Глава 7 — Глава 4.1. Я настоящая Гу Цинши.

Глава 4. Я настоящая Гу Цинши В глазах Дуань Линлин застыли ненависть и ужас. Всё, что она так тщательно выстраивала, рушилось на глазах. Всё кончено. Она судорожно, до белизны в костяшках, вцепилась в рукав Цинь Цзэмина, ища у него защиты. Цинь Цзэмин перевел взгляд на её трясущиеся руки, затем посмотрел на Гу Цинши. Он с силой потер виски, почувствовав, что у него начинает болеть голова. Вчера он работал в ночную смену, и весь день пролетел в бесконечной суете. Он и так очень устал, у него болела голова, а теперь он стал чувствовать нарастающее раздражение. Он не был лично знаком с Гу Цинши, но прекрасно её помнил. До недавнего времени он и не подозревал, что связан какой-то там «помолвкой из детства». Эта девушка постоянно отиралась у больницы, пытаясь тайком подсмотреть за ним, и многие в больнице знали об этом, из-за чего его дразнили и подшучивали над ним. Стоило ей замаячить на горизонте, как ему со смешками докладывали: «Эй, Цзэмин, твоя чернушка снова пришла». «Чернушка» — это прозвище приклеилось к ней в больничных коридорах намертво. Оно было метким, но пропитанным высокомерным пренебрежением. Цинь Цзэмин с юности привык к женскому вниманию, и эта навязчивая, немая слежка вызывала у него лишь глухое раздражение. Не раз он порывался подойти к ней и сказать, чтобы она перестала маячить перед глазами и мешать ему работать. И вот теперь эта самая «чернушка» заявляет, что она — его законная невеста? Последние несколько дней он едва заставлял себя смириться с самим фактом существования «детской помолвки», а теперь выясняется, что претенденток две, и обе стоят друг друга. В глазах Цинь Цзэминя мелькнуло нетерпение. Он совершенно не поверил словам Гу Цинши. Если она, как говорит, не дорожит этой помолвкой, то какого черта она столько времени околачивалась в больнице, пожирая его глазами? С выражением глубокого отвращения на лице он процедил: — Так кто из вас, в конце концов, настоящая дочь Гу Фэна?! — Разумеется, я, — ледяным тоном ответила Гу Цинши, выдерживая его взгляд. — Если не верите моим словам, отправьтесь в нашу деревню и спросите любого встречного. А её зовут Дуань Линлин. И прямо сейчас в её кармане лежит моё удостоверение личности. Просто взгляните на него, и вопросы отпадут сами собой. Гу Цинши требовательно протянула руку к сводной сестре: — Отдай удостоверение личности. Дуань Линлин захлебывалась от бессильной ярости, но, поймав на себе тяжелый, испытующий взгляд дедушки Циня, не посмела перечить. Дрожащими пальцами она достала документ. — На фотографии я, здесь не может быть двух мнений. Гу Цинши решительно шагнула вперед и сунула удостоверение прямо под нос Цинь Цзэмину, вынуждая его рассмотреть документ в деталях. Выражение лица Цинь Цзэмина стало ещё более мрачным. Гу Цинши проигнорировала это и перевела взгляд на запястье Дуань Линлин: — И мой нефритовый браслет. Живо. Это была семейная реликвия, единственное, что осталось ей от отца, и она не собиралась оставлять её в руках воровки ни на секунду дольше. Дуань Линлин бросила полный мольбы взгляд на Цинь Цзэмина, надеясь на поддержку, но тот демонстративно отвернулся. Не осмеливаясь поднять взгляд на дедушку Циня, Дуань Линлин дрожа сняла нефритовый браслет и положила его в руку Гу Цинши. Только тогда дедушка Цинь пригласил Гу Цинши войти: — Цинши, заходи скорее. Поговорим обо всем в доме. Бабушка Фань, не медля, взяла Гу Цинши за руку и потянула за собой, даже не взглянув на Дуань Линлин. То, как решительно Цинши раздавала пощечины на их глазах, поначалу обескуражило стариков, но, быстро оценив ситуацию, они почувствовали невольное уважение к её прямоте. Они всю жизнь прожили по совести и не терпели интриг. Сам факт того, что Дуань Линлин осмелилась на столь наглый обман, что она выдавала себя за другого человека, вызвал у них отвращение. Для них это было клеймом на всю жизнь. Дуань Линлин отчетливо почувствовала изменение в их отношении. Взгляд, которым она проводила Гу Цинши, был пропитан ядом. Она привыкла, что всё имущество и внимание в доме Дуань принадлежит ей. Не так давно она узнала, что у Гу Цинши есть такой хороший шанс на замужество. Расспросив о семье Цинь, она увидела статного красавца Цинь Цзэмина и мгновенно загорелась желанием заполучить его любой ценой. Но Гу Цинши, эта вечная тень, которая раньше безмолвно сносила любые обиды и никогда прежде не сопротивлялась, вдруг оскалилась. Что бы ни говорила Бай Чжэнь, это было бесполезно, она отказалась уступать. Тогда Дуань Линлин и решилась на крайние меры, полагая, что избавилась от Гу Цинши навсегда. Она и в кошмаре не могла представить, что та вырвется из лап тех зверей и вернется так скоро. «Нет, я еще не проиграла. Я не могу позволить этой нищенке занять моё место!» — лихорадочно соображала она. Дуань Линлин сделала глубокий вдох, стараясь придать лицу выражение невинной жертвы. Она отчаянно пыталась успокоиться и держалась за свою единственную надежду – Цинь Цзэмина. — Цзэмин, пожалуйста, выслушай меня... Я всё объясню. Она знала: если ей удастся влюбить его в себя, если она станет для него незаменимой, то никакая помолвка и клятвы предков не будут иметь значения. Она всё равно останется победительницей и продолжит жить привилегированной жизнью, и снова раздавит Гу Цинши. Смиренно опустив голову, Дуань Линлин заговорила дрожащим голосом: — Я не хотела никого обманывать. Но мать и дочь Гу... они просто не оставили мне выбора. Бай Чжэнь лишь на людях играет роль доброй мачехи, а в стенах дома она превратила жизнь мою и моего брата в сущий ад. А Гу Цинши... Она вечно помыкала нами, постоянно хвасталась, что в будущем выйдет замуж за члена семьи Цинь, насмехалась над нами и угрожала. Она даже планировала продать меня в рабство в далекие горы, чтобы избавиться от конкуренции и единолично владеть наследством моего папы! Она довела меня до отчаяния, я просто хотела спастись... Цинь Цзэмин нахмурился еще сильнее, его губы превратились в тонкую линию. Заметив это, Дуань Линлин торжествовала в душе. Её главным страхом было, что Гу Цинши начнет цепляться за брак из выгоды — тогда Цзэмину пришлось бы подчиниться воле стариков. Но сейчас Гу Цинши изображала из себя оскорбленную гордячку, заявляя, что помолвка — лишь пустые слова, а сам Цинь Цзэмин, похоже, был о ней не лучшего мнения. Тогда у неё ещё есть шанс. Ей просто нужно стараться изо всех сил.