**Глава 19. Говорят, у меня скверный характер?**
Первый день в Академии шиноби для Макото пролетел на удивление обыденно. По крайней мере, именно так казалось самому новоиспеченному студенту, который, погруженный в свои мысли, не замечал сгущающихся туч.
Он и не подозревал, что его одноклассники — эти маленькие любители хаоса и сплетен — уже разнесли весть о брошенном вызове по всем коридорам. Новость о том, что Хьюга Токугава намерен сразиться с Сенджу Макото, обрастала подробностями со скоростью лесного пожара.
На данный момент лишь узкий круг посвященных знал истинное происхождение Макото, но одной лишь фамилии «Сенджу» было достаточно, чтобы приковать к нему всеобщее, жадное внимание. К тому же, идея решить конфликт через официальный спарринг на первом экзамене считалась вполне «благородной» и педагогически верной. Учителя не только не препятствовали, но и поощряли здоровую конкуренцию, видя в ней залог роста юных дарований.
Слухи, разумеется, очень быстро достигли ушей Хокаге и его брата. Однако ни Тобирама, ни Хаширама не придали этому событию ровным счетом никакого значения.
Во-первых, детские разборки, пока они не переходят черту жестокости, мало волновали людей, прошедших через ад Эпохи Воюющих Государств. Их собственное детство было пропитано кровью и сталью, и нынешние школьные стычки казались им невинной возней в песочнице, в сотни, если не в тысячи раз безопаснее того, с чем сталкивались они сами.
Во-вторых, оба брата прекрасно знали, какой чудовищный потенциал дремлет в Макото. Немного внешнего давления, кто-то, дышащий в спину и заставляющий бежать быстрее — это именно то, что нужно для огранки алмаза.
В-третьих, жизнь не может быть вечным штилем. Раз уж они возлагали на Макото большие надежды, ему следовало привыкать к трудностям. Победа или поражение — неважно; любой исход станет кирпичиком в фундаменте его характера.
Совсем иначе воспринял новости глава клана Хьюга. Услышав о выходке своего подопечного, он пришел в ярость и устроил Хьюга Токугаве разнос, от которого дрожали бумажные перегородки поместья.
— Я потратил столько сил, чтобы отправить тебя туда ради дружбы с кланом Сенджу! — гремел его голос. — Мне нужны союзники, а не враги! Ты должен был наладить связи, а не провоцировать конфликт!
Всё пошло прахом. Старания главы клана улетели в трубу из-за юношеской горячности. Даже если Токугава победит, воспользовавшись преимуществом в возрасте и базовой подготовкой в тайдзюцу, что это даст? Репутация Сенджу в Конохе незыблема, как скала Хокаге. Победа над новичком не принесет славы, а вот клеймо «недалекого задиры», который не умеет считывать политическую обстановку, прилипнет к клану надолго. Типичная ситуация: усилий много, а толку — чуть, да еще и вред репутации.
Но джинн уже был выпушен из бутылки. Отменять вызов сейчас означало бы проявить слабость и непоследовательность, стать посмешищем для всей деревни. Главе клана Хьюга оставалось лишь скрепя сердце принять упрямую позицию Токугавы.
— Тот, за кем я последую, должен быть сильнее меня! — заявил мальчишка с горящими глазами. — Иначе мое сердце не смирится!
«Что ж, в этом есть доля истины», — подумал глава. Клан Хьюга достиг своего величия не лестью и пресмыкательством, а потом, кровью и реальными боевыми заслугами. Токугава, при всей своей безрассудности, не был злым ребенком. Он никогда не обижал простолюдинов, выбирая себе в противники лишь отпрысков других благородных кланов. Будь он обычным хулиганом, глава клана давно бы пресек его выходки.
— Раз уж так вышло... — вздохнул устало глава Хьюга, отпуская ситуацию. — Если Сенджу не возражают, пусть дети разбираются сами.
Тем временем, на другой стороне Конохи, под бдительным конвоем Данзо, Макото и Цунаде вернулись домой.
Сюрпризом стало то, что его «бюджетный» папаша Тобирама уже был дома. Обычно в это время трудоголик-Хокаге либо корпел над бумагами в Резиденции, либо запирался в своей лаборатории для очередных сомнительных экспериментов.
— Макото, зайди ко мне, — раздался строгий голос.
— Э-э...
Проходя мимо Сенджу Аяко, Макото заметил, как сестра отчаянно подает ему знаки.
— Дядя Тобирама, кажется, не в духе, — зашептала она, делая страшные глаза. — Ты же знаешь, он бывает жутко злопамятным. Мой тебе совет: как только войдешь, сразу кайся во всем! А если он решит применить силу... — Аяко драматично вздохнула. — Кричи громче! Мы с мамой тут же ворвемся и спасем тебя!
*Плюх!*
Не успел Макото раскрыть рот, чтобы поблагодарить сестру за поддержку, как откуда ни возьмись прилетел водяной шар и с смачным шлепком врезался в затылок Аяко, буквально впечатав её в пол.
— Ужин готов? — донесся холодный, раздраженный голос Тобирамы.
Аяко, мокрая, как выдра, тут же вскочила, отряхиваясь на ходу, и с невероятной скоростью рванула в сторону кухни:
— Сию минуту, дядя! Уже накрываю!
Макото почувствовал, как у него нервно дернулся глаз. И он, дурак, почти поверил, что эта девчонка способна его спасти? Да она сама боится собственной тени, когда речь заходит о Тобираме! Единственный человек в этом доме, кто мог реально приструнить Второго Хокаге, была тетушка Мито. Даже легендарный Хаширама на фоне жены выглядел бледной тенью.
— Долго мне еще ждать? — поторопил голос из кабинета.
— Иду!
Войдя в комнату, Макото с максимально невинным видом уселся напротив Тобирамы, изображая примерного сына.
— Как прошел первый день в школе? — спросил Тобирама, не отрываясь от свитка, но его тон не предвещал ничего хорошего.
— Неплохо. Учителя умные, одноклассники вежливые. Мне там очень понравилось, — отрапортовал Макото.
— Слышал, тебе сегодня бросили вызов?
— А, это... Ничего официального, — Макото небрежно махнул рукой. — Просто отголоски прошлого недопонимания. Парень хочет реванша. Пустяки, я сам с этим разберусь.
Тобирама едва заметно кивнул. Ответ его удовлетворил: по крайней мере, мальчишка не позорит имя Сенджу и не бежит жаловаться взрослым. Далее последовали дежурные вопросы об учебе и мелочах, на которые Макото отвечал так же гладко. Со стороны это выглядело как идиллическая картина «отца и сына».
Но внутреннее чутье Макото вопило об опасности. Тревога нарастала с каждой секундой. Он думал, что разговор будет о дуэли с Хьюга, но Тобирама проскочил эту тему так быстро, словно она его вообще не волновала.
Тогда к чему эта гнетущая атмосфера?
Пока Макото лихорадочно перебирал в голове свои грехи, Тобирама отложил свиток, посмотрел ему прямо в глаза и вкрадчиво, почти ласково спросил:
— Скажи мне, Макото... У меня правда скверный характер?
— А?..
— И еще... — Тобирама прищурился. — Разве у тебя есть отец-алкоголик с дурным нравом?
«Твою ж мать!»
Лицо Макото вытянулось, сменяя гамму цветов от бледного к пунцовому. Черт побери, он так увлекся, упражняясь в остроумии перед классом, что совершенно забыл о вездесущих ушах Хокаге!
Разумеется, Тобирама, с его сетью шпионов и статусом, знал о каждом чихе в Академии. И, конечно же, до него дошли те перлы, которые Макото выдал во время самопрезентации. Зная мстительность и мелочность Тобирамы, его суровый вызов «на ковер» теперь обретал пугающую логичность.
Сам Тобирама, возможно, и не отдавал себе отчета, почему его так задели слова о «папаше-алкоголике». Формально они не были отцом и сыном, но, услышав такое описание, он испытал иррациональную вспышку гнева. Было ли дело в родной крови, текущей в жилах мальчика? Тобирама не стал углубляться в самоанализ. Он знал одно: кто-то заставил его чувствовать дискомфорт, и этот «кто-то» должен поплатиться. Даже если это его собственный, пусть и названый, сын.
Видя недобрый блеск в красных глазах Тобирамы и его холодную усмешку, Макото прошиб холодный пот. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.
— Это... это была стратегия! — выпалил он, отчаянно жестикулируя. — Я не хотел раскрывать свою настоящую личность, поэтому пришлось импровизировать и нести всякую чушь!
Макото перевел дыхание и зачастил:
— Посуди сам! Если бы все узнали, что я сын Хокаге, это привлекло бы ненужное внимание, зависть, а то и опасность. К тому же, это вредит командному духу. Одноклассники начали бы либо лебезить, либо бояться. Вы же не хотите, чтобы я рос мажором, который прикрывается именем отца и давит авторитетом? Я хотел, чтобы меня ценили за мои личные качества!
Аргументы были притянуты за уши, но логика в них присутствовала. Выражение лица Тобирамы слегка смягчилось.
Макото мысленно выдохнул. «Слава богам красноречия! Кажется, пронесло. Еще бы чуть-чуть, и я был бы покойником».
Обновлено: 23.01.2026