжоу.
Гунсунь Инь приискал себе место, сел, налил чашку горячего чая и, отхлёбывая, сказал:
— Это чем же я не занят? Ты прислал письмо с Сюэлуанем — и я с яньчжоускими воинами протащился несколько сот ли до Лучэна