Говорят, мозг потребляет двадцать процентов всей энергии, расходуемой телом за день. Иными словами, это самый энергозатратный орган.
А значит, для активной умственной деятельности необходима глюкоза.
Поэтому завтрак, что стоял сейчас передо мной, был просто идеален для абитуриента – сто из ста.
Дымящийся белый рис, суп из говядины с редькой, тушёное мясо, глазунья, салат из дайкона и кимчхи из него же.
Всё легкоусвояемое, но при этом сытное и богатое энергией.
— В день экзамена нужно поесть плотно, но так, чтобы пища была лёгкой. И не переедай.
Мама и впрямь верила, что сегодня у меня экзамен.
«Нет, мама».
«На самом деле репетитор готовил меня не к тестам – это был курс выживания для Бессмертных, где за партой сидеть не приходилось».
Так и хотелось выпалить правду. Язык чесался.
— Да.
Чтобы сохранить мир в семье, я промолчал и взялся за ложку.
Мама сказала не переедать, но…
Для Оборотня несварение желудка – понятие слишком далёкое и абстрактное.
Мама так интересовалась едой, что даже получила диплом диетолога.
Благодаря ей пища была не только вкусной, но и сбалансированной по всем питательным веществам.
Завершив свой агрессивный завтрак пятью яблоками, я наконец отложил приборы.
— Спасибо, было очень вкусно.
— Ты хорошо подготовился?
— Да, каждый день повторял то, что мы проходили с репетитором. Даже во сне занимался.
Повторять приходилось, хотел я того или нет.
Все эти тренировки оставили настолько яркие воспоминания, что преследовали меня даже во сне.
Такой вот побочный эффект от занятий, где тебе отрубают лодыжки и протыкают внутренности.
— Боюсь, отец расстроится, если ты провалишься.
Во взгляде матери читались смешанные чувства.
Ей не нравилась идея моего поступления на госслужбу, но и провала она не хотела. А поддерживать меня открыто мешало беспокойство за будущее сына–Оборотня.
«Всё в порядке, мам».
«Я ведь ещё и Бессмертный».
Ответив ей мысленно, я встал из–за стола.
Убедившись, что кишечник работает как часы, я тщательно вымылся с головы до ног и вышел из дома.
Уже в дверях я услышал голос матери. Она наконец определилась со своими чувствами и высказала всё в одной простой и ясной фразе:
— Провалишься – встретимся на ринге, учти.
Ох, только не это.
— …А если я всё–таки провалюсь? Обязательно так?
— Это чтобы у тебя был правильный настрой.
Я встречался с матерью на ринге дважды.
И эти два раза относятся к тем воспоминаниям, которые я предпочёл бы никогда не доставать из памяти.
В первый раз всё случилось из–за моего робкого бунта.
— Пять нарушений – выбываешь.
Эти слова смутно пронеслись в голове. Пять раз соврёшь – выйдешь на ринг.
Набрать пять «очков» оказалось делом нехитрым.
Так я и встретился с мамой на ринге, после чего поговорка «родители не могут победить своих детей» стала вызывать у меня лишь горькую усмешку.
Ещё как могут. Вот моя мама, например.
Она легко побеждает своего ребёнка.
И словом, и кулаком.
Второй раз произошёл из–за небольшого недоразумения. Я ввязался в драку, когда узнал, что двоюродного брата моего одноклассника травят в школе.
Кровь тогда во мне играла.
Сейчас я думаю, что это, вероятно, был один из инстинктов Оборотня.
Я вмешался и навалял обидчикам. Насилие далось легко, а вот решение проблемы – нет.
Позже они подкараулили меня ночью впятером, но разве у них были шансы?
Против особого вида?
Один удар – один человек. Пятнадцать ударов.
Фраза, которую пробормотал двоюродный брат моего друга, увидев это, стала моим прозвищем.
— Ванпанчмен.
Ванпанчмен из старшей школы Чеиль.
С тех пор я больше не ввязывался в серьёзные драки.
Отчасти из–за того, что мне вправила мозги мама, отчасти потому, что я и сам понял: нельзя так поступать с обычными людьми.
— Хочешь всем рассказать, что ты Оборотень, сынок? Так включи стрим. И во всеуслышание заяви об этом, чтобы тебя забрали. Так будет быстрее.
Ах, как же ласково она это говорила.
Было бы ещё лучше, если бы эти слова не прозвучали сразу после того, как она провела двойку и впечатала мне в голову левый хук.
Но я был виноват, это факт.
Раскрытие личности Оборотня – это одно, но я едва не убил несколько человек, чуть–чуть не рассчитав силу.
Позже, когда в дело вмешались родители тех парней и скандал грозил разрастись, матери как–то удалось всё уладить.
Я отогнал нахлынувшие воспоминания и ответил:
— Пожалуй, откажусь.
Встречи на ринге мне хотелось избежать любой ценой.
И пусть я прошёл тренировки Бессмертного и Оборотня, я не был уверен, что смогу одолеть мать.
— Хорошо. Значит, просто сдашь экзамен.
— Да, обязательно.
«Я должен, я обязан сдать».
Войдя в лифт, я вставил в уши вакуумные наушники.
Сытный завтрак и тёплые материнские проводы помогли немного снять напряжение.
Я только–только избавился от статуса выпускника, так что само слово «экзамен» всё ещё давило на меня.
В таких случаях лучшее средство – музыка.
Чувства Бессмертного позволяют тонко настраивать восприятие.
Поэтому я верил, что смогу осуществить одну из своих заветных мечт, появившуюся ещё в пятнадцать лет.
Хорошо петь.
Дзынь.
Я вышел из лифта и, дождавшись, когда закончится вступление, начал напевать припев.
Это была «Пьянящая правда», шедевр группы «Выставка».
Я как–то посмотрел фильм, где звучала эта песня, и был так впечатлён, что с тех пор часто её слушал.
— Почему–у–у я говорю обра–а–атно–о–ое, а пото–о–ом жале–е–ею–ю–ю… Тепе–е–ерь я призна–а–аю–ю–юсь… что с са–а–амого нача–а–ала люби–и–ил тебя–я–я–я… вот та–а–ак я–я–я тебя–я–я–я люблю–ю–ю–ю–ю…
Пытаясь добавить вибрато, я так увлёкся, что не заметил ничего вокруг.
— Это что, признание?
От голоса, раздавшегося прямо у уха, я подскочил и резко обернулся.
Чёрт, я же был на своём сольном концерте.
От мысли, что кто–то слышал моё пение, стало неловко.
— Могла бы и предупредить о своём появлении.
— Только не пой, когда будешь делать мне предложение. С такой–то внешностью требовать от тебя ещё и певческого таланта было бы слишком.
Да, я и сам знаю. Даже пробуждение Бессмертного не помогло мне научиться петь.
Это была проблема не восприятия. Хороший вокал и умение петь требуют таланта и упорного труда.
У меня не было ни таланта, ни желания трудиться – я хотел получить всё на халяву.
Поэтому я хоть и не был совсем уж без слуха и ритма, но и выдающимся певцом меня назвать было нельзя.
«Да знаю я, знаю, может, хватит?»
С таким взглядом я обратился к задиравшей меня девчонке.
— А почему тебя это вообще волнует?
Это была Хемин из соседнего подъезда.
Кан Хемин, девятнадцать лет.
Рост – 160 сантиметров.
Вес – 49 килограммов.
Я мог определить её параметры на глаз.
С виду худенькая, но на самом деле тело у неё было довольно крепкое.
Говорила, что из–за учёбы в последнее время сильно устаёт, но выглядела неплохо.
Наши матери дружили, так что и мы кое–как познакомились. Младшая знакомая.
— Ты не собираешься мне признаваться?
— Нет. Не собираюсь.
— Почему?
— …Я же тебе уже сто раз говорил, какой у меня идеал?
Когда я учился в одиннадцатом классе, я иногда помогал ей с учёбой, так что мы были довольно близки.
Поэтому она и могла так запросто шутить.
— Думаешь, такие красивые, фигуристые и умные девушки, как я, на дороге валяются?
С этими словами она подошла на шаг ближе и взяла меня под руку. Её грудь коснулась моего плеча.
— Не говори таких вещей на улице. Знаешь, какой сейчас мир? Хочешь подарить своему оппе стальные браслеты на запястья? И насчёт ума… Ты совесть уже похоронила, да?
С этими словами я стряхнул её руку.
— Куда идёшь?
Хемин, ничуть не смутившись, снова прилипла ко мне.
Какой же длинной кажется дорога до автобусной остановки.
— Сдавать экзамен на госслужбу.
— …Эдьювиль?
— Это ещё при чём?
— Само вырвалось. Кажется, мне промыли мозги. Что делать?
А, ну да. Честно говоря, мне при словах «госслужба» тоже сразу вспоминается эта реклама.
«Хочешь на госслужбу? Поступай в Эдьювиль!»
«Хочешь стать риелтором? Поступай в Эдьювиль!»
Вот только я понятия не имею, где мог слышать эту прилипчивую песенку.
Дьявольская мелодия.
Не зря её запрещают слушать абитуриентам.
— Я спешу.
— Оппа, я в выпускном классе. В следующем году буду студенткой.
— Поздравляю. Как получишь паспорт, не просаживай жизнь в пьянках.
— Между нами всего год разницы, между прочим.
— Вот именно. Чувствуешь всю пропасть лет между нами?
— Да нет же! Я о том, что в следующем году за мной, такой красоткой с формами, будут увиваться толпы волков! Сейчас я в женской школе, но в университет пойду не в женский.
— Может, сначала стоит об учёбе подумать?
Насколько я знал, оценки Кан Хемин делали поступление в сеульский вуз весьма, очень и крайне маловероятным.
— Заодно и с этим поможешь. Для этого и нужен парень, который хорошо учится.
— Ты кому тут личную жизнь портишь? Кто чей парень? А ну, брысь отсюда.
С этими словами я проворно заскочил в подошедший автобус.
В ответ Хемин с улицы недвусмысленно показала мне средний палец.
Да уж, именно поэтому она – не вариант.
Она красивая, с хорошей фигурой и пышет здоровьем.
И дело не в том, что она глупая, просто у неё нет интереса к учёбе.
Когда мы играли в настольные игры, её голова работала на удивление быстро.
Но учиться она ненавидела.
Впрочем, даже если отбросить все эти проблемы, характер у неё был… специфический.
Это только передо мной она строила из себя милашку.
В своей школе она была довольно известной личностью.
Если я был Ванпанчменом из школы Чеиль, то её прозвище было Хай–кик.
Если что–то шло не так, она без раздумий пускала в ход ноги, и от её ударов многие падали.
И то, как настойчиво она вешалась на меня при каждой встрече, откровенно напрягало.
Как можно влюбиться в девчонку, которая то и дело показывает тебе американский жест средним пальцем?
Мои предпочтения в женщинах предельно ясны.
Приличная девушка. При этом сексуальная, умная и с пышными формами.
В общем, как–то так.
Я устроился в автобусе и стал смотреть на проплывающие за окном пейзажи.
Знакомые улицы родного района. Рядом с жилым комплексом виднелось здание мотеля, непонятно как здесь оказавшееся, а рядом с ним – вывеска «Антикварная лавка».
«Интересно, у них вообще есть клиенты?»
Ни разу не видел, чтобы там кто–то был.
«Экзамен, наверное, всё-таки будет физическим».
«Удивительно, как они умудрились организовать нечто подобное в самом центре Ёыйдо».
Я почти задремал, размышляя, будут ли испытания сложнее, чем на тренировках у репетитора. Вскоре я уже был на станции метро.
Я сделал пересадку и прибыл на станцию Ёыйдо за тридцать минут до начала экзамена.
Восемь тридцать утра.
Включив навигатор, я добрался до нужного места. Передо мной высилось здание этажей в пятнадцать, а то и больше.
Я прошёл через вращающуюся дверь и увидел в холле крепкого мужчину в костюме, а за ним – стойку информации.
Оглядевшись, я не нашёл никаких указателей к месту проведения экзамена.
Значит, придётся спросить.
За стойкой сидела миловидная девушка.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, чем могу помочь?
— Мне сказали, что сегодня здесь проходит специальный экзамен.
Топ–топ.
Не успел я договорить, как стоявший до этого в стороне мужчина подошёл ко мне сзади и спросил:
— Вы участник?
Я посмотрел на мужчину, который ответил вместо девушки с ресепшена. Красивый парень с густыми бровями.
— Да.
Мужчина смерил меня взглядом с головы до ног и сказал:
— …Покажите ваше заявление, пожалуйста.
Он смотрел на меня так, будто перед ним стоял мошенник. Я прошёл мимо стойки и достал телефон.
Там было заявление, поданное через отца, и моё имя, написанное крупными буквами.
Предполагая, что у меня обязательно потребуют удостоверение личности, я заранее приготовил и его.
— Вот. Ю Гваник.
— Да. Проверено. Пройдите к тому лифту и поднимитесь на девятый этаж.
Густобровый проводил меня взглядом и вернулся на свой пост.
Я вошёл в лифт, нажал кнопку девятого этажа и поехал наверх.
Дзынь.
Выйдя из лифта, я увидел автоматическую дверь, которая не открывалась без карты–пропуска.
Перед ней снова стоял сотрудник.
— Вы на экзамен?
— Да.
— Покажите ваше заявление.
Это была женщина с коротким каре.
Она была одета в белую блузку и чёрные брюки, от неё так и веяло аурой деловой женщины.
— Да, конечно.
Я снова показал заявление и удостоверение личности.
— Пройдите туда, в комнату в конце коридора.
— Угу.
Пик.
С этими словами она приложила к считывателю свою карту–пропуск, висевшую на шее, и открыла мне дверь.
Я вошёл и направился к двери в конце коридора, на которую указала девушка с каре.
«Экзаменационный зал для особого набора».
Такая табличка висела на двери.
«Интересно, здесь хорошая звукоизоляция?»
«Скоро тут всё будет в крови, брызги во все стороны. И они собираются проводить это в самом центре Ёыйдо?»
«Сила Old Force, мирового правительства, такова, значит?»
Правительство Южной Кореи тоже входит в Old Force, так что оно не может не находиться под их влиянием.
Судя по всему, этот экзамен – способ найма Бессмертных на что–то вроде государственной службы.
Щёлк.
Напряжение нарастало.
Я бы не удивился, если бы за этой дверью внезапно выскочило лезвие.
Возможно, умение увернуться от такого лезвия и было условием входа в этот зал.
«Если я пройду, то стану кем-то вроде бойца спецназа для Бессмертных?»
Поскольку меня готовили именно к таким вещам, подобные мысли сами лезли в голову.
Скрип.
Я открыл дверь и увидел нечто поразительное.
По крайней мере, это было совсем не то, чего я ожидал.
Обновлено: 20.01.2026