— У этого мальчика действительно хорошая проницательность. Не будем ему мешать.
Сказав это, старик Ямамото развернулся и покинул комнату Рана.
— Слушаюсь!
Сасакибе Чоджиро немедленно последовал за ним, попутно аккуратно прикрыв за собой дверь.
Два дня пролетели незаметно. Результаты экзаменов первокурсников были опубликованы, и, к удивлению Рана, его перевели сразу на шестой курс.
Это означало, что менее чем через год он выпустится из Академии духовных искусств и станет полноправным шинигами.
В Академии обучение на шестом курсе не требовало полного года занятий, так как шестикурсникам, по сути, учить было уже нечего.
Став шестикурсником, всё оставшееся время студент посвящал ежемесячным практическим учениям. Чаще всего целью была зачистка Пустых, которых контролировало Общество Душ, или помощь Готей-13 в операциях по уничтожению Пустых.
Можно сказать, всё было нацелено на практику, чтобы после выпуска курсанты могли сразу вступить в бой.
Раз в месяц — реальный бой, после чего следовал самоанализ и работа над ошибками, выявленными в сражении.
Ран использовал это время для накопления боевого опыта. Более того, поскольку он стал учеником Ямамото, всё свободное от учений и личных тренировок время он проводил в Первом отряде.
Там он либо спарринговал с офицерами Первого отряда, назначенными учителем, либо получал наставления от самого Ямамото.
Старик, будучи сильнейшим шинигами Общества Душ, особенно выделялся в искусстве владения мечом — Зандзюцу. Поэтому Ран большую часть времени уделял именно фехтованию. Его шикай был ориентирован на прямой бой, поэтому требования к его технике владения мечом были выше.
— Так называемое Зандзюцу — это не просто удары занпакто. Это понятие включает в себя использование любого вида оружия. «Зандзюцу» — всего лишь название, не стоит зацикливаться на термине.
— Да, учитель.
— Кроме того, после недавних тренировок твоё мастерство уже можно назвать достойным. Но заметил ли ты, что в твоих ударах чего-то не хватает?
— У меня тоже есть такое чувство, учитель. Кажется, что у меня есть десять долей силы, и я вкладываю все десять, но всё равно ощущаю, что потенциал не раскрыт полностью.
— Хорошо. Сейчас я продемонстрирую тебе кое-что. Это невозможно объяснить словами, это можно только почувствовать. Я нанесу удар, используя ровно столько же силы, сколько есть у тебя сейчас. Смотри внимательно.
Сказав это, старик Ямамото сбросил верхнюю часть шихакушо. Его обнажённый торс был покрыт шрамами. Ран видел их не в первый раз, но они по-прежнему вызывали трепет.
По словам самого Ямамото, каждый шрам был оставлен достойным противником. Ран не мог даже представить, сколько битв пережил этот старик.
Несмотря на тысячелетний возраст и богатый опыт Рана (как он сам считал), перед лицом этих шрамов он остро ощущал, что его собственный боевой путь — лишь капля в море по сравнению с жизнью Ямамото.
Обнажённый по пояс Ямамото сжал обеими руками боккен (деревянный меч) и нанёс удар по воздуху перед собой.
*БУМ!*
Было видно, что в этот удар вложена вся сила. Давление ветра от взмаха оставило глубокую борозду на полу додзё.
— Это твой текущий уровень удара. И сила, и рейацу полностью соответствуют твоим возможностям.
После этого удара Ямамото повернулся к Рану. Не опуская боккен, он снова поднял его и замахнулся, глядя прямо на ученика.
Этот удар, по мнению Рана, ни в силе, ни в скорости не мог сравниться с предыдущим. Но Ран почувствовал смертельную опасность.
Словно на него опускался не деревянный меч, а гигантское лезвие длиной в несколько чжанов. Это чувство подавляло любое желание сопротивляться, заставляя смиренно ждать приговора.
*БАМ! КР-Р-Р!*
Боккен остановился в миллиметре от кончика носа Рана. Острие меча коснулось пола, оставив лишь небольшую вмятину. Но это было не проявлением истинной мощи удара.
Вмятина в полу была лишь следствием крошечного остатка силы при остановке клинка. А вот за спиной Рана стена тренировочного зала оказалась полностью разрублена надвое, и разрез уходил далеко наружу, неизвестно на какое расстояние.
Эффект от удара был колоссальным. Через расколотую стену было видно, как снаружи собрались шинигами Первого отряда. Они смотрели друг на друга, и в их глазах читался ужас.
В глазах Рана сейчас тоже был страх, но глубоко внутри, под слоем ужаса, скрывались потрясение и волнение.
Старик Ямамото удовлетворённо кивнул. Этот удар не уничтожил уверенность Рана в себе. Одного этого было достаточно, чтобы он убедился: его новый ученик действительно гений.
Ведь почти каждый, кто впервые видел такой удар, терял боевой дух. Даже лучшим требовалось несколько дней на восстановление.
Некоторые и вовсе больше никогда не решались взяться за меч. Этот удар Ямамото был не только уроком, но и испытанием, и предостережением для Рана.
— Ты понял?
Услышав вопрос учителя, Ран усилием воли подавил внутренний страх. Это было самое ценное наследие, оставшееся у него от бесчисленных битв до попадания в Общество Душ.
Никогда не поддаваться страху, даже перед лицом противника, которого невозможно победить.
— Нет.
В голосе Рана всё ещё слышалась дрожь. Он сказал правду. Он действительно не понял, как можно, не меняя общей силы, нанести удар такой мощи.
Да, сила не изменилась, в этом он был уверен. Рейацу Ямамото не колебалась, физическая мощь не увеличилась.
Скорость даже уменьшилась. Но если не говорить о разрушениях, то одно лишь чувство бессилия перед этим ударом заставляло кожу неметь.
— То, что не понял — это правильно. Такому удару нельзя научиться через объяснения, его нельзя просто увидеть и повторить. Нужно твоё собственное осознание. Только лично столкнувшись с этим, ты сможешь в будущих тренировках постепенно постичь истинную суть Зандзюцу.
Ямамото вложил боккен в руки Рана и вышел из зала. Он знал, что ученику нужно время, чтобы переварить произошедшее, поэтому приказал закрыть тренировочный зал, оставив Рана одного.
Ран молча смотрел на деревянный меч в своих руках. Его ладони всё ещё слегка дрожали. Ему казалось, что после увиденного он больше не посмеет поднять меч.
Конечно, он понимал, что это иллюзия. Если позволить этому чувству укорениться в сердце, тогда ему действительно придётся бросить меч, ибо он навсегда потеряет волю к битве.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Ран смог полностью стереть это наваждение из глубин своего сознания. Дрожь в руках унялась.
Успокоившись, Ран покинул тренировочный зал Первого отряда и вернулся в Академию.
Истинный смысл того удара постичь нелегко, и Рану некуда было спешить. Всё увиденное глубоко отпечаталось в его сердце.
Теперь, отбросив бессилие и страх, ему оставалось лишь сохранить память об этом моменте и медленно осмысливать его.
Осознание не придёт за один день. Только в будущих битвах и тренировках, постоянно вспоминая и пытаясь слить это чувство со своими действиями, он сможет найти правильное ощущение и начать постигать величие того удара.
К тому же, после почти года практических занятий, время выпуска Рана приближалось. Ему нужно было вернуться в Академию для подготовки.
Церемония выпуска шестого курса прошла обыденно. На этот раз старик Ямамото не пришёл. Не было ни одного капитана из Готей-13, присутствовали только лейтенанты и офицеры.
Ран не обратил на это внимания, так как его место в Первом отряде под началом Ямамото было уже определено.
Он должен был продолжить обучение у старика, пока тот не решит, что ученик готов, и не отпустит его из Первого отряда для службы в других подразделениях.
Но это дело будущего, всё зависело от успехов Рана в тренировках.
Выпускной прошёл спокойно. Ран получил свою форму шинигами (шихакушо) и официально стал Богом Смерти.
К этому ученику старик Ямамото проявил особую заботу. Он не стал селить его в общей казарме рядовых, а выделил небольшой домик с двориком неподалёку от казарм Первого отряда.
Дворик был небольшим, квадратов двадцать-тридцать, а общая площадь дома со всеми комнатами составляла около трёхсот квадратных метров.
Обстановка была прекрасной. В маленьком дворике был пруд, на краю которого вращалось небольшое, ниже человеческого роста, водяное колесо, приводя воду в движение.
В пруду лениво плавали несколько карпов кои размером с предплечье. Вокруг дома росли невысокие деревца неизвестной породы, а остальное пространство двора покрывала зелёная трава.
По траве была проложена дорожка из каменных плит, ведущая прямо к дому. Сам дом состоял из нескольких комнат и двух флигелей. От всего дворика веяло старинной простотой и уютом.
В комнатах была вся необходимая мебель, так что Рану не пришлось ни о чём беспокоиться.
Обновлено: 22.01.2026