Ночь затянулась. Все вернулись домой, кроме Лу Цзунруя.
Су Цзиньнянь, вглядываясь в черноту за окном биноклем, видела, как темный силуэт медленно приближается, растворяясь в мелкокапельном тумане. Она, минуту назад, только что дала от ворот поворот мать и дочь, которые приехали молить о пощаде, умоляя ее не забирать старый винный завод.
Раньше дела на заводе шли очень хорошо, но хозяин, увы, впал в пагубную привычку – стал азартным игроком. Он забросил свои дела, проиграл огромную сумму в карты и теперь сидел в долгах, как в шелках. Завод был на грани банкротства, хозяину пришлось распродавать все имущество, чтобы расплатиться с кредиторами.
Су Цзиньнянь, воспользовавшись тем, что у владельца завода отчаянное положение, заманила его в ловушку. Завод ей был очень нужен, чем быстрее она сможет его перехватить, тем быстрее она сможет его реорганизовать и модернизировать.
В мире бизнеса — это игра, где сильнейший пожирает слабого. Поступки Су Цзиньнянь были безупречны, но бывший владелец завода – отец этого проигравшегося сына – был давним знакомым отца Лу Цзунруя.
Если бы предприятие перешло в чужие руки, ничего страшного не было бы. Но то, что завод достался ей, «миссис Лу», вызывало определенные вопросы. Как будто она решила воспользоваться моментом, когда у человека горе.
Конечно, Су Цзиньнянь не была такой жестокой.
Если бы проигравшийся сын, нынешний владелец завода, пришел бы в себя и лично попытался исправиться, то она, возможно, сделала бы шаг назад и предоставила ему возможность договориться. Но этот человек, похоже, совсем не хотел меняться, а заставил страдать свою жену и дочь. Зачем ему сочувствовать, когда он сам, как говорят, «не стоит и гроша»?
— Мисс, на улице дует, ваша одежда насквозь промокла. Давайте пойдем в комнату, — напомнил ей стоявший рядом Цянь Чунъин. Его взгляд скользнул по мокрой, словно прозрачной, рубашке Су Цзиньнянь.
Ветер, свирепый и беспощадный, хлестал дождем по балкону. Тонкая, мокрая ткань плотно облегала ее упругую грудь, подчеркивая черное, изящное белье. Цянь Чунъин не мог отвести глаз.
Заметив его взгляд, Су Цзиньнянь покраснела и, сунув бинокль в его руку, проворчала:
— Ты, кажется, совсем обнаглел! Смотри, сейчас ты почувствуешь мой гнев.
Цянь Чунъин, взяв бинокль, воспользовался моментом и слегка коснулся тыльной стороны ее ладони, с присущей ему теплой улыбкой, как весенний бриз.
— Как же можно сравнивать вас, мисс, с теми, кто продает свою красоту? В моих глазах нет никакой разницы между тем, как вы одеваетесь.
Су Цзиньнянь, услышав скрытый смысл в его словах, невольно подняла брови и вопросительно взглянула на него.
Такое мог бы сказать Ан Сиронг, но Цянь Чунъин… Хотя они и спали в одной комнате раньше, Су Цзиньнянь не привыкла раздеваться. Разве что с этим мужчиной…
— Никакой разницы? Скажи, ты подсматривал, как я принимаю душ? — спросила она, настороженно глядя на него.
Цянь Чунъин немного приподнял брови и с улыбкой ответил:
— Хотел бы я, но без вашего разрешения, мисс, я не осмелился бы сделать такую подлость.
— Да, практически то же самое. Если ты, все-таки, осмелился бы подсмотреть, я ослеплю тебя! — она высунула два пальца, словно угрожающе, загородив ими его глаза.
Она не могла позволить себе такой нескромный поступок. Ее рассердило не столько то, что он подсматривал, а то, что он так спокойно признался в этом!
— А что ты имел в виду, когда сказал «нет никакой разницы»?
Его горячий взгляд скользнул с лица Су Цзиньнянь по ее бровям, алым губам и подбородку, и опустился на шею, ключицу, грудь, тонкую талию, и длинные белые ноги.
Тело Су Цзиньнянь было скрыто в шелковом платье, сзади, которое подчеркивало ее изгибы, оставляя на боку щедрый вырез, обнажающий бархатную кожу. Она как будто специально для него принарядилась.
— Мисс так красиво оделась, выставляя напоказ свою фигуру, почти как без одежды. Разве есть какая-то разница?
Сердце Су Цзиньнянь затрепетало, но она фыркнула:
— Недавно научился говорить сладкие речи? Я не люблю мужчин, которые слишком льстивы.
Так сказав, эта своенравная особа, соблазнительно двигая бедрами, ушла в свою комнату, закрыла за собой матовое стекло ванной, сбросила туфли, сняла одежду и погрузилась в ванну, наполненную теплой водой и лепестками роз, которые специально приказала поставить Цзянь Цзу. Ее обоняние щекотало восхитительный аромат.
Услышав слабый шум воды, Цзянь Цзу хихикнула себе под нос.
Все, что он сказал — была лишь лапша на уши, чтобы успокоить Су Цзиньнянь. Он, конечно, хотел признаться, что уже видел ее тело с ног до головы в ту ночь, когда она была пьяна. Но сейчас… не время для таких признаний.
Любое недоразумение может привести к неприятным последствиям. Эта женщина слишком сложна. Если быть с ней грубым, она будет еще более жесткой. А если смягчить тон — она останется равнодушной. Огонь нужно поддерживать в меру. Ни слишком жарко, ни слишком холодно. Устаешь, откровенно говоря. Если будешь любить Су Цзиньнянь, то больше никого не полюбишь!
Войдя в дом, Лу Цзунруй протянул зонтик тете Лань, переобулся и прошел в гостиную, а затем поднялся наверх в спальню.
Увидев Цянь Чунъина, выходящего из комнаты, и без того мрачное лицо Лу Цзунруя стало еще более хмурым. Он спросил:
— Где миссис?
Цянь Чунъин опустил веки и холодно ответил:
— Мисс принимает душ в ванной.
— Хм…
Лу Цзунруй усмехнулся, прошел к двери, поднялся к ванной, открыл резную стеклянную дверь, не обращая внимания на холодный взгляд Цянь Чунъина, бросил ее в ванную и снова захлопнул дверь.
Услышав этот звук, Су Цзиньнянь, неспешно открыв глаза, прислонилась к ванне и играла с пеной. Она взглянула на мужа, который ворвался в ванную, немного приподняла брови и с улыбкой спросила:
— Почему ты вернулся так поздно сегодня? Практически одиннадцать. Разве не говорил, что уйдешь в восемь?
Лу Цзунруй быстро подошел к ванне, пригнулся перед ней, протянул руки, опираясь на бортики ванны, едва ли не запер ее в железных объятиях. Его тон был темный и необъяснимый, отчетливо слышна была злость.
— Есть ли разница для тебя, раньше я пришел или позже?
— Брызги! — Су Цзиньнянь взяла два лепестка розы из воды и засунула их между слегка распахнутыми пуговицами на рубашке Лу Цзунруя. Затем она сдернула с него галстук, один за другим расстегивая пуговицы, ее белые, нежные руки были горячи и соблазнительны.
— Что случилось? У тебя такой дурной характер. Кто тебя раздражил?
Его темные глаза сузились, понимая ее настойчивость, Лу Цзунруй не мог понять, что ей на самом деле нужно. Он знал только то, что она обычно была не так усердна. Вероятно, она хотела искупить вину за свою прошлое поведение. И из-за дела с рестораном «Дедок», можно сказать, она сознательно совершила преступление?
Подумав об этом, желание, рожденное недавно, внезапно исчезло. Лу Цзунруй поднял руку и захватил запястье Су Цзиньнянь, прекращая ее движения.
— Он стоял у двери весь день. И промокал под дождем всю ночь. Ты не чувствуешь ничего? Что в твоем сердце… как оно может быть таким холодным и жестким?
— А? — Су Цзиньнянь взглянула на него, вглядываясь в его глаза, — Ты меня обвиняешь?
— … нет.
Понимая, что его слова были слишком резки, Лу Цзунруй даже глубоко вздохнул, пытался успокоиться.
Он не хотел ее винить. Просто Су Цзиньнянь не обсуждала с ним вопрос о приобретении ресторана «Дедок». Что бы она ни делала раньше, она всегда согласовывала с ним, по крайней мере, она говорила ему о своих мыслях и планах, но после свадьбы, стиль работы Су Цзиньнянь стал все более авторитарным. Пока он сам не задаст вопрос, она ни словом не проронит.
Это чувство умышленного отстранения от нее так угнетало его, что он хотел выплеснуть свою злость!
Прошло всего несколько дней, но она зашла слишком далеко. Лу Цзунруй не мог себе представить, что если они будут продолжать жить в этой непримиримой обстановке, то он сойдет с ума рано или поздно!
Нежно отодвинув его руку, Су Цзиньнянь опустила веки, спрятав свою соблазнительную ауру, и равнодушно проговорила:
— Ты должен видеть такие ситуации очень часто, и ты можешь сказать, что это хитрый манёвр. Я не думаю, что сделала что-то неправильно. Вместо того, чтобы давать им обещания, которые они не могут исполнить, лучше просто дасть им отказаться. И еще, я должна была ожидать такого результата, если я не заботилась о компании раньше. Даже если я не куплю ее в этот раз, через некоторое время кто-то еще захочет купить ее, и я боюсь, что она будет продана дешевле…
— Это дела других людей. Я сказал, что тебе нельзя вмешиваться в этот раз. Дядя Чэнь тоже старый знакомый отца. Как мне объяснить дяде Чэню, что ты делаешь это?
— Но если она перейдет в чужие руки, судьба «Дедока» будет только хуже. Соглашение, которое я предложил, это уже лучшее вариант!
— «Дедок» — это плоды трудов дяди Чэня всю его жизнь. Если «Дедок» пропадёт, дядя Чэнь опустит руки! У него никогда не было хорошего здоровья. Если ты сделаешь это, разве ты не хочешь его загнать в могилу?
— Это не я делаю необдуманные действия, просто ты изменился.
— Я изменился? Ха-ха … Ты неправ, я не изменился. Просто ты раньше слишком многого от меня ожидал!
Схватив полотенце с полки, Су Цзиньнянь встала из ванны, одела его и пошла в душевую. Она закрыла стеклянную дверь и больше не хотела с ним разговаривать!
Черт!
Как может быть такой мужчина!
Она пыталась всячески ему помочь восстановить компанию, но он не поддерживал ее, не утешал ее, а даже обвинял ее! Черт возьми, тебе наплевать на своё текущее положение. Так как тебе наплевать на неустойчивое положение «Зако Групп», откуда у тебя еще есть время сочувствовать другим? Не стыдно же быть таким глупым, а?
Услышав шум воды из душевой, Лу Цзунруй стоял на месте и сжал кулак, сильно ударив себя по лбу.
Черт возьми!
Причина его злости в том, что его отвергла Су Цзиньнянь, и у него глубокая обида. В этот раз дело с «Дедоком» было просто фитилем. Он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы хорошо поговорить с Су Цзиньнянь, сломать барьер между ними, но не ожидал, что все станет еще сложнее.
Он был слишком импульсивным и не управлял своими эмоциями.
Но она не показывала никаких признаков того, что она пойдёт ему на уступки!
Как же её сердце может быть таким холодным, как может быть таким холодным по отношению к нему?
Когда Су Цзиньнянь помылась и открыла стеклянную дверь, Лу Цзунруя не было в ванной, и в спальне тоже никого не было.
Согласно соглашению между несколькими людьми, как только пробивало одиннадцать часов вечера, Цянь Чунъин больше не мог заходить в их спальню. Или когда Лу Цзунруй и Су Цзиньнянь были в спальне одновременно, то Цянь Чунъин также уходил. Разве что Лу Цзунруй дал ему разрешение остаться. Конечно, такая ситуация почти невозможно будет произойти.
Как муж Су Цзиньнянь, это, пожалуй, одна из немногих привилегий Лу Цзунруя.
Звучит слишком жалко, неудивительно, что его жена так огорчена, и жизнь, которую он представлял себе раньше … вообще не на том же уровне, правда?
Сидя одна на диване, суша волосы, слова, которые только что сказал Лу Цзунруй, звенели в ее голове, чем больше Су Цзиньнянь думала об этом, тем больше она злилась.
Иди ты к черту, мужчина, который не знает, что хорошо!
Пытаешься выставить себя праведником и великим? Ты думаешь, что ты реинкарнация спасателя Иисуса, который хочет спасти всех людей в мире?
Такой глупый, такой глупый, такой бешеный!
Бросив фен с щелчком, Су Цзиньнянь яростно выкурила две сигареты, и, сердясь, не отвечала на телефон, пока тот не зазвонил: — Что тебе нужно в такую позднюю час?
— Цзиннянь! Я нашла еще одно хорошее место. Ты хочешь выйти и погулять?
Радостный голос Тан Яньжань раздался с того конца провода, более интенсивный, чем гром и молния за домом.
Су Цзиньнянь хихикнула два раза. Эта женщина не знала, что происходит. Она исчезла на некоторое время, поскольку ее увёл в прошлый раз молодой мастер по имени Шен Яньсин.
Она думала, что появление Шен Яньсина сможет усмирить этого маленького беса, но не ожидала, что Тан Яньжань снова появится, но стала еще более бесшабашной и дикой.
Кроме того, есть военный и политический аристократ, который специально саботирует ее добрые дела, но может только беспомощно баловать ее.
С тех пор, как в жизни Су Цзиньнян появилась Тань Яньрань, сладость вкуса жизни стала призрачной. Шэн Яньсинь словно тень, неотступно преследовавшая её на каждом шагу. Отношения с Тань Яньрань стали беспросветными, словно затянутые в туман. Неважно, как громко Тань Яньрань пыталась прорваться сквозь эту пелену, Су Цзиньнян оставалась невозмутимой, словно спокойная водная гладь.
- Слушай, мисс Тань, попробуй взглянуть на всё с моей точки зрения. Я уже не та незамужняя девица, что раньше. У меня уже есть семья. Разве не неприлично с твоей стороны так же грубо вмешиваться в мою жизнь и пытаться вновь разжечь мои чувства? - спросила Су Цзиньнян, голос её звучал тихо, почти безразлично.
- Хватит мне тут морали читать! Я прекрасно знаю все ваши игры с этим Шэном. Если бы ты была ему так предана, то не флиртовала бы с Ань Саньшао, не заигрывала бы с мастером Баем, не заводила бы роман с Сименем! Разве можно так просто бросать людей? - Тань Яньрань отвечала с нескрываемой злостью, каждую фразу бросая словно острый кинжал.
- Не надо клеветать на меня! Это Симен увлёк меня в тот раз, я и не думала встречаться с ним снова, - ответила Су Цзиньнян, в её голосе прозвучала усталость.
- Да что ты говоришь! Мне безразлично, с какими мужчинами ты запутываешься. Придёшь или нет? И помни, здесь я встретила кого-то, кого ты даже не представишь. Если не приедешь, будешь жалеть! - Тань Яньрань завершила свою тираду как пулемётная очередь. Сбросив звонок ещё до того, как Су Цзиньнян смогла ответить, она оставила последнее слово за собой.
Су Цзиньнян осталась одна, смотря на мерцающие цифры на мобильном телефоне. "Встретила кого-то, кого я даже не представишь"? Кто это может быть? - пронеслось у нее в голове. Тань Яньрань, с её хитростью и остроумием, прекрасно знала, как разрушить её спокойствие и заинтриговать её до невозможного. Играя на её слабых местах, она вновь подстрекала её к действию.
Взглянув на часы, висящие на стене, Су Цзиньнян увидела, что едва перевалило за полночь. Ночь в самом разгаре, жизнь в ночных клубах только набирала обороты. Сидеть дома, изнуряясь тоской и печалью, было невыносимо. Лучше выйти и развлечься!
Эта мысль, словно молния, озарила её душу. В считанные секунды, она нанесла на лицо яркий и соблазнительный макияж, достала из шкафа яркое, блестящее платье с открытой спиной, обула блестящие туфли на высоком каблуке и взяла из кошелька золотую кредитную карту, которую бросил на стол Лу Цзунжюй.
Кто сказал, что после ссор с мужем нужно плакать в подушку? Она не будет печалиться, она предастся радости и развлечениям! Сегодня вечер она будет жить на полную катушку.
Гроза, что гремела вечером, прошла, оставив после себя свежесть и чистоту. Тяжёлые тучи были рассеяны сильным ветром. В небе, очищенном от грозовых облаков, ещё мерцали бледные молнии, но грохот грома утих.
Ночь, после грозы, была особо тиха и спокойна. Яркая луна светила на тёмном небе, освещая блеск миллионов звёзд, создавая атмосферу необыкновенного мира. Конечно, это была лишь спокойная картинка за городом.
В шумном городском оазисе неон не утихал ни на минуту. Яркие огни танцевали в ритме городской жизни, завораживающая музыка звучала из каждого угла, а яркие одежды создавали мозаику бесконечного праздника.
В гротескном ночном клубе звучала громкая музыка, ритм которой заставлял танцевать всех присутствующих. Яркие лучи прожектора танцевали в такт музыке, освещая бесконечный вихрь движений мужчин и женщин. В этом месте любые границы стирались, превращаясь в бесконечный карнавал желаний.
В темных углах клуба сидели группы людей, громко смеясь и играя в азартные игры. Они пытались оживить холодную ночь, заставляя кровь кипеть. В этой атмосфере восторженности и безрассудства каждое действие становилось оправданным, каждое желание находило отклик.
Именно в такой атмосфере Су Цзиньнян и появилась, словно фантазия художника, ожившая на холсте. Её яркий образ привлёк внимание всех присутствующих. Её жизнерадостная и неподдельная энергия заразила всех, кто находился вокруг.
В момент, когда громкая музыка достигла своего пика, она поднялась и смело прошла через танцующую толпу. Её движения были плавны и уверенны, её глаза искрились загадочным блеском. Су Цзиньнян была красотой, которая завораживала и притягивала все взоры.
Подойдя к мужчине с ярким цветным рубашкой, она улыбнулась и протянула ему руку. "41. Позаботься о тебе, 100 миллионов!" - с наглой улыбкой прошептала она.
Обновлено: 15.01.2026