Цяо Эр не знала, что именно произошло во дворце, но теперь, услышав, что с Цзян Фэн Цин всё в порядке, наконец облегчённо вздохнула.
Цзян Фэн Цин подняла руку, потеребила виски и бросила:
— Бэнь гун пойдёт отдохнёт немного.
И направилась в свои покои.
Действительно, она чувствовала усталость, но, войдя внутрь, вовсе не собиралась отдыхать.
Цзян Фэн Цин погрузилась в размышления.
Сегодня она устроила переполох во дворце, и те самые «опоры государства», эти сановные старцы, вряд ли оставят её в покое. Завтра на утреннем совете наверняка будет жарко.
Эти люди твёрдо убеждены, что женщина должна следовать так называемым «трём послушаниям и четырём добродетелям». В прошлой жизни они уже подавали на неё донос, но тогда она, помня, что они были старыми сановниками ещё при её отце, не стала с ними сводить счёты.
Однако позже, когда разразилась эпидемия, именно их стараниями Цзян До смог беспрепятственно принести её в жертву.
Боль от «линчи» — смертной казни по частям — до сих пор жила в её памяти, это пронизывающее до костей ощущение, когда жизнь медленно утекает...
При этих воспоминаниях в глазах Цзян Фэн Цин мелькнули лёгкие всполохи убийственного холодка.
— Лун И.
Она достала костяной свисток и вызвала Лун И.
— Бэнь гун просила тебя кое-что выяснить. Каковы результаты?
— Отвечаю вашему высочеству, — почтительно склонился тот, — этот подчинённый уже разузнал: Цзю Цянь Суй в настоящее время занимается устранением последствий наводнения в Ляочэне.
— Ляочэн? — Цзян Фэн Цин на мгновение замерла, затем мысленно сопоставила даты. В прошлой жизни в это время в Ляочэне действительно было наводнение, и она даже выделила немало серебра из личной казны на помощь пострадавшим. Но вот отправился ли тогда Гу Сюнь, она уже не помнила.
Однако если сейчас он в Ляочэне, то кого же она видела ранее?..
Неужели это действительно была галлюцинация?
Но если это всего лишь плод воображения, то почему ощущения были такими реальными? Даже сейчас она помнила жар, исходивший от них обоих.
— Ты уверен, что Гу Сюнь в Ляочэне и никуда не отлучался? — переспросила она.
— Подчинённый не получал сведений о его отъезде, — ответил Лун И.
— Хорошо, можешь идти.
Цзян Фэн Цин нахмурилась, но не стала задавать больше вопросов.
***
Ляочэн. Один из домов.
Мужчина в ослепительно-алых одеждах, полный неземного изящества, сидел, и по его лицу невозможно было понять, какие эмоции он испытывал. В комнате едва слышно шумел за окнами дождь.
Он не произносил ни слова, но от него веяло грозным спокойствием, словно сама власть воплотилась в этом молчании.
Человек, стоявший на коленях внизу, от страха дрожал мелкой дрожью и то и дело вытирал со лба холодный пот.
Его звали Лян Пин, он был местным чиновником, «отцом города». Он даже не знал, что сюда пожаловал этот «живой Яньван» — будь у него хоть капля предчувствия, он бы наверняка...
Прошло уже немало времени, а Гу Сюнь всё не подавал голоса, и Лян Пин, набравшись смелости, наконец пролепетал:
— Ду чжу... Не смею спрашивать, зачем вы вызвали этого ничтожного чиновника?
Гу Сюнь поднёс к губам чашку, сдул пенку, отхлебнул и неспешно произнёс:
— Ничего особенного. Просто у вас, господин Лян, весьма внушительная усадьба.
Лян Пин не понимал, что скрывается за этими словами, и лишь подобострастно улыбнулся:
— Ду чжу слишком добр. Если мои убогие покои удостоились вашего внимания, то это большая честь для них.
На лице Гу Сюня мелькнула едва уловимая улыбка, за которой невозможно было разглядеть истинных мыслей.
— Господин Лян, вы, как отец города, должны найти решение проблемы наводнения. Какие меры вы предприняли?
Лян Пин снова вытер пот со лба и поспешно затараторил:
— Этот чиновник немедленно сообщил двору о бедствии, приказал строить дамбы, а как только поступили казённые деньги на помощь, тут же организовал раздачу похлёбки и приюты для беженцев.
Со стороны его слова звучали безупречно.
Гу Сюнь усмехнулся:
— Выходит, вы, господин Лян, и впрямь образцовый чиновник, пекущийся о народе?
— Не смею... не смею...
Под давящим взглядом сверху Лян Пин чувствовал, как пот струится по спине. Он даже не решался поднять голову.
Внутри его терзала одна мысль: неужели Гу Сюнь что-то раскопал?
Вспомнив о жестоких методах Ду чжу, он уже вовсю дрожал от страха.
— Однако, — продолжил Гу Сюнь, — казна раз за разом выделяет средства, а беженцы всё ещё повсюду. И вы утверждаете, что все деньги пошли на помощь. Странно...
Он сделал паузу, словно раздумывая, затем взглянул на Цзю Аня:
— Цзю Ань, проведи господина Ляна и хорошенько допроси. Возможно, он что-то упустил в своём докладе.
— Слушаюсь.
Цзю Ань почтительно поклонился.
Голос Гу Сюня звучал мягко, но для Лян Пина эти слова были леденящими:
— Допрос?!
Что они будут выпытывать? Методы тайной полиции Дунчан ему вовсе не хотелось испытывать на себе.
— Ду чжу, это недоразумение! Этот чиновник... этот чиновник...
Он забормотал что-то в своё оправдание, но его уже никто не слушал — Цзю Ань без церемоний выволок его прочь.
Когда в комнате никого не осталось, Гу Сюнь поднёс руку к губам, и его коснулось странное, незнакомое ощущение.
Он слегка нахмурился и тут же подавил его.
***
На следующий день на утреннем совете, после восшествия Цзян До на престол, его родная мать, согласно традиции, получила титул Тайхоу. Это было естественно и не вызывало возражений.
Но вчера Цзян Фэн Цин убила сына клана Чжоу, подняла шум, лишила госпожу Чжоу почётного звания и вдобавок посмертно возвела в ранг Тайхоу свою родную мать.
Покойный император действительно завещал Цзян До и Цзян Фэн Цин править страной Яо вместе, но ведь она всего лишь принцесса, женщина, а не император. Её своеволие не могло не вызвать возмущения среди консервативных сановников.
— Ваше Величество, — возмущённо заговорил один из них, — посмертное возвышение матери Чан Гунчжу противоречит установленному порядку! В истории Яо ещё не было случая, чтобы умершую наложницу возводили в ранг Тайхоу!
— Совершенно верно, — подхватил другой, — вчера Чан Гунчжу не только потребовала возвеличить свою мать, но и убила молодого господина Чжоу. Пусть он и вёл себя неподобающе, но разве можно так бесцеремонно лишать человека жизни?
— Ваше Величество, — вступил третий, — мы умоляем вас образумить Чан Гунчжу! Как может женщина так попирать устои? Это неслыханно!
Цзян До слушал эти речи с видом человека, оказавшегося в затруднительном положении, но в душе ликовал.
Всё шло точно так, как вчера предсказывала мать: как бы ни буйствовала Цзян Фэн Цин, эти старые советники не дадут ей спуску.
Разве может женщина превосходить мужчин?
Некоторые из этих старцев служили ещё трём императорам. Даже его отец вынужден был считаться с их мнением, что уж говорить о Цзян Фэн Цин.
— Раз уж все так считают, — начал Цзян До, намереваясь воспользоваться моментом, — то мы...
Обновлено: 21.01.2026