В тёмной комнате Ятаро, небрежно развалившийся на кровати с бутылью саке в руке, медленно открыл глаза.
В тот же миг, как распахнулись его веки, темнее самой ночи, по комнате пронёсся холодный блеск. Но он тут же исчез, и Ятаро вновь стал выглядеть совершенно безобидно.
— Ш-ш-ш…
Потирая ноющую голову, он пробормотал:
— Всё-таки надо бросать пить!
Кое-как приведя себя в порядок, Ятаро отпер железный замок на двери своей спальни, распахнул её и вышел. Яркий утренний свет, хлынувший в коридор из гостиной, заставил его зажмуриться, ведь в его спальне на втором этаже не было окон.
— Проснулся? — Узуки, сидевшая за барной стойкой, смерила его раздражённым взглядом. — Твои студенты сегодня не придут?
— Доброе утро, — небрежно бросил Ятаро и, проскользнув в ванную, крикнул оттуда, умываясь: — В Академии начался учебный год. Теперь они несколько месяцев не появятся.
— Вот как, — с пониманием кивнула Узуки и, взяв с прилавка блокнот, продолжила: — Тогда сегодня ты сможешь выполнить все заказы. Вчера поступило два: дядя Саго из 6-го района просит починить дом, а госпожа Саха из 3-го — собрать табачные листья. За день ведь управишься?
С тех пор как полгода назад он открыл «репетиторский центр», Ятаро часто уводил своих студентов в горы на тренировки. Из-за этого лавка пустовала, и он упустил много заказов от жителей Руконгая. В конце концов, ему ничего не оставалось, как уговорить Узуки поработать у него.
Теперь, когда он уходил на работу или тренировки, она оставалась в лавке и принимала клиентов.
— Два заказа? — Ятаро зевнул. — Заказ дяди Саго пока отложим. Сейчас пойду помогу госпоже Сахе с табаком.
— Но ведь твоих студентов сегодня не будет.
— У старшего брата Гандзю ко мне дело.
— Опять этот тип, — при упоминании Гандзю милое личико Узуки тут же помрачнело. — Не понимаю, почему ты постоянно с ним якшаешься.
Хоть у Гандзю и не было аристократических замашек, в глазах Узуки он был обычным бездельником и хулиганом, который целыми днями якшался с местной шпаной и постоянно влипал в неприятности. Дошло до того, что к Ятаро даже обращались с просьбой проучить его.
Такие заказы Ятаро принимал с распростёртыми объятиями.
И выполнить их было проще простого…
Он просто записывал суть претензий и отправлял записку в поместье Шиба. На следующий день Гандзю, избитый до неузнаваемости, являлся к заказчику и слёзно извинялся.
Ятаро с хитрой усмешкой посмотрел на Узуки.
Хотя Гандзю и доставлял немало хлопот, жители Руконгая в основном относились к нему как к несносному, но безобидному ребёнку. Заказы на его «воспитание» были лишь способом немного его урезонить. А вот неприязнь Узуки к нему имела совсем другие корни.
— Ха-ха-ха, великий Гандзю прибыл!
Лёгок на помине. Дверь лавки с грохотом распахнулась, и на пороге появился сам Гандзю. Уперев руки в бока, он громогласно объявил:
— Ятаро, сегодня поедешь со мной в 79-й район!
— Утром я работаю в 3-м районе. Поеду с тобой после обеда.
— Э? То есть… кхм, ладно, иди. Я за лавкой присмотрю.
Глаза Гандзю тут же загорелись. Он плюхнулся за барную стойку и махнул рукой Ятаро.
— Не торопись. Этих ублюдков можно проучить в любое время, работа важнее.
С этими словами он повернулся к Узуки и ослепительно улыбнулся.
— Узуки, можешь расслабиться. Пока я здесь, даже если тебя обидит капитан из Сейрейтея, я его прикончу!
— А можешь сначала прикончить себя? — ледяным тоном спросила Узуки.
— Э? Почему?
— Твоё присутствие здесь равносильно куче дерьма посреди лавки. Это мешает ведению дел. Так что, будь добр, убирайся.
— …
Ятаро отвёл взгляд. К таким сценам он уже привык. С тех пор как Узуки стала работать у него, Гандзю почти каждый день прибегал сюда с клубничным молоком, помогал убираться и обслуживать клиентов.
Незнающий человек мог бы подумать, что он новый работник…
Ятаро не мешал его «ухаживаниям». Несмотря на свою хулиганскую натуру, Гандзю был на удивление робок и никогда не позволял себе ничего лишнего. А Узуки, хоть и делала вид, что презирает его, ни разу не просила Ятаро его выгнать и не увольнялась сама.
Если бы она действительно его ненавидела, Ятаро давно бы указал Гандзю на дверь. Ведь Узуки была его первым другом в Обществе Душ.
Хотя её симпатия к нему и застыла на отметке «максимальная дружба», после того как Ятаро пресёк все её романтические порывы, она стала относиться к нему как к младшему брату. Иначе, с её характером «живи одним днём», она бы ни за что не согласилась работать в его мастерской.
Можно сказать, что если бы в системе была шкала «родственной привязанности», то у Узуки она была бы уже заполнена до отказа.
Утренняя работа не была сложной.
Обычно табак собирали раз в год, но в Обществе Душ, с его высокой концентрацией духовных частиц, растения росли очень быстро. Табак госпожи Сахи созревал каждые два-три месяца, и за год можно было собрать два-три урожая. Из-за того, что листья созревали неравномерно, она часто звала Ятаро на помощь.
Сегодняшний сбор был последним в этом году.
Работа была несложной, но Ятаро раздражало то, что от табачного сока всё тело становилось липким, а руки покрывались чёрной жижей, которую потом было очень трудно отмыть.
Закончив работу, Ятаро вежливо отказался от приглашения госпожи Сахи на обед и, вернувшись в лавку, вместе с Гандзю отправился в 79-й район. Путь был неблизкий, и он не хотел ночевать под открытым небом.
***
— Слушай… — Ятаро дёрнул уголком рта. — Мы обязательно должны ехать на этом?
Перед ним неслись шесть огромных диких кабанов, поднимая столбы пыли.
Гандзю мчался впереди, Ятаро — следом за ним, а замыкали процессию четверо его новых «младших братьев». Хотя они и были «новыми», на самом деле это были его друзья детства. И хотя Ятаро первым согласился стать «младшим братом» Гандзю, он оказался в самом конце иерархии…
Так сказать, «младший из младших».
Ятаро не стремился к званию «главного подхалима». В конце концов, что «главный», что «младший из младших» — всё равно подчинённые. У него не было ни времени, ни желания бороться за власть в этой шуточной банде… Поэтому он был самым незаметным из всех шестерых.
По словам Миямото Таичи, главного «младшего брата» Гандзю по прозвищу «Хоук», Ятаро был в их банде просто для массовки.
Большую часть времени он работал, а в редкие вылазки просто стоял в стороне и наблюдал.
Четверо приятелей Гандзю, хоть и не обладали талантом, чтобы стать шинигами, дрались лучше обычных жителей Руконгая.
А если они не справлялись, на помощь приходил Гандзю. Так что Ятаро оставалось лишь стоять в стороне и подбадривать их криками «Давай-давай!».
Кстати, стоит представить их всех.
Миямото Таичи, как уже говорилось, главный «младший брат» по прозвищу «Хоук». Отлично готовил и отвечал за провизию во время их вылазок.
Ишино Мицуру, второй «младший брат» по прозвищу «Фиба». Ничем не примечателен, кроме того, что отвратительно пел.
Ямасита Кендзи, третий «младший брат» по прозвищу «Топпо». Самый слабый боец из четвёрки.
Сайондзи Садатомо, четвёртый «младший брат» по прозвищу «Дамбо». Обладал врождённым талантом к обращению с животными. Именно он выдрессировал кабанов, на которых они ехали.
Что до Ятаро…
Гандзю и ему придумал прозвище — «Йода». Но после решительного протеста Ятаро это прозвище, напоминавшее о каком-то космическом мастере меча, было отклонено…
Обновлено: 21.01.2026