Глава 9: «Особо опасный преступник?»
Спустя несколько дней съемки пошли как по маслу.
Точнее, они шли как по маслу у всех, кроме Чэнь Яня.
Пока в кадре не было Чэнь Яня, на площадке царила полная идиллия: режиссер так и лучился добротой, а актеры весело болтали в перерывах. Но стоило подойти очереди Чэнь Яня, как атмосфера мгновенно сменялась с «Пасторальной симфонии» на «Реквием».
Все, включая продюсера Ван Тао, подсознательно задерживали дыхание, не смея даже громко вздохнуть. Окружающие смотрели на него со смесью восхищения, страха и… легкого сочувствия. Чего только не сделает этот парень ради роли, до какого состояния он себя довел!
В этот момент Чэнь Янь сидел на складном табурете в углу, сжимая в руках термос и уткнувшись в сценарий. В радиусе трех метров вокруг него образовалась «вакуумная зона». Его сосед, Толстяк Ван, у которого сегодня не было смен, специально притащил два огромных пакета с фруктами, чтобы навестить друга. Стоило ему попытаться подойти к Чэнь Яню, как его тут же перехватил один из ассистентов.
— Не ходи туда, — прошептал тот с серьезным видом. — Учитель Чэнь настраивается, не мешай ему.
Толстяк Ван только и смог, что промолчать в ответ.
Он посмотрел на чистый, аккуратный профиль друга, сосредоточенно пьющего воду, а затем на лица окружающих, застывших в полной боевой готовности. В голове промелькнула мысль: «Ну и ну, Янь-цзы теперь обхаживают серьезнее, чем исполнителя главной роли».
Вдруг у входа на съемочную площадку началось какое-то оживление.
— Режиссер Чжан! Чжан Гоань приехал!
— Живее, живее, все встряхнитесь!
Ван Тао так и подпрыгнул. Бросив монитор, он расплылся в подобострастной улыбке и в три шага преодолел расстояние до гостя.
Пришедшему было на вид лет пятьдесят. Одетый в поношенную куртку, с проседью в волосах, он выглядел бодрым, а его глаза казались настолько острыми, что, казалось, видели человека насквозь. Это был Чжан Гоань – мэтр отечественного реалистичного кино, известный своим взрывным темпераментом и бескомпромиссной погоней за искусством.
— Режиссер Гоань, какими судьбами? Что же вы не предупредили? Я бы вас встретил! — Ван Тао суетился вокруг него, подавал воду и предлагал лучшее место.
— Приехал навестить старого друга, ну и заодно решил заглянуть к тебе.
Голос Чжан Гоаня звучал солидно и властно. Он обвел площадку взглядом, который в итоге остановился на Ли Хунъи, актере первой категории, игравшем здесь главную роль.
Ли Хунъи с улыбкой подошел и дружески хлопнул Чжана по плечу:
— Старик, пришел и хоть бы слово замолвил.
— Хотел сделать сюрприз, — Чжан Гоань усмехнулся, но тут же нахмурился, оглядевшись по сторонам, и без обиняков бросил Ван Тао:
— Что у тебя на площадке за обстановка? Словно на эшафот всех ведут.
Лицо Ван Тао на миг вытянулось, но он тут же снова расплылся в загадочной улыбке, словно собирался похвастаться сокровищем:
— Режиссер Гоань, вы просто не в курсе. Это не уныние, это «благоговейный трепет»! Я тут, знаете ли, настоящий самородок откопал!
— Самородок? — Чжан Гоань скептически скривился.
Больше всего его раздражало, когда молодые режиссеры поднимали шум из-за каждого смазливого актера, умеющего только хлопать ресницами.
— Правда! Редчайший бриллиант! — Ван Тао, видя недоверие, едва не запрыгал от нетерпения и потащил коллегу за собой. — Идемте, идемте, я вам кое-что покажу. Сами увидите, что я не хвастаюсь!
Не спрашивая согласия, он усадил Чжан Гоаня перед монитором и крикнул оператору видеоповторов:
— Сяо Лю, выведи тот дубль, который я просил сохранить! Где Чэнь Янь играет с Цинь Лань!
Ли Хунъи тоже с любопытством подошел поближе. Он слышал слухи о молодом актере по имени Чэнь Янь, который так напугал Цинь Лань, что той потребовалась помощь психолога, но сам пока не видел его в деле, так как их общие сцены были впереди.
Вскоре на экране монитора появилось изображение комнаты допросов.
Вначале Чжан Гоань смотрел с явной долей критики и нетерпения. Но когда Мясник в дождливую ночь в исполнении Чэнь Яня поднял голову и его взгляд через объектив впился прямо в зрителя, выражение лица Чжана застыло. Он слегка подался вперед, не в силах оторваться от экрана.
Воздух вокруг словно замер. Ван Тао, стоя рядом, нервно ловил каждое движение Чжан Гоаня, боясь даже вздохнуть.
А на экране перформанс продолжался. У Чэнь Яня не было утрированных движений или истеричных выкриков. Лишь смена взгляда, едва заметный изгиб губ и скупое движение – то, как он поправлял перчатки. Этого хватило, чтобы оживить образ элегантного, уверенного в себе маньяка, для которого чужая жизнь – лишь игрушка.
Когда он произнес фразу:
— Твои духи очень приятно пахнут… когда ты будешь увядать, запах будет похожим, — даже Ли Хунъи невольно вздрогнул и отступил на полшага. «Это… да какая это к черту игра?», — пронеслось у него в голове. Перед ним был настоящий преступник, словно только что сбежавший из тюрьмы строгого режима!
Реакция Чжан Гоаня, однако, была совершенно иной. В его глазах не было страха – в них разгоралось пламя восторга.
— Искренность… мощь… вот это, черт возьми, настоящая сила! — Пробормотал он, и его голос слегка дрогнул от возбуждения.
Там, где другие видели ужас, он видел искусство. Поразительный, абсолютный контроль над душой персонажа! В эпоху, когда правят «айдолы», а актерская игра превратилась в шутку, он слишком давно не видел ничего настолько живого и пронзительного.
Когда кадр замер на рыдающей Цинь Лань и бесстрастном Чэнь Яне, которого уводили сотрудники, Чжан Гоань с силой хлопнул себя по колену. Он обернулся к Ван Тао с сияющими глазами:
— Этот актер! Как его зовут?!
— Чэнь Янь! Его зовут Чэнь Янь! — Возбужденно ответил Ван Тао.
— Где он?!
— Там, там! — Ван Тао указал на тихую «вакуумную зону» в углу.
Чжан Гоань, не говоря ни слова, широким шагом направился к Чэнь Яню. Ли Хунъи и Ван Тао переглянулись и поспешили следом.
Чэнь Янь в это время был погружен в удивительный мир трасологии. Он просчитывал в уме, как обустроить «идеальную закрытую комнату», которую невозможно было бы взломать, когда внезапно почувствовал, что свет перед ним загородили. Подняв голову, он увидел троих мужчин.
Стоящий впереди старик смотрел на него взглядом острым, как у ястреба – в нем читалось изучение, поиск и даже легкое безумие фанатика. У Чэнь Яня внутри все екнуло.
«Пропал я. Что это за взгляд такой? Неужели в группу просочился коп под прикрытием?»
То ли из-за Системы, то ли просто от неожиданности Чэнь Янь занервничал и невольно крепче сжал термос.
— Ты и есть Чэнь Янь? — Спросил Чжан Гоань негромко, но с такой властностью, которая не терпела возражений.
— …Да, здравствуйте, учитель, — Чэнь Янь встал, отвечая с некоторой натянутостью.
Чжан Гоань проигнорировал приветствие. Он продолжал сверлить его взглядом, словно пытаясь заглянуть в самую душу:
— Та сцена в допросной… как ты это сделал?
В голове Чэнь Яня зазвенел сигнал тревоги. Как на такое отвечать? Сказать, что все благодаря Системе? Это все равно что самому на себя донести. Сказать, что он последователь системы Станиславского и «вживания»? Это фактически признать, что он сам прошел через подобное.
Пришлось выкручиваться стандартными фразами:
— Я… я просто старался понять персонажа, представить, как бы он поступил…
— Понять? Представить? — Чжан Гоань холодно усмехнулся. Он сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к Чэнь Яню, и понизил голос:
— Парень, не неси мне эту чепуху. Скажи честно: ты ведь видел это на самом деле… или, может быть, сам прошел через подобную тьму?
Бум!
В голове Чэнь Яня стало пусто. Это уже не был разговор об актерском мастерстве – это был настоящий допрос! Под пронизывающим взглядом Чжан Гоаня его спина мгновенно взмокла от холодного пота. Что отвечать? Подтвердить? Отрицать?
Пока он колебался, Ван Тао поспешно вклинился в разговор, пытаясь разрядить обстановку:
— Режиссер Гоань, не пугайте парня. Чэнь Янь просто фанат своего дела, слишком глубоко ушел в роль.
Обновлено: 23.01.2026