Через три дня отдыха я снова предстал перед Учителем Палкой. Он объявил, что это – базовая подготовка, и к зачёту она не относится.
А значит, снова Бег по лезвиям, проверка на выносливость до потери сознания и прыжки со скалы. Повторение этих трёх этапов стало обязательной программой.
Сказать, что было смертельно тяжело? Пожалуй, нет.
После диких тренировок у Оборотней здешние мучения казались вполне терпимыми – если не считать боли, всё заканчивалось довольно быстро.
И вот, когда с базовой подготовкой было покончено…
— Мечом пользовался? — Спросил Учитель.
В руке он держал мачете. Клинок длиной в две пяди, рукоять туго обвита кожаным ремнем.
— Нет.
Он несколько раз рассек им воздух.
Вжух–вжух – лезвие запело, и песня эта была не из приятных.
— Главное преимущество бессмертных – регенерация.
«Да, знаю я».
— Пули – это ерунда. Тело либо вытолкнет её, либо тут же затянет рану. А вот с холодным оружием – задница. Ногу отрубят – и что? Думаешь, враг будет пару часов спокойно ждать, пока она отрастёт? Восстановление конечности требует времени.
— Поэтому вы и говорили быть осторожным.
— Мелкие порезы можно и стерпеть. А вот такого нужно избегать.
Вжух.
Он без остановки махал мечом в воздухе – вылитый маньяк.
«А лезвие, похоже, чертовски острое».
— И зачем вы сейчас достали этот меч?
— А сам как думаешь? Говоришь, голова у тебя светлая?
Учитель Палка и не думал улыбаться. С непроницаемым лицом он шагнул ко мне.
После Бега по лезвиям началась тренировка по уклонению от них.
«Нет, я ошибся. Это не уклонение».
— Принимай вскользь.
Это была тренировка по принятию ударов. Все тренировки бессмертных такие. Безумства, которые можно творить лишь потому, что тело выдержит любой удар, – вот что они называют «использованием тела бессмертного».
— Ты учишься избегать смертельных ран, отделываясь лёгкими. Если будешь от всего уворачиваться – толку не будет.
Стоило мне увернуться, используя рефлексы тела Оборотня, как Учитель сказал:
— Похоже, у тебя есть подготовка. Так что давай без фокусов.
— …Да.
Тренировка по принятию ударов клинком. Способ был прост. Удары, нацеленные в мышцы бедра или икры, нужно было принимать на кость голени или подставляться так, чтобы лезвие прошло вскользь.
Конечно, на словах всё просто. На деле же клинок глухо впечатывался в плоть. Хорошо хоть, я уже прошёл через Бег по лезвиям.
Я принимал удары и терпел. Тело бессмертного в реальном времени затягивало раны. Вскоре всё вокруг было залито кровью.
От быстрой потери крови закружилась голова. Даже для тела Оборотня такая кровопотеря неминуемо вела к анемии.
— Ха–а… Анемия. Одна из слабостей бессмертных, — выдохнул Учитель, обливаясь потом. Казалось, избивая меня, он выплеснул всю свою выносливость до капли.
— Мне теперь что, пакеты с кровью таскать и на ходу переливание делать? — Пошутил я.
— Вообще–то, да. Но для начала лучше научиться останавливать кровь.
«Что, серьёзно так делают? Таскают с собой кровь и переливают прямо на месте?»
— На сегодня хватит. Еда и отдых.
Здесь девизом были короткие, но интенсивные тренировки, поэтому и перерывы были довольно частыми.
Учитель Палка уже собрался готовить, доставая котелок и прочую утварь, но я остановил его, схватив за запястье. Он обернулся, и в его взгляде читался немой вопрос.
— Сегодня повар – я.
— …Что, лапши мне решил заварить?
— Нет.
Я открыл свой рюкзак. «Эх, лучше бы мы просто поели в какой-нибудь закусочной, – подумал я, – но Учитель, похоже, был иного мнения». Увидев среди принесённой им утвари рыбу и порошок карри, я мысленно вздохнул с облегчением. Как же хорошо, что мама научила меня готовить.
Я налил в котелок воды, бросил две щепотки соли и зажёг портативную газовую горелку.
Щёлк–щёлк–щёлк… чирк!
Когда вспыхнуло пламя, я достал зип–пакет с рубленым чесноком.
— Что задумал? — С любопытством спросил Учитель.
— Любите пасту?
«Сам-то я предпочитаю рис, а не макароны, – подумал я. — Но, поучившись готовить, я понял: пытаться сварить рис и приготовить рагу на одной горелке – значит потратить на готовку целый день. Поэтому я и подготовился».
Буль–буль.
Я забросил в кипяток спагетти и кое–как помешал их щипцами, предварительно засекя время на таймере смартфона. Когда паста сварилась, я слил немного воды в миску, а остальное вылил на землю.
Затем пришёл черёд томатного соуса с мясом из стеклянной банки. Учитель, скрестив руки на груди, молча наблюдал за моими действиями.
Я разогрел на сковороде оливковое масло, обжарил в нём чеснок, а затем выложил туда пасту. Посолил всё той самой водой, в которой она варилась.
Пш–ш–ш–ш…
Остатки воды на макаронах встретились с раскалённым маслом, создав прекрасную гармонию шипения. Сверху я вылил соус и всё перемешал.
Готово.
Опыт готовки научил меня: без подходящих условий и инструментов ничего путного не сотворишь. И что остаётся? Если не хочешь давиться полуфабрикатами из магазина, это – лучший вариант. Готовый соус и макароны, которые нужно просто сварить. Так и получились спагетти болоньезе.
Мама всегда говорила: «Хочешь приготовить что-то съедобное – делай блюдо с насыщенным соусом».
Хлюп.
Учитель попробовал и прикрыл глаза.
— Вкусно.
Я тоже попробовал. Слава богу, получилось съедобно. Честно говоря, даже вкусно. «Да здравствуют супермаркеты! Человеку, придумавшему этот соус, надо памятник поставить. Серьёзно. В следующий раз надо и сливочный прихватить».
Но ещё большей удачей было то, что вкусовые рецепторы Учителя Палки оказались в полном порядке.
— Готовка тоже была частью тренировки, — пробормотал он.
«Это тоже была тренировка?»
Я уставился на него, и он, запнувшись, продолжил:
— Чтобы притупить вкусовые ощущения.
«Какое ещё притупление? Судя по его запинке, это просто отговорка. Он ведь тоже бессмертный, Особый вид, чьи чувства обострены до предела. А значит, с его-то тонким вкусом нет ничего лучше вкусной еды».
Мы поели. Хорошо поели, вдоволь отдохнули, и снова – тренировка. Урок, который следовало бы назвать «Искусство получать порезы».
— Добавим кое–что, — сказал Учитель, когда я уже привык принимать удары клинка на мышцы рук. И тут же, без малейшего предупреждения, он рванулся вперёд и вонзил меч мне в живот.
— А–а–ах! — Взвыл я от боли.
«Больно!»
В шоке я вцепился ему в горло, но Учитель спокойно произнёс:
— Тренировка регенерации внутренних органов.
«Вот же чёрт».
Я разжал пальцы, и Учитель выдернул клинок. Живот обожгло новой волной боли, не слабее прежней. Казалось, мозг плавится. Было чертовски больно.
— Останови кровь.
Как меня и учили, я что есть силы зажал рану и стиснул зубы. Я сомневался, что это поможет, но кровь действительно остановилась. Тело бессмертного – это просто читерство.
— Регенерация органов занимает больше времени, чем кажется. Поэтому так важна базовая физическая подготовка.
— Кхм… Как вы это сделали?
Честно говоря, заметь я хоть малейшее движение, я бы увернулся. Но я ничего не почувствовал до того самого мига, как лезвие пронзило мой живот. Я не то чтобы много дрался, но опыт кулачных боёв у меня имелся. Да, мои противники были куда слабее физически, но тогда я мог предугадать каждое их движение. Звериное чутьё, если хотите. А теперь, пробудившись как бессмертный, я вдобавок к пяти чувствам обрёл и шестое. Но в этот раз, когда мне всадили нож в живот, я ничего не почувствовал.
— Что «это»?
— Ваш удар.
— Это Отвод глаз. Если у противника обострены чувства, нужно уметь скрывать своё присутствие.
«Звучит, как что-то из фэнтези про боевые искусства».
— И как это делается?
— Умело.
«Вот же гад. Продырявил мне живот, мог бы из совести хотя бы объяснить по-человечески».
— Фух, фух… — глубоко вздохнув, я отнял руку от живота. Взору открылась дыра в одежде и розовая плоть под ней. Рана затянулась.
«А внутренности?». Всё ещё ощущался дискомфорт, но не смертельный. Лёгкий зуд подсказывал, что регенерация ещё не завершилась.
— …Зажило уже? — Спросил Учитель.
— А вы разве не для этого меня проткнули?
— Для этого. Но… — Учитель не договорил и вместо этого спросил:
— Хочешь научиться Отводу глаз?
— Да, — незамедлительно ответил я.
К регенерации органов добавились тренировки с копьями, мечами и топорами – меня протыкали, резали и рубили. Особенно выводило из себя, когда приходилось голыми руками вытаскивать из тела застрявшие стрелы. «Беру свои слова обратно. Тренировки Оборотней были не так уж плохи. Адски больно. Просто невыносимо».
Но я терпел. Блокировал чувства, управлял болью – и как–то выдерживал. Чувствуя, что тело работает на пределе, я стал есть в три, а то и в четыре раза больше обычного. Хорошо, что я запасся пастой.
Пока тело восстанавливалось, меня обучали и мерам предосторожности.
— Опасайся ловушек. Попадёшься – будет жутко больно, а если боль не прекращается, вот это, – он ткнул пальцем себе в висок, – начинает плохо соображать.
— То есть опасна не мгновенная, а продолжительная боль?
Боль мешает мыслить рационально. Поэтому бессмертные должны к ней привыкнуть. Ведь их стиль боя, как я понял, как раз и строится на том, чтобы принимать удары на себя.
Два дня пролетели как один, наполненные тренировками, которые из «коротких и интенсивных» превратились в «адские», а затем и вовсе в «пытки из преисподней».
Я как обычно сел в автобус, доехал до дома, и стоило мне открыть дверь, как мама, будто только меня и ждала, тут же усадила в машину. Снова на тренировку к Оборотням.
— Удачи, – подбодрила она.
«Да. Постараюсь».
Внизу, у лифта, меня уже встречал Учитель Бревно.
— Пришёл?
Здесь всё было похоже. Повторение забегов по канату, а в остальное время – силовые упражнения с отягощением. Видимо, программы у них шли параллельно, потому что и здесь добавилось нечто похожее на тренировку с клинками.
— Уворачивайся, – сказал Учитель Бревно, наставляя на меня ствол. Пистолет был не настоящий – игрушечная модель с оранжевым пластиковым наконечником. Но, вопреки внешнему виду, это была далеко не игрушка. Модифицированный, он стрелял особыми, более тяжёлыми, чем обычные шарики, пулями и работал на газе.
— Огнестрельное оружие опасно, – сказал он. — Попадание наносит мгновенный урон.
Суть была в следующем: как только на тебя наводят ствол – двигайся. Ищи укрытие. Если укрытия нет, беги так быстро, чтобы в тебя не успели прицелиться. Не по прямой, а зигзагами, меняя направление, чтобы твои движения нельзя было предугадать.
Тело Оборотня на такое способно. Даже если теряешь равновесие, можно усилием мышц мгновенно сменить направление и продолжить бег. Это была тренировка на динамичное сближение с противником.
— Не дай в себя попасть! Считай, что одно попадание – и ты выведен из строя!
Даже если бы у меня не было тела бессмертного, одно попадание не вывело бы меня из строя. Тело Оборотня не настолько хрупкое. Так что его слова были лишь частью тренировки, чтобы я старался изо всех сил.
— Если уж попали, то пусть урон будет минимальным!
В этом и бессмертные, и Оборотни были схожи. Бессмертных учили беречь мышцы, отвечающие за движение. Оборотней – подставлять под пули предплечья, чтобы не терять мобильность. И те, и другие ставили во главу угла подвижность.
Бессмертные и Оборотни. Проходя эти занятия, я начал понимать: их боевые стили отличались, подстраиваясь под особенности каждого вида. По сути, они учили меня не драться, а выживать в любых условиях с этим телом.
Бессмертным следует опасаться оружия, наносящего обширные поверхностные раны, вроде мечей. Если говорить об огнестрельном, то дробовик для них опаснее винтовки. А вот Оборотни, наоборот, только рады, если на них идут с ножом. «Враг подобрался вплотную? Увернись и ударь». Физические данные Оборотня это позволяют.
Для них и дробовик не так страшен. Да, у него большой разброс, но стоит увернуться от выстрела – и всё. Увернулся, сблизился – и игра окончена. Или можно просто держаться на такой дистанции, где прицелиться почти невозможно. Ведь тактика Оборотней строится на том, чтобы в первую очередь избегать ранений.
Так я постепенно привыкал к тренировкам. «Да, как ни крути, а физические упражнения всяко лучше, чем тупое кромсание собственного тела», – думал я, спокойно продолжая занятия. Внезапно волосы на затылке встали дыбом. Кто–то за спиной замахнулся, целясь мне в шею.
Не нужно было слов, чтобы это почувствовать. Прямо во время пробежки по канату я спрыгнул вниз. Едва увернувшись от тонкой проволоки, я приземлился на мат, сделал два кувырка вперёд и обернулся.
— Ху–ух, ху–ух… — дыхание сбилось. Переведя дух, я осмотрелся. Никого.
Но я был уверен – там что–то было. Это жуткое ощущение до сих пор ползало по спине, словно мерзкое насекомое. Хотя нет, не совсем никого. Я видел Учителя Бревно, который сжимал в руке смартфон.
— …Почувствовал? — Спросил он. Неужели? Да, это он. У меня не было доказательств, но я был уверен.
Обновлено: 20.01.2026