Глава 34 — Глава 17.2 Гунъе Чу

Глава 17.2 Гунъе Чу – Веселее, прогуливаясь, что-то есть, – объявила Хун Баочжу, держа в одной руке сложный фигурный леденец, а в другой – палочку засахаренного боярышника. – Ненавижу ограничения. Мама даже наняла бабушку, чтобы та выучила меня дворцовому этикету, но я не хочу во дворец! Пэй Юаньси моргнула, словно ничегошеньки не понимала. Потом сообразила. – Конечно, ты не обязана идти! Ничего удивительного, что ты не знаешь. Я слышала, что его величество вернется уже через несколько дней, так что все поместья готовят дочек, чтобы те вошли во дворец. Наверное, твое поместье делает то же самое. Вот что я скажу: чтобы ты ни делала – не ходи во дворец. Император Цзинву… он такой, особенный. Император страны Цзинву, Шансин, в самом деле отличался несколькими странными привычками. Начнем с того, что он отказывался мыться. С тех пор как в детстве он чуть не утонул, он больше шагу не сделала в воду. Разумеется, он очищал тело, но иными методами, не моясь и не погружаясь в воду. Знойным летом он также ненавидел потеть, так что искал отдохновения от жары за пределами столицы. Так же его обуревали пристрастия к необычным блюдам, отчего зал Цинхе часто пропитывался неописуемыми запахами, чтобы не сказать «вонью». Достаточно упомянуть, что императорских поваров не раз тошнило, когда они готовили любимые блюда своего господина. Вдобавок, его излюбленным занятием было выращивать мерзких насекомых, вроде гигантских ядовитых сороконожек и им подобных. Эти твари ползали в его дворце, как у себя дома, пугая евнухов и служанок. Император, который не мылся, обожал отвратную еду и носился с ядовитыми тварями, словно они золотые, был в самом деле особенным. Даже где-то редкостным. Хун Баочжу поежилась, выдавая беспокойство, и с завистью поглядела на подругу. – Тебе так повезло, не надо беспокоиться, что попадешь во дворец! – Сестрица Хун, если ты не хочешь во дворец, просто сделай так, чтобы не понравиться его величеству. – Точно! – озарило Хун Баочжу. – Я не собираюсь становиться наложницей, так для чего мне учить все эти правила? Когда настанет час, я просто буду собой, и точно не понравлюсь его величеству. Сестричка Пэй, ты такая сообразительная! Пэй Юаньси возгордилась, услышав похвалу своему уму: – Конечно, моя папа часто говорит, что я очень умная. – А мой папа часто говорит, что у меня лучший талант к боевым искусствам среди всех девушек, которых он видел, – гордо сообщила Хун Баочжу. Они переглянулись, донельзя довольные своими успехами. Отцы следовали за девушками со смешанными чувствами и такими же выражениями лиц. В глубине души они крыли друг друга на чем свет стоит, и в то же время не могли не восхищаться своими дочками. Когда настало время расстаться, их охватило непривычное чувство, и они довольно вежливо попрощались друг с другом. Естественно, Пэй Юаньси и Хун Баочжу не хотелось расставаться, и они уже запланировали новую встречу. Хоу Сюаньпин собирался было что-–то сказать, но, видя радость Пэй Юаньси, осознал, что политические споры – дело взрослых, а детям лучше наслаждаться собой. Руки Пэй Юаньси были полны покупок, и она не хотела позволять Пэй Цину понести хоть что-то. Ее детский энтузиазм вызвал у хоу добрую усмешку. Шумный и яркий ночной рынок вызывал позабытые ощущения молодости, ах, он не гулял так уже очень и очень давно… – Саннян, вон впереди прилавок с вонтонами. Папа вспомнил, как ел такие в молодости, – обратился он к Пэй Юаньси, как вдруг понял, что ее нигде нет! Окруженный толпой незнакомых лиц, он не мог найти дочь. Мысли разом опустели, тело ослабло. Пэй Цин поддержал господина, когда тот выдавил неверным голосом: – Саннян, где Саннян?! Она убежала домой? Или отошла что-то купить? Быстро, быстро ищи ее! Слуга и хозяин проталкивались сквозь толпу, три раза пробежав по улице из конца в конец, но так и не смогли найти Пэй Юаньси. Надежда в сердце Хоу Сюаньпина истаяла. Его третья дочка… По улице неспешно двигался солидный, но скромный паланкин, эмблема в виде меча была такая одна на всю страну. Хоу Сюаньпин рванул вперед, словно от этого зависела его жизнь. – Великий генерал! Паланкин остановился. – Хоу Сюаньпин. Что я могу для вас сделать? – раздался из-за темно-синих, расшитых благоприятными облаками занавесей холодный и отстраненный голос. – Я умоляю великого генерала спасти мою дочь! Он быстро описал ее внезапное исчезновение и свои подозрения, что девочку могли похитить. – Моя дочка наивная, чистая и невинная девушка, я боюсь за ее безопасность! – Вы говорите о третьей барышне? – уточнил мужчина в паланкине. – Да, да! – сердца хоу Сюаньпина тревожно билось. Разве он не знал, кто такой Гунъе Чу? Это был самый холодный и безразличный человек на свете! Но кто еще в этом городе способен спасти его дочь, если не Гунъе Чу? Время не ждет. Если Саннян вывезут из столицы, ее будет не найти в море людей. Где тогда ему искать свою дочь? Они больше никогда не встретятся. От этой мысли перехватывало горло, и сердце тяжелее билось в груди. Казалось, прошла вечность, хоу был на грани отчаяния, но тут занавеси паланкина были отброшены неверным движением руки. В игре теней можно было разглядеть лишь резкий профиль лица. – Лу Цзэ, вот мой приказ: пусть запрут ворота столицы! Услышав это, у хоу Сюаньпин наконец-то сдали нервы, и он без сил опустился на землю, едва удерживаемый Пэй Цином. ~~~ п/п Представим, что вся это толпа спешит найти нашу девочку.