Принцесса и принцип несогласия
Утро в замке Трех Солнц начиналось, как и положено, идеально. Лучи трикветра, пробиваясь сквозь витражное окно, разложили радугу на дубовых половицах. С потолка, который был расписан сценами триумфа Добра над Злом (со всеми необходимыми кровавыми подробностями для пущего морального эффекта), мягко сыпалась сияющая пыльца сонных фей. Воздух пах ванилью, свежеиспеченным бисквитом и невыразимым счастьем.
Принцесса Арабелла проснулась от поцелуя солнечного зайчика. Рядом, разметав свои идеальные локоны по шелковой подушке, похрапывал принц Эдгар. Его храп был мелодичным, как песнь сирены, и так же усыплял бдительность. На резном стуле у кровати висел его мундир Победителя Дракона, аккуратно вычищенный и отглаженный. На комоде стояла хрустальная ваза, где в облаке сладкого наркотического дыма дремала их «долго и счастливо» — контрактное, сертифицированное королевским декретом счастье.
Арабелла села на кровати. И поняла.
Всё это было ужасно, чудовищно, невыносимо… неправильно.
Не то чтобы ей было плохо. Нет. Ей было идеально. И в этом заключалась вся чудовищная суть проблемы.
Она толкнула принца в бок.
— Эдгар. Проснись.
— М-м? Свет очей моих? Пчелка моя медоносная? — он потянулся, и его мышцы сыграли идеальную симфонию под идеальной кожей.
— Мне кажется, мы совершили ужасную ошибку. Эдгар лениво открыл один глаз.
—Ты о чем, радость моя? Мы забыли полить магический кактус? Или феи-уборщицы опять недобрали пыльцу за диван? Я поговорю с их профсоюзом.
—Нет! — Арабелла вскочила. — Я о… обо всем этом! О «долго и счастливо»! Это же полная ерунда! Статистическая погрешность! Так не бывает! Эдгар сел,его лицо выражало легкую, благовоспитанную озабоченность.
—Милая, но оно бывает. Вот же оно. — Он указал на вазу. — Уровень счастья стабилен, 98,7%. Это даже выше королевского стандарта. Мы образцовая ячейка общества.
—Но мы не ругаемся! Мы даже не спорим о том, какая занавеска лучше смотрится! Ты три года назад победил дракона, и с тех пор ничего интересного не происходило! Только завтраки, обеды, ужины и этот дурацкий, предсказуемый… секс под луной в ночь полнолуния!
—По расписанию, — гордо поправил ее Эдгар. — Мы эффективно распределяем ресурсы любви, чтобы избежать эмоционального выгорания. Это научный подход.
Арабелла закричала. Это был не идеальный крик, каким он должен был быть по протоколу «Утренние умилительные потягушки», а хриплый, сдавленный, человеческий вопль.
Она схватила вазу с «долго и счастливо» и швырнула ее об стену. Хрусталь со звоном разлетелся на осколки. Облачко розового дыма жалко рассеялось в воздухе.
Сирены замка взревели так, будто дракон вернулся и привел с собой друзей. В дверь спальни ворвались королевские стражи в сияющих латах.
—Все в порядке, ваше высочество? — спросил главный стражник, капитан О’Рейли. Его лицо под забралом было озабоченным, но… предсказуемо озабоченным.
—Нет! — завопила Арабелла. — Ничто не в порядке! Я хочу ссориться! Хочу, чтобы он забывал о нашей годовщине! Хочу, чтобы суп был пересолен, а погода — мерзкой! Хочу хаоса!
—Успокойтесь, ваше высочество, — голос О’Рейли зазвучал как у диктора королевского радио. — Ваш запрос на «контролируемый бытовой конфликт» (уровень 2, легкая обида) может быть удовлетворен в среду, после полудня. Сегодня по графику «всеобщее ликование».
В ярости Арабелла схватила подсвечник и запустила им в ближайшего стражника. Тяжелый серебряный предмет со звоном отскочил от его лат.
—Неадекват! — весело крикнул стражник, и его шлем замигал красным светом. — Код 7-Бета! Принцесса вышла из парадигмы!
С этого все и началось.
Замок Трех Солнц, идеально отлаженный механизм по производству счастья, вдруг дал сбой. И этот сбой был вооружен тяжелым серебряным подсвечником и одет в ночную сорочку от кутюр.
Арабелла, ведомая слепым инстинктом к неправильности, выбежала в коридор. Навстречу ей, семеня крошечными ножками, бежал главный маг королевства, Арчибальд.
—Ваше высочество! Одумайтесь! Вернитесь в парадигму! Ваш показатель предсказуемости падает!
—Ага, щас! — крикнула Арабелла и, не отдавая себе отчета, швырнула в него вазой с подсолнухами.
Это было удивительно приятно. Никто не ожидал от нее броска вазой. Это было… аутентично.
Маг, оглушенный, рухнул в охапку розовых гортензий. Арабелла рванула дальше, снося по пути идеальные цветочные композиции и пугая фей-уборщиц. За ней гнались стражи, но их латы были сконструированы для торжественных парадов, а не для спринтерского бега за обезумевшей принцессой.
Она ворвалась на королевскую кухню, где шеф-повар в белом колпаке готовил «утренний восторг» — безглютеновые эклеры с кремом из единорожьего молока.
—Мне нужен… — она перевела дух, — самый неправильный завтрак в мире! Яичница! Подгоревшая! И бекон! И кофе! Крепкий, черный, без взбитых сливок и радужной обсыпки! Шеф-повар с ужасом посмотрел на нее.
—Но… но это же нарушение всех диетических протоколов! Углеводы! Канцерогены! Кофеин!
—ДА ЗДРАВСТВУЮТ КАНЦЕРОГЕНЫ! — взревела Арабелла и взяла с полки чугунную сковороду.
То, что произошло дальше, летописцы позже назвали «Великой кухонной резней».
Она заставляла поваренка посолить суп дважды. Выливала в торт не отмеренное количество ванили, а целый флакон. Переключала духовку с «золотистой корочки» на «угли». Кухня погрузилась в хаос, пахнувший гарью и свободой.
Принц Эдгар, облачившийся в свои доспехи, появился в дверях.
—Арабелла! Остановись! Ты разрушаешь всё, что мы так старательно строили!
—Мы ничего не строили, Эдгар! Это построили за нас! По чертежам! Я хочу построить что-то свое! Кривое, но свое!
—Но общество… стабильность… — голос принца дрогнул.
—К черту стабильность! — крикнула Арабелла и швырнула в него комом подгоревшего теста.
Попадание было идеальным. Тесто прилипло к его идеальному лицу. И случилось нечто удивительное. Предсказуемость Эдгара упала до 45%. В его глазах, поверх слоя кекса, мелькнуло нечто новое. Не идеальная любовь, а… интерес. Азарт.
— Ты… ты бросила в меня выпечкой, — произнес он, и в его голосе впервые зазвучали настоящие, живые эмоции.
— А ты что, собрался читать мне лекцию о королевском этикете? — вызвала его Арабелла, размахивая сковородой.
—Нет, — сказал Эдгар и снял со стены окорок. — Я собираюсь дать тебе бой.
Началась эпическая битва. Принц с окороком против принцессы со сковородой. Они крушили идеальную кухню, облизывались маслом и мукой, смеялись и кричали друг на друга самые неподобающие слова, которые только могли придумать. Стражи в ужасе наблюдали за этим. Их сканеры показывали катастрофическое падение уровня счастья до 3%, но при этом какие-то дикие, нечитаемые всплески… чего-то другого.
В конце концов, Арабелла заманила Эдгара в ловушку из взбитых сливок, и он поскользнулся. Она стояла над ним, занеся сковороду для решающего удара.
— Ну что? — выдохнула она. — Готов признать, что наше «долго и счастливо» было полной ерундой? Эдгар,весь в сливках и клубнике, улыбнулся. Это была первая неидеальная, кривая, но настоящая улыбка за все годы.
—Знаешь, — сказал он. — Эта битва за власть над последним куском бекона… это было чертовски захватывающе.
В этот момент дверь на кухню снова распахнулась. На пороге стоял Король, ее отец, в ночном колпаке и с заспанным лицом.
—Что, во имя всех звезд, здесь происходит? Я получаю уведомления о падении показателей счастья по всему замку! Он окинул взглядом разруху,поваров, плачущих над испорченным суфле, стражников, пытающихся отскрести магический крем с лат, и свою дочь со сковородой, стоящую над поверженным зятем.
Арабелла глубоко вздохнула, готовясь к главной речи в своей жизни.
—Отец! Я осознала! Мы не должны быть рабами предсказуемости! Мы…
—Подожди, — перебил ее король. Он принюхался. — Это… это же подгоревший бекон? Он прошел через руины,отломил кусок от того самого бекона на сковороде Арабеллы и положил в рот. Все замерли. Король медленно прожевал.На его лице отразилась целая гамма чувств: шок, недоумение, воспоминание… —Черт возьми, — прошептал он. — Давно я не ел ничего настолько… вкусного. Это напоминает мне молодость, до твоего рождения, до всех этих дурацких протоколов… — Он обвел взглядом кухню и внезапно улыбнулся. — Кажется, моя дорогая, ты только что совершила революцию. И устроила самый веселый завтрак за последние пятьдесят лет.
На следующий день Королевский Указ № 666 отменил обязательное «долго и счастливо». Вместо него ввели новую программу: «Жили как получится, но интересно».
Замок Трех Солнц больше не сиял стерильным блеском. Иногда с башен срывало флаги, суп иногда был пересолен, а принц и принцесса теперь ссорились из-за того, кто забыл купить молоко. Уровень счастья скакал от 20% до 85%, и это было честно.
Арабелла сидела на подоконнике своей немного пыльной башни, пила крепкий кофе и смотрела, как Эдгар во дворе пытался починить колесницу, то и дело роняя на ногу тяжелые детали и крепко ругаясь.
Она улыбнулась. Это было ужасно неправильно. И это было прекрасно.
Обновлено: 16.01.2026