— Умоляю, – взмолился доктор.
— Нельзя, – покачал головой помощник менеджера Кан Химо и добавил:
— Неавторизованные подопытные подлежат ликвидации.
Таковы правила компании, таков закон. Все подопытные несут в себе угрозу. Разве не существовал раньше особый вид со способностью к самоподрыву, который террористы использовали как живое оружие? Говорили, тогда в ход пустили детей, которым едва исполнилось десять.
С тех пор Old Force, Excuracy и Ассоциация – все сообща приняли этот закон. Подопытных – ликвидировать.
— Это просто ребенок. Безобидный ребенок.
И тут, словно в подтверждение его слов, девочка с нарушенной иммунной системой, авитаминозом и расшатанной психикой открыла глаза. Они вспыхнули алым – не налились кровью, просто радужка была такого цвета.
— Кх–х–х…
Девочка на руках у Стрелка забилась, пытаясь вырваться. Связанные руки и ноги не давали ей развернуться, но она все равно извивалась и дергалась. Стрелок опустил ее на пол.
Сверток с глухим стуком упал на пол, и девочка истошно завопила.
— А–а–а–а–ак!
В ее крике смешались страх и настороженность, а на всех вокруг она смотрела с откровенной враждебностью.
— Мари, Мари… — позвал доктор, протягивая к ней руку. Девочка тут же клацнула зубами, пытаясь его укусить.
Если бы Панда не отдернул доктора за шкирку, тот наверняка лишился бы пары пальцев.
«Ну и дикарка, – подумал я. — Говорили, безобидный ребенок, доктор?»
— Кх–а–а–ак!
Точь–в–точь затравленный котенок.
— Тимлидер, лучше ликвидировать ее на месте, – помощник менеджера Кан развернул винтовку и нацелил ствол девочке в голову. Палец его лег на спусковой крючок.
— Вы серьезно? — Спросил я.
— Если оставить ее в живых, ее ждет лишь жалкое существование в качестве подопытной, – ответил Кан.
«Подопытная или покойница… Неужели выбор только из двух зол? Но это уже слишком. В самом деле убить ребенка? Ребенка, у которого есть желание сопротивляться, но нет сил. Пусть и подопытная, но живая. Девочка, которой на вид и двадцати не дашь. И вот ей собираются пустить пулю в лоб. Почему? Потому что таков устав? Потому что так велит закон?»
— Вы это серьезно? — Переспросил я.
«Возможно, это и есть та самая губительная прямолинейность оборотней, о которой говорила мама. Но неправильное остается неправильным».
— Кх–а–а–ак! — Пусть она и визжит, как резаная, пусть и пыталась оттяпать палец человеку, назвавшему себя ее отцом… разве это повод для убийства? «Хотя нет. Ее хотят убить, потому что она – подопытная. И что с того? Подопытный – это что, какое-то алхимическое заклинание? Существо, которое появляется, если хлопнуть в ладоши и сотворить человека? Что-то вроде гомункула? Да нет же. Она просто ребенок, которому не повезло стать жертвой подпольных экспериментов. А значит, она живая».
— Спасем ее, – сказал я.
— Не лезь, идиот, – на удивление спокойно посоветовал Гинам.
Разумеется, я пропустил его слова мимо ушей.
— Достаточно нам пятерым держать язык за зубами. Тогда и доктор будет сговорчивее, верно? — Сказав это, я подмигнул доктору.
«Ну что, снова скажешь, что у меня рожа противная? Вряд ли помощник менеджера Кан говорит серьезно. Тем более здесь Тимлидер Сибаль, Панда и Стрелок. Уж эта троица точно не даст убить ребенка. Не может такого быть».
— Д–да, конечно! Я все сделаю! Помогу чем смогу! — Затараторил доктор, и я, не давая никому вставить и слова, подхватил:
— А если вы ее убьете, доктор станет сотрудничать? Вряд ли. Посмотрите на него! Взрослый мужик, а ревет белугой. Я впервые вижу, чтобы мужчина в его возрасте так рыдал. Помощник менеджера, опустите оружие, вы пугаете ребенка. Давайте решим вопрос разумно. Рационально.
— Укрывательство подопытного – тяжкое преступление, Ю Гваник, – вмешался Гинам.
— И что, суровый закон – все равно закон? Есть же что–то про решения, принятые командиром на месте.
— Эй, цыпленок. Спасая эту девочку, ты берешь на себя ответственность, – Тимлидер Сибаль упер руки в бока.
— Уф–ф, сукины дети, – мрачно пробормотал Панда. Наверняка он материл тех, кто ставил на ней опыты. Он посмотрел на доктора, и в его взгляде читалась жажда крови.
— Так вы и вправду собираетесь ее убить? — «Да они издеваются, что ли?»
Я шагнул вперед, заслоняя собой девочку. За спиной раздавалось шипение и рычание, но мне уже было все равно. Спишем это на прямолинейность оборотня. Я не мог этого допустить.
Дай мне сто попыток, и я сто раз поступлю так же. Воля – во взгляде. Убеждения – в поступках. А слова – лишь приложение.
— Только через мой труп, – отрезал я.
«А, черт, да пошло оно все. Я давно собирался оставить отпечаток своего ботинка на его физиономии. Видимо, этот день настал».
Тимлидер одними губами, беззвучно, произнес фразу. Увидеть ее мог только я.
«Чтобы скрыть малое, устрой нечто большее. Так что, ответственность на тебе».
«Что за бред?»
— Эй, Кан Химо, – заговорил тимлидер.
— Да, помощник менеджера Кан Химо.
— Он сказал, что берет ответственность на себя.
— …Что?
«А? Чего? С какого перепугу? Совсем сбрендил, старый хрыч?»
Тимлидер ткнул в меня пальцем.
— Говорю же, он за все отвечает. Так что проехали.
— Тимлидер, вы считаете, это разумно?
Я заметил, как тимлидер подал знак рукой – условный сигнал 3-й группы внешней безопасности. «Поддержи».
Сигнал был ясен, и Панда, вместо того чтобы возмущаться, тут же включился в игру:
— А почему нет? Очень даже разумно. Вы что, не знаете, кто за Гваником стоит?
«Кто за мной стоит?» – я обернулся. За мной стоял доктор Пак Бён–джун. Судя по тому, как он растерянно моргал, он ничего не понимал. Непохоже, чтобы у этого типа были какие–то рычаги влияния.
— Нам Мёнджин уж как–нибудь замнет дело с одним подопытным, – поставил точку тимлидер.
«Нам Мёнджин? Кто это? Имя до боли знакомое».
— Гваник что, внебрачный сын президента? — Хмыкнул Гинам, качая головой.
«Точно. Нам Мёнджин – президент компании „Хварим“. За глаза и царя ругают, как говорится. А наш хренов тимлидер без зазрения совести швыряется именем президента».
— Тимлидер, если Гваник не тайный сын президента, никому из нас не избежать наказания, – возразил Кан, снова поднимая винтовку.
Похоже, ни Кан Химо, ни Чон Гинам так просто не отступят.
В спину меня ткнули. Это был Стрелок. Он подал мне знак. Означавший: «Подтверди».
«Что подтвердить? Какого черта? Это уже перебор».
Тимлидер и Панда бросили на меня быстрый взгляд. «Серьезно? Мне и вправду это сделать? Психи ненормальные. И зачем я только остался в этой команде? Надо было идти в аналитическую группу, в ревизионный отдел, да куда угодно. Но серьезно? Эй, вы, скажите хоть что-нибудь вразумительное! Думаете, Кан на это купится? Да проще его вырубить и вызвать краткосрочную амнезию. Что за бред сивой кобылы».
«Ладно, наверное, они просто хотят разрядить обстановку. Пара шуток – и напряжение спадет».
Вот я и ляпнул:
— Верно. Президент – мой отец.
Это была шутка. Всего лишь шутка, но…
— …А?
Глаза Кан Химо округлились, как у рыбы. «Чего так удивляться? И зачем ртом-то хлопать, помощник менеджера? Это же шутка».
— Бред, – тут же возразил Гинам, но щека у него заметно дрогнула.
— Это секретная информация, – вставил тимлидер.
— А ты думал, почему президент к нему так благоволит? Своя рубашка ближе к телу, – добавил Панда.
— Он получил повышение быстрее всех, и все знают, что президент приложил к этому руку, – поддакнул Стрелок.
Говорят, трое создадут тигра. Если трое скажут, что видели тигра, – значит, он существует. И вот трое моих коллег, вместо того чтобы создать тигра, сотворили мне второго отца.
«И они поверили?»
Зрачки Кана и Гинама бешено заплясали.
«Ха, и они в это верят?»
Только теперь до меня дошел смысл слов тимлидера. «Скрыть малое, устроив нечто большее». Проблема с подопытной – мелочь по сравнению со скандалом из–за внебрачного сына президента. По крайней мере, для этой парочки.
Стрела была выпущена. И я решил добавить:
— Я полукровка. Вы думали, откуда у меня такие способности? Все благодаря элитному образованию. Отец с детства меня так воспитывал.
«На самом деле я пробудился как оборотень в восемнадцать, а в двадцать стал бессмертным, и всего добился сам».
— Так и есть. Мой отец – Нам Мёнджин.
«А, к черту, будь что будет. Как-нибудь выкручусь». Я стоял на своем. А Кан и Гинам, не в силах поверить, что я могу лгать о таком, попались на удочку.
«Ха, поверили. Вот же черт».
«Отец, мать, простите. Вашему сыну придется какое-то время служить двум отцам. Если мои настоящие родители об этом узнают, будет скандал. Да и если до президента дойдет, тоже мало не покажется. Ха-ха-ха, твою мать. Что за цирк?»
— Я… доложу президенту, – отрывисто проговорил Кан.
«Что доложишь? Что отпустил меня, потому что я внебрачный сын?»
— Лучше обойтись без этой части, – ответил тимлидер, имея в виду историю с отцовством.
Помощник менеджера Кан кивнул.
«Ну и славно. Не пойман – не вор, так ведь? Главное, девочку спасли». Теперь оставалось только вернуться с доктором. Но что делать с ребенком? Тимлидер заберет ее?
— Головная боль, – нахмурился Панда, глядя на девочку.
— Почему? — Безжизненно переспросил я, вымотанный до предела.
— Кто ее заберет?
«Кто, как не ее названый отец?» – мой взгляд метнулся к доктору.
— Если он ее заберет, и двух дней не пройдет, как где–нибудь всплывет труп. В новостях заговорят об опасности подопытных. Ах да, еще и упомянут, что мы ее отпустили, – Панда, как всегда, блестяще оценил ситуацию.
И правда.
— Тогда кто? — «Кто ее заберет?»
— Я же сказал, нужен тот, кто за нее ответит, – напомнил Стрелок.
— А… на черном рынке нет чего–то вроде приютов?
На черном рынке можно найти все что угодно. Может, там и детей на воспитание берут? Я, конечно, понятия не имел, где этот рынок находится, но Стрелок–то должен знать.
— Найти–то можно. Вот только вырастет ли она там нормальным человеком – большой вопрос.
— Не берись за то, за что не можешь ответить, – добавил тимлидер.
Слово «ответственность» тяжким грузом легло на плечи. Я спас ее, но если сейчас бросить ее здесь, можно ли будет считать это спасением?
— Нужен тот, кто сможет контролировать ее силой и научит жить среди людей – языку, манерам. Кто будет относиться к ней как к ребенку, а не как к подопытной. Учитывая доктора, далеко ее не отправишь, значит, кто–то из столичного региона. Похоже, нам нужна мать Тереза из оборотней, – цокнул языком Панда.
Да, нужен кто–то, кто сможет и усмирить подопытную, и воспитать в Пак Мари личность. Оборотень и мать Тереза… Более несовместимых понятий и придумать нельзя. И все же… почему–то в этот момент я подумал о маме.
Но если я приведу ее домой, что я скажу отцу? Голова раскалывалась. Сколько ни думай, ответа не было.
«Да и сколько можно жить с этими тайнами? Пора родителям раскрыть секреты друг друга. И все наладится. Мама в последнее время тоскует, хандрит. Если я подкину ей забот в виде этого ребенка, все будут в выигрыше, разве нет? Черт, какой, к лешему, выигрыш… Но другого выхода сейчас нет».
«Может, притащить ее в офис и растить тайком? Спасибо нашему Гинаму, могу поставить все свои деньги и левую руку на то, что ревизоры нагрянут меньше чем через сутки».
Это было мое упрямство, и моя ответственность.
— Я просто на всякий случай спрашиваю, помощник менеджера. Если ей и правда некуда идти, что с ней будет? — Она ведь, похоже, подопытный оборотень.
— Бросим в горах и будем надеяться, что выживет.
«Это вообще человеческие слова?»
— В компании ее ликвидируют, в лучшем случае сделают неофициальной подопытной. Так что это в сто раз лучше, – добавил Панда.
Моего первого котенка я подобрал на улице. Мы всегда подбирали бездомных собак и кошек. Эта, конечно, немного покрупнее. «Но ведь родители поймут, да?»
— Я беру это на себя, – сказал я. — Как–нибудь да выкручусь.
— Кто? — Спросил Стрелок.
— У меня связи пошире, чем вы думаете.
— Так кто? — Переспросил Панда.
Не говорить же им про маму–оборотня. — Есть один бессмертный, живет отшельником в горах, – ответил я. Таких немало – бессмертные–отшельники, что ненавидят городскую суету. Ничего удивительного, что я знаю одного из них.
«Раз уж все равно бросать ее в горах, то лучше оставить там, где есть знакомые, верно? Хотя на самом деле живет она в самом центре мегаполиса».
— Бессмертному может быть не по силам с ней справиться, – обеспокоенно заметил Панда.
«О нет. Говорю, основываясь на двадцатилетнем опыте… никаких проблем не будет. Если мама согласится ее принять, конечно».
Обновлено: 20.01.2026