Глава 4 — 0003 Re

0003 Бабка усмехнулась, поправила сползший платок и сказала: - Значит, тут теперя будет Клавдия и Гладий да? - она смотрела на меня, а потом я, довольно робко ответил. -Видимо так…/баба Клавдия/… Макс, похоже, тихо решил ретироваться, но от цепкого, словно бы хищного взгляда бабки так просто было не сбежать. Она уперла руки в бока, оценивающе поглядела на меня, потом перевела взгляд на моего проводника и скептичным тоном поинтересовалась: - А сдюжит ли Гладий работенку то мою? Больно уж он щуплый, этот твой племяшек. Макс поперхнулся, распрямился, окинул бабку злым взглядом, и, развернувшись, сказал: - Он, зато духом крепкий, не пьет, не курит и правда хочет сделать все возможное, чтобы помочь. Будешь жаловаться, Клава, отдам его Ноне, у нее как раз внучка отдыхать приехала. – В этот момент он перевел взгляд на меня и с прищуром сказал: -Давно его женять пора. Игра, похоже, началась. С громким рокотом, пылью и дымом машина укатила, а я остался стоять посреди жуткого двора, почти по колено уже заросшего травой. Бабка Клавдия взяла меня под руку, и, приговаривая «Пойдем милок, пойдем» провела меня в дом, захламленный куда серьезнее двора. Я в аду… Мы поднялись по лестнице в коридор, а оттуда через обитую чем-то …/линолеумом/… дверь в помещение, повсей видимости являющееся кухней… Ужас, бардак, пахнет чем-то сгнившим, на полу засохшая трава, какие-то кастрюли, банки, в углах пыль и.../паутина/… Паутина… Я забыл о всем… Такая… Гармоничная? Множество колец, расходящихся кругами, пронизанных линиями, сходящимися в центре. Я уже видел такое, но только в том голографическом бреду. Паутина… Это-то, чего мне явно не хватало. Меня тянуло рассмотреть здесь все-все-все, но сначала дела, экскурсии потом. Бабка Клавдья оказалась приятной старушкой, дома совсем не соответствуя той агрессивной карге, что я увидел на улице. Невероятное преображение, но, похоже, здесь живут по принципу свой-чужой. Она с явной скорбью рассказала, что месяц назад умер ее престарелый муж, который помогал ей содержать ее двух коров, выполняя разную тяжелую работу. Он косил, выгребал от животных навоз и содержал в порядке участок. Бабка, после того как его нестало, успевала только ухаживать за животными, поить, кормить, пасти, доить много еще чего в огороде. Там она, в основном полола и собирала овощи да ягоды, если такие вырастали. От количества задач мне становилось тяжело на сердце. Стоит заметить, что помимо того, чтобы слушать бабку я еще и иногда замечал по углам всяких пауков, их паутину и иссушенные трупики мелких насекомых, которых тут, кстати, было в достатке. Клавдия сказала мне пока отдохнуть, а сама отправилась на кухню, приготовить мне чего-нибудь «покушинькать». Я, как впрочем, и мой живот, против не был, однако разглядев всех пауков в доме, попросился на улицу. Получив разрешение, я вышел под уже начинающее палить солнце и присел на какое-то бревно. Дом Клавдьи был выкрашен в бирюзовый цвет и на фоте растущей всюду ярко зеленой травы смотрелся несколько чужеродно. Позади меня был огороженный ненадежного вида забором огород, справа небольшой яблоневый сад в четыре дерева, а слева тот самый хлев, который, как я теперь заметил, имел с одной своей стороны несколько пристроек – сараев. Тут-то меня, как говорится и накрыло. Я смеялся от какого-то непонятного чувства свободы, счастья. Но потом смех оборвался. Перед глазами снова возникли те узоры и сдергивание визора уже не помогло. Со мной творилось что-то странное, но не страшное. Скорее эти узоры что-то обещали, манили, и словно - бы говорили: - мы здесь… мы рядом… Что это было, я так и не понял, даже после того, как кольца узоров растворились, словно провалившись в землю. Паук, которого я нашел в одной из щелей коридорных стен, был волосатый, жуткий, черно-коричневый и такой быстрый, что когда я случайно выдохнул в его сторону, он практически мгновенно исчез. По коже пробежало волна дрожи, такая, что меня даже передернуло. Я вернулся в дом, а Клавдья накормила меня сырниками и напоила сладким, крепким чаем. Я никогда не пробовал ничего подобного, поэтому бурно выразил свои восторги, а бабуля, в свою очередь, засмущалась и поторопила меня. Так вобщемто и началась моя трудовая неделя. (Почему неделя вместо двух? Обо всем попорядку граждане, не торопите события.) Краткая экскурсия по дому, двору, хлеву и близлежащим территориям дала мне много новых впечатлений, полных опасений и тревог. Так бабушка ушла, а я остался в этом жутком доме и стал думать, что-же мне делать. Поторапливая меня, выскочило окно программы работника. /Рекомендуем приступить к деятельности/ Так, руководствуясь подсказками «2020» я весь день убирался в доме. Программа подсвечивала веник, совок, тряпку, схематично показывала движения, которые необходимо будет совершать, а я, следуя инструкциям, прибирался. Я занимался этим целый день, окончательно освоившись с управлением программой, метлой и шваброй. Бабушка приходила два раза и накормила меня прекрасным супом на обед и творогом на ужин. Убираться здесь, то еще дельце. В довольно просторном доме Клавдии я насчитал: восемь диванов и кроватей, три серванта, два шкафа полных суперстарой одежды, неисчислимое количество тарелок, мисок, плошек и кастрюль, а также еще много чего, настолько много, что так сразу и не упомнишь. Кстати, я вымыл всю посуду, вылил некую разлагающуюся субстанцию, а также намыл окна. К вечеру я был выжат досуха. Усталость накатила блаженной волной и я, поужинав, не вставал уже с отведенной мне кровати, единственной, (кроме кушетки Клавдии, что была на кухне) на которой не было неопознанной горы тряпок, постельного белья и одежды. Она, эта моя кровать, посути являлась раскладным диваном, но не было сил встать, не то что выполнить действия со схемы «2020». Мое спальное место находилось в своеобразной гостиной, в которой помимо моей кровати была еще одна, два серванта, иконостас, стол и маленький телевизор, который Клавдия очень внимательно смотрела… Я и сам не заметил, как заснул. *** Утро следующего дня началось для меня через два часа после рассвета, в семь, по местному времени. Клавдия что-то уронила на кухне, разбудив меня тем самым. Я нацепил свои очки, и перед глазами всплыло сообщение. Я согласился, и подавители решили мое утреннее беспокойство. Нацепив резиновые тапки и поприветствовав Клавдию, я опрометью бросился в местный туалет. О, местный туалет - это особая история… Ладно, хоть пока стоишь, можно полюбоваться на пауков, затянувших своими паутинами маленькое окошко. Здесь были два маленьких и один довольно крупный. Маленькие выглядели как-то скучновато и одинаково, но вот большой был сантиметра два в длину и имел бледно-синий раскрас, отличающий его от всех, что я видел ранее. Вымыв руки, умывшись и сделав зарядку, я отправился завтракать, а во время еды получил от Клавдии задание. Хотя, скорее это звучало как пожелание и просьба, но нам обоим было ясно, что есть что. Сегодня я должен был убрать всю территорию участка, а после выкосить его, поскольку трава выросла слишком уж сильно, да и это позволило бы мне научиться пользоваться мото-косой, которая была в ходу в прошлом. Музей тратит ценнейший строительный материал в таких количествах, так-что даже сложно представить, каков же на самом деле объем их средств. Так началась, наверное, самая тяжелая неделя в моей жизни. Почему неделя вместо двух, спросите вы? Моя неожиданная кома является тому причиной.