— Бояться нечего. Я уже убил его людей. Пусть делает что хочет, я готов ждать.
Голос Ли Цзинхуна был невозмутим, как гладь воды в старом колодце.
— Не стоит недооценивать Чжао Дуншэна, — с тревогой в голосе произнесла Сяо Цинъянь. — Все знают, что он жесток и злопамятен. Он не простит тебе этого.
Помолчав, она добавила:
— Но не волнуйся. Всё это началось из-за меня, и я разберусь с последствиями.
Услышав это, Ли Цзинхун бросил на неё косой взгляд.
— Я же сказал, не лезь в мои дела.
— Теперь, когда всё зашло так далеко, это уже не только твоё дело. Ни ты, ни я не сможем остаться в стороне, — в прекрасных глазах Сяо Цинъянь снова сверкнула решимость.
— И что? Что ты собираешься делать? — с неподдельным интересом спросил Ли Цзинхун.
Он выглядел абсолютно спокойным и собранным, без малейшего намёка на беспокойство. Казалось, он и вовсе не придавал значения происходящему, и понять, что творится у него на душе, было невозможно.
Сяо Цинъянь лишь покачала головой, не ответив. Поколебавшись несколько секунд, она посмотрела на Ли Цзинхуна.
— Мы можем поговорить наедине?
Тот безразлично пожал плечами, поднялся и вышел за ней из палаты.
Они стояли у окна в конце коридора. Не дожидаясь, пока Сяо Цинъянь заговорит, Ли Цзинхун начал первым:
— Ты сможешь заставить Чжао Дуншэна передумать? Убедить его отказаться от мести?
Сяо Цинъянь на миг замерла, а потом покачала головой.
— Не знаю.
— Не знаешь? Значит, скорее всего, нет? — хмыкнул Ли Цзинхун. — Раз так, о чём ещё говорить?
— Ли Балян, будь серьёзнее! Это не детские игры, здесь людей убивают! — строго сказала Сяо Цинъянь. — Погиб его единственный сын. Он будет мстить и заберёт твою жизнь в уплату. Я, может, и не умру, но ты — точно умрёшь. То, что ты сумел перебить столько людей в баре, доказывает, что ты не промах, но не думай, что этого хватит, чтобы справиться с Чжао Дуншэном.
Она прикусила алую губу.
— Ты просто не представляешь, что он за человек. Он безжалостный тиран, в котором не осталось ничего человеческого.
Видя её искреннее беспокойство, Ли Цзинхун почувствовал, как злость в его душе немного утихает.
— Я всеми силами стараюсь избегать проблем, — ровным тоном произнёс он. — Ради этого я готов стерпеть унижения и даже быть втоптанным в грязь. Но это не значит, что я испугаюсь, когда проблемы сами находят меня. Что сделано, то сделано. Посмотрим, какие козыри он выложит. Я готов.
Сяо Цинъянь глубоко вздохнула.
— Ты всё слишком упрощаешь.
Помолчав, она вдруг спросила:
— Какой у тебя номер телефона?
Ли Цзинхун с недоумением посмотрел на неё и потёр нос.
— У меня нет телефона…
Докатиться до такой нищеты было, по правде говоря, немного неловко.
— Вот мой номер, возьми, — Сяо Цинъянь с серьёзным видом протянула ему записку. — В ближайшее время сиди в больнице и никуда не выходи. Каким бы наглым ни был Чжао Дуншэн, он вряд ли осмелится что-то сделать с тобой прямо здесь. Жди моего звонка. Я скажу, когда нужно будет бежать, а когда — оставаться.
— Что это значит? Что ты задумала? — странно посмотрел на неё Ли Цзинхун.
— Тебе не нужно этого знать, — отрезала она. — Я же сказала, я всё улажу. В конце концов, это я во всё тебя втянула. Ты не виноват, и я не позволю тебе умереть.
Ли Цзинхун вскинул бровь и многозначительно произнёс:
— Не стоит всё так упрощать. Возможно, ты ничего не сможешь изменить. Если доверяешь мне — просто сиди и жди. Ничего не делай.
Сяо Цинъянь покачала головой.
— Времени нет. Когда Чжао Дуншэн начнёт действовать, будет уже поздно.
С этими словами она снова достала Знак Серебряного Дракона.
— Сохрани его для меня.
— Опять прощаешься с жизнью? — Ли Цзинхун пристально посмотрел ей в глаза. — Ты же сама сказала, что, может, и не умрёшь. Не стоит так торопиться.
— Я не хочу быть твоей должницей, — твёрдо произнесла она. — Веришь или нет, но я до последнего не думала, что всё так для тебя обернётся.
Не дав ему возможности ответить, она добавила:
— Помни, что я сказала: не покидай больницу и жди моего звонка. Если я скажу бежать — беги из Тяньфу без колебаний и не оглядывайся. И ещё, если до рассвета от меня не будет вестей — тоже немедленно уезжай!
Бросив эту фразу, Сяо Цинъянь развернулась и быстрыми шагами удалилась.
Ли Цзинхун молча смотрел вслед её изящной, точёной фигуре. Он подошёл к окну и взглянул на бархатную темень ночи.
Знак Серебряного Дракона проворно вращался и подпрыгивал на его пальцах. Ощущая исходящий от металла холодок, Ли Цзинхун слегка прищурился, и его взгляд стал глубоким и непроницаемым.
— Вот же девка…
Он тихо вздохнул.
— Что у неё в голове — наивность или слепая самоуверенность? А может, всё проще, и вся мудрость ушла в грудь?
Уголки его губ невольно изогнулись в усмешке.
Сунув Знак Серебряного Дракона в карман, Ли Цзинхун повернулся и направился обратно в палату.
Где-то в Тяньфу, перед входом в частную виллу, был спешно возведён траурный зал.
Седовласый старик в костюме в стиле Тан стоял у тела Чжао Синя. Его лицо искажала гримаса скорби, а во взгляде горела неукротимая ярость.
Чжао Дуншэн никогда бы не подумал, что однажды ему, старику, придётся хоронить своего сына.
В его городе, в Тяньфу, кто-то посмел тронуть семью Чжао. Кто-то посмел убить его сына!
Для него, обретшего наследника на склоне лет, это был сокрушительный удар, от которого он был готов сойти с ума.
— Приёмный отец, я всё выяснил, — в зал быстрым шагом вошёл Чжао Хуэй и с почтением доложил: — Этой ночью вмешалась семья Чжоу. Они втайне помогли этому Ли Баляну замять все проблемы.
— Семья Чжоу? Какая ещё семья Чжоу? — взгляд Чжао Дуншэна источал ледяную ярость.
— Один из влиятельнейших кланов города Тяньфу — семья Чжоу, — ответил Чжао Хуэй.
Услышав это, Чжао Дуншэн нахмурился ещё сильнее. Влиятельные кланы. Каждый из них — могущественный род с глубокими корнями, настоящие гиганты. Связываться с ними было нельзя.
— Ты точно всё проверил? Он и вправду появился в Тяньфу год назад? Обычный чернорабочий с крестьянским прошлым? — голос Чжао Дуншэна был низким и хриплым.
— Истинная правда. Кроме этого, о нём ничего не удалось найти. Никаких связей, никакого прошлого. С семьёй Чжоу он тем более никогда не пересекался. Непонятно, почему они решили ему помочь.
Чжао Дуншэн перевёл скорбный взгляд на тело сына, на отчётливый след от ножа на его шее.
Ненависть захлестнула его, исказив черты лица.
— Мне плевать, кто он такой. Мне нужна его смерть. Пусть он сдохнет в сто раз мучительнее моего сына! Я вырежу всю его семью! — прошипел Чжао Дуншэн, сжимая кулаки до хруста в суставах.
Обновлено: 21.01.2026