**Глава 26. Та девочка спасла нас всех**
Мальков белого амура Ли Циньлинь закупил всего несколько месяцев назад. По всем законам природы сейчас каждая рыбина должна была весить от силы граммов сто-полтораста. Однако то, что они увидели сейчас, не поддавалось никакому логическому объяснению. В воде плескались упитанные, лоснящиеся туши, которые при каждом ударе хвоста поднимали целые каскады брызг. Судя по их размерам, в каждой было не меньше четырех-пяти килограммов веса.
— Да что же это творится? — прошептала Ван Цуйхуа, прикрывая рот рукой.
— Ума не приложу... — выдохнул Ли Циньлинь.
Вскоре к дому старосты потянулись и другие жители деревни. У всех был один и тот же вопрос, и все надеялись, что Ли Циньлинь прольёт свет на это чудо.
— Соседи, не буду лукавить, — горько усмехнулся Ли Циньлинь, обращаясь к собравшимся. — У нас в пруду и на грядках то же самое. Небывалый урожай, а откуда он взялся — и сам не знаю.
Великий урожай — дело радостное, но когда он падает с неба столь необъяснимым образом, это невольно внушает суеверный трепет. Жители Байлу стояли в растерянности, пока кто-то не подал голос:
— А не Дух ли Земли над нами смилостивился?
Деревня Байлу стояла у подножия гор, и испокон веков здесь чтили местных божеств. Стоило кому-то произнести это вслух, как идея тут же овладела умами. Ну а как иначе объяснить подобное? Только божественным вмешательством!
— Спасибо тебе, Бог Земли! Теперь мне точно хватит денег, чтобы отправить сына учиться!
— Хвала заступнику! Огород и пруд полны, теперь и сыну свадьбу справить не стыдно!
— Благодарим тебя, милостивый Дух...
Люди один за другим опускались на колени, вознося благодарности невидимому покровителю. Даже Ли Циньлинь с Ван Цуйхуа, охваченные общим порывом, склонились в глубоком поклоне.
Наблюдавший за этой сценой с помощью своего божественного восприятия, Ли Цинъян не знал, то ли ему смеяться, то ли плакать. «Ну вот и приехали... — подумал он. — Старался я, а лавры достались какому-то вымышленному Духу Земли».
— Раз уж сам Бог Земли явил нам свою милость, — провозгласил старый Ян, самый уважаемый и образованный старец в деревне, — то нам негоже оставаться в долгу. Циньлинь, организуй всё как полагается. Мы должны устроить общее жертвоприношение!
Против слова старейшины не пойдёшь, и Ли Циньлинь согласно кивнул:
— Хорошо, третий дедушка. Пусть все возвращаются по домам и готовят подношения. Через час встречаемся у храма Бога Земли!
По команде старосты толпа разошлась. Ван Цуйхуа тоже поспешила домой, чтобы собрать всё необходимое. Ли Циньлинь, отдав ей последние распоряжения, направился к старому дому.
— Схожу к Сяо Яну, — бросил он через плечо. — Он, небось, ещё и не знает ничего. Расскажу ему.
— Ты только помягче там! Не вздумай опять с ним лаяться! — крикнула вслед Ван Цуйхуа.
— Знаю я, знаю! Вечно ты, женщина, лезешь не в своё дело! — отмахнулся Ли Циньлинь.
Ли Цинъян, заметив приближающегося брата, чей вид был весьма далёк от праздничного, поспешно придал своему жилищу прежний, слегка запущенный вид. Странно: в деревне такой праздник, урожай небывалый, а брат идёт хмурый, будто на похороны.
Ли Цинъян искренне уважал старшего брата. В детстве их семья жила в беспросветной нужде, а сам он постоянно болел. Больничные счета были для бедняков непосильной ношей. Ли Циньлинь, понимая, что родители не потянут двоих детей, сам бросил школу, чтобы помогать по хозяйству и дать брату шанс на лечение. Это чувство вины перед братом Ли Цинъян нёс в себе долгие годы. И хотя он был категорически против идеи стать «примаком» в богатой семье, к самому Ли Циньлиню он всегда относился с глубочайшим почтением.
— Сяо Ян! — позвал брат, остановившись у порога.
— Иду! — Ли Цинъян открыл дверь. — Брат, что случилось? Ты пришёл сообщить мне какие-то добрые вести?
— Есть разговор. Пойдём со мной.
Ли Циньлинь повёл его сначала к огородам, а затем к пруду. Ли Цинъян, разумеется, разыграл искреннее изумление, изображая, что видит всё это впервые.
— Вот это да, брат! Мы же теперь заживём! Теперь-то денег точно хватит. Ты ведь сам говорил: если сможем прокормиться сами, то не погонишь меня в зятья к чужим людям. Помнишь своё слово?
Ли Циньлинь не ответил. Он молча достал самокрутку, прикурил и глубоко затянулся, глядя куда-то вдаль.
— Сяо Ян, мне нужно тебе кое-что рассказать.
— Говори, брат. — «Только не про свадьбу, только не про свадьбу», — молился про себя Ли Цинъян.
— Ты помнишь, как в детстве тебя возили в городскую больницу? — спросил Ли Циньлинь.
— Конечно, помню. Я тогда совсем плох был, родители со мной днями в городе пропадали. Тебе одному приходилось за домом следить, тяжело тебе было...
— Помнишь, и ладно. Но я хочу рассказать о том, чего ты не знаешь.
Ли Циньлинь кивнул и продолжил:
— В тот год болезнь скрутила тебя так сильно, что врачи давали мало шансов. А денег в доме не осталось ни гроша — всё выгребли на прошлые поездки.
— Я знаю... — Ли Цинъян виновато опустил голову. — Из-за меня семья жила впроголодь, из-за меня ты школу бросил. Это всё моя вина.
— Мы никогда тебя не винили, — Ли Циньлинь тяжело положил руку на плечо брата. — Но тогда случилось беда. Отец с матерью собрали последнее зерно, что было в закромах, и повезли в город продать, чтобы оплатить твою палату. Но по дороге на них напали городские бандиты. Они не просто отобрали всё до последнего зернышка, но и сильно избили отца.
— Что?! — Ли Цинъян вскинулся, его глаза расширились от шока. — Почему я об этом ничего не слышал?
Видимо, он был слишком мал и слишком слаб тогда, чтобы запомнить такие подробности.
— А потом мимо проходила одна маленькая девочка. Она увидела, что случилось, узнала о нашей беде и велела своим людям помочь. Она устроила тебя и отца в лучшую больницу, оплатила все счета и дала денег на еду. Считай, та девочка спасла не только тебя, но и всю нашу семью от голодной смерти.
— Брат... — У Ли Цинъяна внутри всё похолодело от недоброго предчувствия. — Ты ведь не просто так это рассказываешь? Та девочка... это ведь была она?
Обновлено: 23.01.2026