Том 16 Глава 200 — Ария из алой пыли. Глава 17

Глава 5: Улики под кожей Две фигуры, изъятые из самой гущи ночи, двигались в такт с её дыханием. Их силуэты, угловатые и поспешные, сливались с массивными тенями заводских корпусов, которые вздымались к небу, подобно окаменевшим исполинам, хранящим в своих железных чревах эхо давно умолкших машин. Они тащили между собой бесформенный, тяжёлый свёрток, зашитый в грубую, промасленную ткань. От неё тянуло сладковатым, тошнотворным духом смерти, смешанным с запахом дешёвого табака и пота. Их движения, отточенные отчаянной практикой, были лишены какой‑либо почтительности к тому, что они несли, — это был просто мусор, который следовало утилизировать до рассвета, до того как первые лучи солнца, бледные и равнодушные, коснутся этого проклятого места. Один из них, более коренастый, споткнулся о ржавый рельс, вросший в землю. Груз на мгновение вырвался из его рук, ударившись о камни с глухим, костным стуком. Он выругался — его голос, хриплый и сорванный, прорезал гулкую тишину промзоны. Тут же его спутник, высохший и жилистый, шикнул на него, заставляя замолчать: их работа требовала безмолвия, того самого, что нарушалось лишь шелестом их собственных шагов по щебню да отдалённым воем сирены где‑то в другом конце спящего города. Достигнув глубокой промоины, оставленной когда‑то гигантской трубой, они швырнули свою ношу вниз, в ожидающую темноту, где она исчезла, не издав ни звука. Лишь спустя секунду до них донёсся мягкий, влажный шлепок. Несколько мгновений они стояли, тяжело дыша. Их плечи поднимались и опускались в неровном ритме. Затем, не обменявшись ни словом, они растворились в лабиринте из кирпича и тени, оставив ночь поглощать их секрет, как она поглощала всё остальное. --- Рассвет застал это место уже под охраной полицейских. Они, бледные и напряжённые, оцепили промоину, превратившуюся в импровизированную могилу. Брайан Мэлос стоял на краю и смотрел вниз. Там криминалисты, похожие на призраков в своих белых комбинезонах, возились вокруг развёрнутого свёртка. Теперь, при свете дня, можно было разглядеть то, что ночь поспешила скрыть. Это был молодой, крепко сбитый мужчина. На его лице застыла маска не столько ужаса, сколько яростного, животного оскала. Его скулы были рассечены, костяшки пальцев сбиты в кровавое месиво, а на шее красовался свежий, багровый синяк, отчётливо повторявший форму пальцев. Смерть пришла к нему не изнутри — не через отравленную иглу или выжженную пылью нервную систему. Её принесла чужая, могучая рука, которая сжала его горло и не разжимала до самого конца. Но что заставляло Мэлоса сжимать челюсть до боли, так это знакомые, уродливые узоры, проступавшие на груди и плечах погибшего. Те же самые кустарные руны, те же узлы из плоти и пыли — но на этот раз они выглядели иначе. Воспалённые линии, казалось, пульсировали даже в смерти, а кожа вокруг них была покрыта тонкой сетью лопнувших капилляров. Словно тело взорвалось изнутри от перенапряжения, которое не смогло выдержать.. «Он дрался, — холодно констатировал про себя Брайан, его взгляд скользнул с синяка на шее на сбитые кулаки, — он дрался с кем-то, кто был так же «помечен», как и он сам. Это был бой двух зверей, которых выдрессировали до смерти». В лаборатории Элис Торнтон, склонившись над образцами, снятыми с нового тела, подтвердил его догадку. — Концентрация пыли здесь зашкаливает, Брайан, — говорил он, вращая в пальцах пробирку с мутным осадком, — это не просто стабильный, хоть и уродливый узор. Это перегруз. Судя по всему, наш покойник получил свежую «дозаправку» прямо перед смертью. Кто-то вколол ему в татуировки дополнительный заряд, чтобы выжать из него все до последней капли. Он сгорел за считанные минуты, но успел проявить нечеловеческую силу. — И затем, опустив пробирку в стойку, он добавил то, что стало ключом. — Анализ связующего вещества показал следы редкого растительного компонента — экстракта гелиотропа однолетнего. Его используют в фармакологии как стабилизатор для летучих эфиров. В нашем городе его легально закупает всего несколько аптек, специализирующихся на рецептурных сборах. --- Путь, вымощенный химическими формулами и бухгалтерскими отчетами, привел Брайана к застекленной витрине с вывеской «Аптека Вентуры. Травы и целебные пыльцы с 1922 года». Она располагалась на удивление опрятной улочке, где мелкие лавочники с гордостью выставляли свой товар, а с соседнего балкона доносился запах свежей выпечки. Сам Николас Вентура, к которому Мэлос направился под предлогом проверки лицензий, оказался человеком преклонных лет, с седыми, тщательно уложенными волосами и руками, которые, несмотря на возрастные пятна, не дрожали, когда он протянул одну из них для рукопожатия. Его кабинет за аптекой был храмом старой школы: полки, уставленные склянками с сушеными травами, весы с латунными чашами, деревянная столешница, начищенная до блеска. Дверь в кабинет Вентуры открылась беззвучно, впуская Брайана в пространство, которое, казалось, застыло во времени. Николас Вентура поднял голову от стола, за которым он с помощью лупы изучал пожелтевший манускрипт. Его движения были неспешными, лишенными суеты. — Детектив Мэлос, — произнес он, и его голос был таким же, как и его аптека — выдержанным, теплым и внушающим доверие. Он жестом пригласил сесть в кожаное кресло напротив. — Сержант Ковальски предупредил о вашем визите. Чем обязан чести? Проверка документов, как я понял? Все наши лицензии в полном порядке и всегда под рукой. Он потянулся к аккуратной папке на краю стола, но Брайан остановил его легким движением руки. — Это часть процедуры, мистер Вентура, но не главная. Я здесь по другому делу. Точнее, по расследованию. Лицо Вентуры выразило вежливую, сочувствующую озабоченность. —Расследованию? Уверен, чем могу помочь закону. Прошу, задавайте ваши вопросы. Брайан положил на стол блокнот, но не открывал его. —Ваша аптека значится в реестре официальных поставщиков лечебных пыльцевых смесей. В частности, вы закупаете экстракт гелиотропа однолетнего. Вентура медленно кивнул, его пальцы сложились домиком перед ним. —Совершенно верно. Редкое и капризное растение, но незаменимое в качестве стабилизатора. Оно позволяет смягчить воздействие летучих эфиров красной и желтой пыли в седативных составах. Без него некоторые мои фиксирующие формулы были бы… слишком резкими для пациентов. Вы можете проверить все накладные. — Я уверен, что накладные в идеальном порядке, — парировал Брайан, его голос был ровным, почти бесстрастным. — Меня интересует не бумажная отчетность, а практическое применение. Гелиотроп — не самый ходовой товар. Кто, помимо вас, имеет к нему доступ? Ваши помощники? Может, кто-то из постоянных клиентов проявлял к нему особый интерес? На долю секунды, всего на одно мгновение, веки Вентуры дрогнули. Это было почти незаметно, но для Брайана, читавшего микровыражения как открытую книгу, это прозвучало громче крика. —Мои помощники — женщины почтенных лет, детектив, они едва ли разбираются в тонкостях алхимии. Что касается клиентов… — Он развел руками, и его лицо снова озарилось мягкой, почти отеческой улыбкой. — Я помогаю многим. У каждого свои недуги и свои рецепты. Припоминаю, несколько месяцев назад один молодой человек интересовался компонентами для… самостоятельного изготовления обезболивающих мазей. Говорил, что не может позволить себе готовые средства. Я, разумеется, отказал. Без должных знаний это слишком опасно. — Разумно, — сухо заметил Брайан. — А сами вы не занимаетесь изготовлением нестандартных составов? Например, для наружного применения. Что-то более… мощное, чем обычные мази. Взгляд Вентуры стал чуть более пристальным, хотя улыбка не покинула его лица. —Детектив, я фармацевт, а не знахарь. Вся моя работа основана на принципе «не навреди». Мои смеси призваны успокаивать боль, а не обострять чувства. Сила без контроля — это яд. Я думаю, вы, как человек, видевший последствия такой «силы», понимаете меня лучше других. Эти слова были произнесены с идеально выверенной долей сочувствия, но Брайан уловил в них стальной стержень. Это был не просто ответ. Это был выпад. Вежливый, замаскированный, но укол. — Понимаю, — Брайан медленно поднялся, его тень упала на стол. — Благодарю за уделенное время, мистер Вентура. И за… просвещение относительно принципов вашей работы. Возможно, мне придется обратиться к вам снова, по мере поступления новых вопросов. Вентура тоже встал, сохраняя безупречную осанку. —Всегда к вашим услугам, детектив. Надеюсь, вы найдете того, кого ищете. Мир, к сожалению, полон людей, извращающих знания ради скорой наживы. Желаю удачи. Они обменялись кивками — два дуэлянта, скрестившие клинки под покровом вежливости. Все в Вентуре — от безупречного костюма до спокойной, уверенной манеры речи — кричало о респектабельности, о почтенном члене общества, пережившем войны и кризисы. Но Брайан, чьи нервы были натянутыми струнами, годами настроенными на распознавание лжи, уловил фальшивую ноту. Уважаемый человек, да. Но под этой безупречной оболочкой, под этим запахом лаванды и сушеного шалфея, детектив Мэлос, не отводящий глаз от добычи, учуял подвох — тонкий, как лезвие бритвы, и такой же опасный. Брайан вышел из кабинета, оставив за спиной густой травяной аромат, который теперь казался ему не успокаивающим, а удушающим. Он не получил признаний. Но он получил нечто более ценное — уверенность. Уверенность в том, что под маской уважаемого аптекаря скрывается человек, слишком хорошо знающий, что такое «сила без контроля». И что его аптека пахнет не только лавандой.